РАБОЧИЙ СТОЛ
СПИСОК АВТОРОВАндрей Романов
Прошу, расставь мне знаки
30-04-2026 : ред. Борис Кутенков
***
дом мой – циклоп
в его прозрачный потолок
свет падает сквозь
лифтовую жилу хребты лестниц
костлявые перила пустой холл
и бьётся в мрамор
анатомический разрез архитектуры
и сила неживой мускулатуры
сижу и думаю что я выходит дело
есть такое тело в теле
снаружи во внутри:
тяни себя до двери двери – на себя
так до вчера шли друг за другом
обесцвеченные 24 дня
5 вечера. курю. таращусь в
здоровенное окно на лысые каштаны
[лишь бы всё ж не по подобию
а то о чём и говорить –
вдвоём еб..ны]
Авва Анубис Афина и по списку – до Яхве
если ты есть и если это всего середина
дай сил чтоб дойти и в красоте смотреть
на продолженье бога
пусть станет хоть чуть-чуть добрей дорога
прошу расставь мне знаки:
где ходят люди а где –
антропофаги
вот путеводный клубочек и кончился
клочок стал ключик. три раза поверни –
шкатулка отворится и небо
вниз нам сдует снега
и любви
5 утра. морозно и темно. молчат
слова и вещи. ток в воздухе свобода
и пусть тебя природа в мир крошкой
бросил-
а
стань больше тела
ш – и – р – е дома
ТЯЖЕЛЕЙ Земли
только человека
сбереги внутри
из сада в сад
каждый знает пословицу:
бог любит троицу
I
любовь и кровь – насилие любви,
творение седьмого дня:
и создал Он печальный русский брак,
невротиков и стрёмные стихи
так возлюби говорить о любви,
как Отец наш о мясе детей
три сада, три бога, три
смерти людей
II
из чёрного отсутствия пространства
и густоты мазков неначатой картины
язык ваял себя вне глины
Адам и Эдем – начало имён,
смягчились из первой фонемы времён
[словята сбиваются в синтаксис]
исход всех конструкций у текста один –
Ева и слово
на восьмой день тряс свою книжку и кричал:
«это всё она! я тут ни при чём»
[геноцид (Быт. 7:10), геноцид (Быт. 19:24),
геноцид (Втор. 20:16-17)]
потом поставил её аккуратно на полку,
а рядом коробка с тем, что не раскупили,
то есть 4 миллиона экземпляров из
4 миллионов и 45 книжек,
«но ничего, ничего,
она ещё как вам понравится!»
но что ж мы, вернёмся в Эдем
семантика мира исходит от бога:
«Я есмь любовь, и Я свят,
верну тебя в землю, из которой был взят» –
и возлюбил их бог и убил их бог,
глагольность суть заложенных основ
III
в другом саду оливы мнутся
нежным миром в небо,
пока святые каннибалы
боготворят буханку хлеба
вечерело
крошка сын к отцу пришёл и спросил бог бога:
«может, я и не помру, но ведь пытки – плохо?»
и так возлюбил бог проклятых людей,
что на кресте три дня орал в крови
приёмный иудей
IV
страшный суд устроят в саду,
там рассмотрит Господь:
кто и в чём виноват
правда в том, что Творец – психопат
а райский сад –
лишь несколько букв
перед ад
так возлюби говорить о любви,
как Отец наш о мясе детей
***
умой меня своей рукой согрей водой.
сминаются под ногти комочки-катышки
боятся мякиши что я их смыли сняли
бурчанию трубы передарили
свобода кожи требует баюкать имя
этажи. и сквозь прозрачное – седину
отмоленных хрущёвок истории немых
ладоней и парящих ртов
несущих плеч домой 5 килограммов
сахара по скидке
веснушки мягкие и молоко
роскошность нищеты
гематоген и жевуны смешные
в коробочке у лестницы
пушистые комки.
