ПОМОЩЬ САЙТУ

РАБОЧИЙ СТОЛ

СПИСОК АВТОРОВ

Михаил Калинин

Стук в дверь

10-05-2020 : редактор - Сергей Круглов






ОТ АВТОРА:


Разговорный язык — вот пробный камень.
Кто не может облечь в него свою веру, тот или не понимает ее, или сам не верит.
Клайв Льюис

Я веровал, и потому говорил.
Пс.115:1


Я помню свои детские впечатления от репродукций возрожденческих живописных сюжетов на евангельские темы. Это были «анахронизмы», как выразился в «Охранной грамоте» Пастернак, где библейские персонажи переодевались живописцем в носимые сегодня наряды, наделялись внешностью его современников и помещались в пространство мира, в котором он жил, без попытки как-то соотнести все это с историческим контекстом. Сейчас к подобному приему сплошь и рядом прибегают режиссеры театра и кино, стремясь приблизить к зрителю литературную классику.
На другом конце маятника — исторический интерес («а как было на самое деле?»), т.е., по сути — реконструкторская игра, порожденная релятивистским сознанием XIX-го века.
И тот, и другой подходы кажутся мне некой стилизацией, при всей подчас гениальности мастеров, работавших в таком ключе. Попытка натянуть евангелие на свою повседневность как внешний сюжет, в надежде, что он сообщит зарисовываемой реальности новое измерение и глубину, рождает ассоциацию с известным образом: рисующий искренне надеется, что на его работе — удав, проглотивший слона, тогда как зритель видит заурядную шляпу.
Очень долго я не мог дать себе ответ на вопрос, в чем особенность моего подхода. Все, что мог сказать — что я пытаюсь идти от библейских псалмов, не подражая, притом намеренно, их стилистике, не натягивая их форму на свое лирическое содержание. Через какое-то время удалось сформулировать это более конкретно: моя тема — отпечаток жизни Духа на душевной и психологической стороне человеческого бытия.
Заявка серьезная — ведь чтоб получить такой отпечаток, нужна сама эта жизнь. Я вполне отдавал себе отчет в том, на что подписываюсь. Но, тем не менее, спустя годы продолжаю исповедовать это определение как планку, которую для себя ставлю.
Тогда для меня христианское искусство — свидетельство о человеке, его внутренней жизни, в которой есть личные откровения о неисчерпаемой по своей глубине, вечно новой тайне Боговоплощения. Для нее автор находит образы, предложенные ему опытом, наблюдательностью и даром реалиста.
Эта книга уже на уровне названия предлагает взгляд на жизнь по вере как на дверь, в которую стучат. 
Стучим мы к Богу — с этой стороны двери (притча о настойчивом соседе из евангелия от Луки)? 
Или Он к нам — с той ее стороны (образ из Откровения Иоанна)? 

Оба ответа верны. 
Там, где вера жива, по другому не бывает.
 





КОЛОДЦЫ В ПУСТЫНЕ





* * *
...в песках я встретил Марию Египетскую

 
зачем ты здесь? — спросила она
ты же был там, где ангелы в женском обличии обнимали тебя
где ангелы в мужском облике приветствовали тебя целованием святым?

 
недостоин я быть среди них — признался я
понимаю — сказала она и обняла меня

 
...
 

прежней сексуальности в ней было не больше, чем в высушенной ящерице
 
странно, подумал я, она не моется — но от нее пахнуло благоуханием
ее щека коснулась моей — и дыхание обдало свежестью

 
(и это тоже было странно — я, когда постился, жевал орбит
чтоб запах изо рта не причинял беспокойства окружающим)

 
...
 
самого главного глазами не увидишь — сказала она, словно прочитав мои мысли
 
без улыбки, но в ней не было нужды:
зачем улыбаться той, от чьего лица исходит свет?

 
дежавю — мелькнуло в голове:
эти слова я уже слышал — давным-давно, в прошлой жизни —
что значит оказаться в пустыне

 
...
 
почерневшая от зноя помощница Режиссера
объясняй, откидывая спутанные пряди с лица, содержание моей роли
я готов исполнить все, что услышу


...
 
я готов стать зрелищем

***
НЕТ НИЧЕГО ТАЙНОГО
тайное всегда становится явным, написал когда-то Драгунский

евангельский стих 
процитированный детским писателем без указания копирайта 
десятилетия спустя жжет, подобно каше, вытряхнутой за окно


...

нет ничего тайного — 
ни страхов и вожделений, ни обманов и слабостей
ни всего прочего, чем полон доверху шкаф вечного подростка

испуганно вздрагивающего при каждом повороте ключа в дверцах, —

что не стало бы однажды явным
словно запись видеокамеры, выложенная в общий доступ


...

пока Модератор, властью, данной Ему, не удалит ее

и не откроет тебе тайное, до времени скрытое от всех 
и даже от тебя самого послание, ожидающее твоего пробуждения:

в нем — твой подлинный облик, твое имя на белом камне
что пока мельче горчичного семени

крохотный зародыш, неторопливо прорастающий сквозь кости в шкафу
как сквозь глину и щебень
производя сперва зелень, потом колос, потом полное зерно в колосе


...

