РАБОЧИЙ СТОЛ
СПИСОК АВТОРОВЕлена Перминова
Жертвеника моя, жертвеника
03-05-2026 : ред. Борис Кутенков
ФРАГМЕНТ ВОЛНЫ
выброшенный на́ берег моллюск раскрывался не с первого раза
под лупой юнната телесный состав
червя — желейный орган сброшенная кожа переломленная кость
в реторте в жидкой колбе памяти — дыханье срезанное скошенная речь
перевяжи мне пуп перенеси меня после прилива в ошпаренный дымящийся тростник
млеет тело напоённое полуднем
в тростнике вскипает кровь пятнистых пчёл
неприкаянная синева отлива говорит во мне
в прокопчённый послеполуденный воздух сквозь высотную смуглую ноту
срывается капля росы
млекопитал меня укачивал на гребне предвозвестивший темноту зюйд-вест
сегодня я тебя перерасту — твой дом на во́лнах твой невзрачный выводок шипящий
сияет берег белолобыми камнями
сияй и ты густая солянистая изнанка чешуи
рабочий в доке потрошит морского гада
купальщица заходит в брасс на глубину
встаёт из тростникового развала Левиафан на свет прямоидущий
БЕЛОВИК
пей меня ешь пой певчий твой рот адный
иноглаголящий хрящ речи разлив безделый
глоссы ли схолии шёпот из белены тетрадной
я для того рос чтобы могутный смелый
вырвал меня из сна распотрошил венчик
вещее тело моё — в чистый добуквенный мелос
пей меня ешь пой адоворотый птенчик
я для того рос чтобы тебе пелось
NOCTURNE
горячие голые стебли —
ими я обложил твоё тело
украсил рот неживым цветком
нагота к наготе смерть ко смерти
цветок на твоём языке —
медленно пей из чаши цветка
там на дне моё кроткое сердце
КУВШИН
на холмах Грузии лежит незнамо что
шумит передо мной РСЗО
стоит кувшинный гул то утварь бьют горянки
идут через аул не облака а танки
гляди ещё утянут в синь и мрак
им всё одно кирза́ или мирняк
куда ты дева в ночь полуживая
ни плеч ни головы не покрывая
куда ты милая там сад горит огнём
кликушествует кто-то за окном
программный среднешкольный наш Кавказ
его прошли в отрочестве не раз
о горы южные вершины этих скал
накроет Градом маленький Цхинвал
и женщина возьмёт сосуд порожний
и выйдет в сад и разобьёт сосуд
она-то знает этот свет безбожный —
ничто не пощадят когда войдут
13 ЯНВАРЯ
ночь сгущается в зрачке
входит баба Тата
без серёг в одном чулке
смотрит воровато
говорит я ломпь суоло
мозжечок мой лисий
расскажу тебе и Лёле
зимы в Кутаиси
пересидку Сахалин
Витю Тому Петю
как сажали за алтын
как несло по свету
как на станции Чита
уголь подгребала
Лёля Леля я не та
я не воровала
я не я а русский дрон
тополь я орешник
что летит потусторон
ять на весь лобешник
баба Тата уходи
ночь в зрачке темнится
что-то липкое в груди
входит фельдшерица
...ляжет Лёлечка с женой
ляжет папа к мёртвой маме
лягу лягу белизной
на кардиограмме
ПРИВИДЕНИЕ
корни корни корни
жилкование ствол разрез
поникли ягоды и ты не ложишься ко мне
не шепчи надо мной не мучай мой слух
шшшшелестит темнота
розоворотый птенец склевал изюм
выпил сыворотку тишины
у тебя чернеет аорта у тебя чернеют глаза
не смотри на меня не смотри в земляной провал
там привидение там белое сияние
не тяни меня за волосы за руки
это всё не моё не моё
волчий садгород куст безъязыкий сбрасывают кожу в первый снег
передержанный сок тишины — горловой изюм
не приди не утешься мной
ПРЯМАЯ РЕЧЬ
переспела трава забродила ягода
переспала с тобою речь моя
стану мучить ласкать-тебя-мыслить
речь прямая моя не сладкая
распадается ягоды куст распадается речь
пригинается телом бесполым темнит трава
стану мучить тебя моя ягода
я вино отожму я упьюсь тобой
жертвеника моя жертвеника
В ПЕРВЫЙ РАЗ
приходит говорит — оно болит
давай лечи горячечно навзрыд
и тянет язычок тупой порочный
в живот безлюбый околоцветочный
не ляжем порознь ляжем как одно
так говорит силком беря я — дно
я — боль я весь в тебя перетеку
когда всё сон и морок на лугу
отдайся мне на раз на лёгкий вздох
прими в себя ночной чертополох
за дрожь в паху за тёмное зияние
за то что не было и есть твоё желание
за первый и последний этот раз
за то что мир кончается сейчас
ЭПИТАФИЯ
ты — речь на голубом глазу
пустите в небо стрекозу
расступилась земля
и не вышел никто из могилы