по очереди все они – свои
и – на держи немного каши
но внутрь – не могу
вы же не мои а наши
грустная дубина за стеклом
таращится на ветку дуба
и иногда поёт себе тихонько
песню группы «чайф»
про зеркало икарус и весну
***
мороз освежевал рябину в ноябре
ветки-рёбра ждут нароста мяса
пейзаж пересушили и пятна псориаза
во всех намёрзших корках во дворе
в саратове зимой два цвета
и те как у имущества бабуси из детской
песенки про гаденьких гусей
которые достигли крайней точки промискуитета
бесчисленно рожая серобелость дней
на этой облупившейся и пресненькой неделе
слова глухие в голове моей хрипели:
«ты скоро замёрзнешь ты один тебя мало любили
ты боишься смерти так же как и другие»
***
37 –
немножечко озноб
и тухлый клуб со скучной смертью
и красный страх и комиссар ежов
ещё согласный сгусток мёртвых слов:
нквд чк цк дк и кгб
ещё бездушная жара к исходу лета
взаймы секунд до конца света
сбежавшее из арифметики сложение
которому важнее красота
а не решение
***
сквозь иллюминатор станции на орбите
дельта миссисипи в луизиане об материк
стекает кронами ветками и корнями
океаны
наросты обнимают мокрыми руками
так нежно и так просто
зрение в разрезе красоты и страха
на расстоянии отсутствия воздуха
в исходной точке потребности друга
с мыслью как же туго скручена душа
в мясную мелкую мою величину
с дистанции видней и землю и звезду
и безразмерную слепую мерзлоту
внизу свет делят на четыре стороны
год – на сезоны, края – на страны
через пятно воды строители ведут мосты
что ни страна – все стороны остры
вьются черви гнёзда тучи снегопады
спят дома люди, порой друг друга любят
по случаю выходят вместе на парады
на радио звонят и песни крутят
пока вверх почти никто и не глядит
в сиреневом небе руки раскинув
над площадью
шагал летит
***
зелёное стекло рыбачье имя
знамя левое веслом повисло
напрасно пресное краснело
серп звезда и голова.
стемнело.
а лето пело
лето плакало за свет
тепло шлагбаум хвс
кляло ук и блуд и лес
скаредный первородный пресс
пустой простой предел для тел
труп губ бугры и трубы лба
структура судороги слова
трещина
на доске как на иконе
глупость сказана в сорбонне
барт делёз и деррида
напросвет – свобода
птицы лица улица
улица улица
улица
***
квадратный ранец бархатцы
манту тутовник и турник
фоно изо ино нелепый танец
контурные карты и датый трудовик
рассказывали мне про мир
но я так и не знаю почему
тут всё наоборот:
кран с холодной – hot
а из cold ничего не идёт
дверь с замком где открывать по часовой
красивое всегда в сервант – не трогай
ненужное помой на всякий случай – пусть стоит
ну и терпи когда болит
приятнее вокруг в понятной радости
когда есть целлофановые сладости
кружил и жалил колкий снег
из звёзд – лишь острые углы
кассиопеи смотрели
как у людей от душ
тела пустели
***
встреча шерон тейт с семьёй —
вскрытый чирей червоточины.
и брызнул гной от сих и по прямой:
не найдёт предел и превратится в луч
обовьёт всё блевотворный обруч.
дождь облепит воздух жиром
мягкий нимб над русским миром.
наша медитация подошла к концу
встречайте жизнь спиной к лицу
стул дуб бечёвка мыло
будущее уже
было
***
стягивает небо шелушатся губы
чернота беззвёздна и больна.
клятва смыла силу по спине под пятки
ни благих вестей ни одного волхва.
корочки халаты мантии пагоны купола
шепчут что мы сами сами виноваты
поступите честно знайте своё место
и права.
первоклашки в школе первым своим делом
учат что есть фсин и есть фио.
коль идёшь за мёдом и полезешь в улей
то проси свинью тащить ружьё.
камыши пушили рвали и ломали
лаяли лягушки на протухший пруд.
дальше будет улочка человек и дудочка
грызуны и дети из города иду-
ду. ду. ду-ду-ду-ду-ду. ду.
ду-ду-ду-ду-ду-ду. ду.
ду-ду-ду
b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h