на отпетое ля
на последнюю песню без слов
не шуми над тобой
ни дыханье речного кизила
ни густой разнобой
облетающих землю снегов
всех детей хоровой
труляля траляля фиюфить
твой кромешный молчок
поспешает замять и забить
не накушался серый волчок луговой
детским тестом мучною халвой
он попробовал всех —
пионерок малют октябрят
выпил слёзы и смех
и теперь они мягко лежат
каждый — нежное слово
и каждый — прохладный кусток
у тебя ни того ни другого
ты весь — на росток
и зияет нутра
пустота тишина средний род
в полседьмого утра
акушер абортировал плод
УБИТЬ СЛОВА
убить слова — заманный сад имён
обнесть стеной миролюбивого молчания
убить слова но не убить живого слуха
пусть по ту сторону стены
стоят неназванные хором и молчат
нет имени — нет памяти обманом цветшей в нём
ЖИВОТЪ
ой как плакалась как пела
мировольная жена
буде дева как хотела
тело бе́ло тело бе́ло
аки сон под образа
положили в стынь и хлябь
нецелованную рать
необласканные кости
ко столу семья да гости
ты проси тебе простится
нежногрудая девица
тает тает как дымок
богоявленный мирок
РАХМАНИНOFF
Марине Марьяшиной
у зимы некрасивые ветви
у зимы покосившийся ствол
перемётный ветер заваливает сирень —
память вымучненную снегом
ты стонешь обо мне но я тебя не слышу
говори со мной на языке жуков и пчёл
говори на ты говори глубоко
чисторечным дрожанием выгибом сухожилий
дышит паром и катит в глаза
темнота крыльца темнота двора
это было не сон это было в ночном заполярске —
прохожанки мандариновая шуба
ледяной каблук таёжная глоссолалия
Рахманинoff и отменённая сирень
русская песнь во весь свет
алахэй алахэй ау-у-у
так оно нынче поётся
УРОК ПЕНИЯ
собирая горькие цветы
за пением за странным ремеслом
когда один из них посмотрит на тебя
как я смотрел таким немым таким несмелым —
цветка не пощади
я дважды смертный всё тебе прощаю
ЗМИЁВКА
В овраге два дня
Шевелится песок...
Е. А. Долматовский
пахну́ло плесенью муравной из расползавшегося рва
стоять навытяжку ать-два не шоркать ножкою о дёрн
розарий вытоптан детьми последний куст не рвать... не рва...
в развале камня грозово гортань натруживает горн
стрекозий высверк медный соль куда не глянь — бугор ли злак
живот ли вывих луговой сними сандалии значок
сними испанку галстук скинь потомец почвенник земляк
идём на ты как шли на слом и рейш и каф в глухой сочок
... цвель васильково-ядовита и шов земли тугой больной
цедя песок исраэлита шипит мурашечной волной
ЛИТАНИЯ
памяти Николая Комягина
не оставь меня в печали
тма что после и в начале
приснопамять мракомёд
разыграется замрёт
в чермном яблоке вечернем —
черноречь и вечер нем
ни сыновним ни дочерним
прорастает темарем —
глотным «до» и взлётным «ля»
по двадцатым февраля
за гвидонову молитву
за великую ловитву
за высотный звук такой
со святыми упокой
МАГНОЛИЯ
вином кислящим поминальным поивом
они проводят в трын-траву на боковую
и там проспав на переветре чистополевом
и гамма-всплеск и третью мировую
твой белый розовый пурпурный восковой
взойду ли я магнолия на день сороковой
кустом топорщатым как ты — и ша и цыц
густеть дрожать весенне широко
переходя на допотопный праязыц
а голос вспенился в слепое молоко
а голос вытек на ступени медсанбата —
с лицом архангела и в мятом сюртуке
неспавший фельдшер принял груз — солоновато
дышала ранка на обугленной руке
ТУКИ-ТА
губы в за́кус голову на стол
по крови́ гуляет вихр-родимчик
шелестит предсердный суходол
вынянчи меня как злой мотивчик
вымолчи меня как злую ласку
в недород последнюю подсластку
туки-та недетская игра —
рубчик сердца тайный продувной
в темноте шипового ребра
зарастает спелою травой
ГЛОССОДИНИЯ
на грубой гриве белого кипрея
я звуковой провал ложись в меня
в изнанку первобытного хорея
поспи во мне от ветра и огня
ещё взалкаю твой засветный голос
распотрошу тугую горловину
что жалило и жгло — перемололось
молчи меня и я в тебе застыну
шумливый причет ос гипербореи —
я не боюсь осиного глагола
на грубой гриве белого кипрея
моя душа бессмертна и беспола
b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h