и после этого Он вышлет жнецов с серпами
потому что поспела жатва










* * *
МОНОЛОГ ПУТЕШЕСТВЕННИКА ПО ВРЕМЕНИ
«время — кожа, а не платье»*

оно сжимается, как та шагрень
быстрее, чем думаешь

...
внутренний эмигрант, с детства подхвативший вирус the time machine
твоя душа в плаще Несса, который не отодрать

...
се, стою у двери и стучу—
шепчет Он с той стороны разделяющей вас преграды

се, стою и стучу, не теряя надежды
ведь любовь всегда надеется
открой дверь, прошу

...
каждый когда-нибудь осознаёт, что бесполезно убегать от времени:
твое время — твой ад, и все, что только можно —
впустить сюда Того

Чей свет и во тьме светит
не боясь, что он выхватит из нее все то, что ты скрывал даже от себя

ведь только свет может сообщить тебе 
что ты принадлежишь вечности

и что время плена окончилось
__________

* А. Кушнер








* * *
что ты принесешь с собой, выйдя оттуда?
что будет в твоих глазах, словах, в паузах меж словами?


...

даже если сердце
превратится в горячий, задыхающийся, стучащий с перебоями мотор
и ты рухнешь без сил на гребне бархана —

молись, чтоб до наступления ночи встретить Того, Кто слышит родники под песками


...

Он подойдет и попросит нарисовать барашка
а на все твое раздражение, недоумение и отказы, улыбнувшись, ответит:

глупый, ведь барашек — это ты


...

и вот твоя первая исповедь —
нарисованный тобой ящик с дырочками

поди, догадайся, какой ты там —
маленький, глупый, упрямый барашек
сидящий в таком большом ящике


...

ну, вылезай же оттуда — скажет Он, — хватит играть в прятки
вставай, пойдем поищем колодец









ПОПЕРЕК ЛИНОВКИ

* * *
ЛИСТЬЯ ТРАВЫ
Уолтер, ты строил дома, как отец и братья
но тебя укусила эта муха — «Листья травы»




...

ничего не зная о поэзии, истории, философии, зная лишь себя

выйдя с длинного, как рыба, Поманока, ты начал песнь
своими собственными словами

не будучи стеснен ни размером, ни рифмой
бесконечный, как великие американские равнины

обуздываемый только тем
чтоб ни единой долькой, как скажет впоследствии русский собрат, не отступаться от лица 
и быть живым —

вот все, что потребуется от тебя

начавшего свою песнь Америке
подобно дрозду, гнездящемуся в кедрах у болота
одинокой птице, поющей на западе




...

Уолтер, сын Уолтера, атеист из глубинки
знал ли ты, певец демократии
что воскрешаешь древние библейские верлибры?

давайте петь о великой Идее — сказал ты —
а все остальное возьмите себе




...

я читаю эти листья на вольном воздухе
проверяя их на деревьях, звездах, реке
проходя мимо всего, что оскверняет мою душу или пачкает мое тело

«что есть человек, что Ты помнишь его? —
немного Ты умалил его пред ангелами» —
предвосхитил твои ритмы предшественник

когда ты встретишься с Тем, Кто процитирует тебе твои строки —

«напои мою книгу своим ароматом, о роза
осторожно промой каждый ее стих свою водой, Потомак!» —

что еще ты услышишь от Него?

Он скажет:
это Песни Песней, Уолтер, спасибо тебе
на иконе «Собор поэтов» ты присутствуешь по праву —

видишь, вон там — это ты
арфа похожа на банджо, хитон смахивает на сюртук

твое восхваление —

не торжественно-нежные трубы органа
но гимн лесных колокольчиков
или дыхание подруги, прижавшейся к твоему плечу

лишенный нимба, но чистый по звуку
ты уместен в этом хоре, 
более того — без тебя здесь не обойдутся, Уолт
без твоих нот полноты не будет

а те слезы, что были пролиты после апоплексического удара
в ночи безвестности и одиночества —

они давно высохли

и тьма, объявшая напоследок —
лишь густая тень сирени у дома







 

***
время писать не словами, а ногами
обронил Пастернак

писать ногами?
метафора? т.е. писать жизнью? —
переспросил собеседник

ну да —
нехотя размагнитил образ переделкинский затворник
и повторил для лучшей понятности:

ногами!
время писать ногами!


...

ведь это под ними она валяется —

поведал он свое откровение о поэзии
за четверть столетия до этого
битком набитому залу на плохом французском

но его поняли

когда говоришь то, что выношено
тебя понимают, даже если лепечешь, подобно младенцу


...

любой, кто пишет поперек линовки
рано или поздно приходит к этому —

хватит писать словами
время писать ногами

лепеча как младенец
простые, бесконечно простые вещи

которые не вмещаются в уши тех
кто с досадой отворачивается, не дослушав —

как он мог
после всего, что было
закончить подобным юродством?!!





* * *
настоящая традиция не бывает мертва
потому что она — это ты
какой есть

она — твои живые слова
которые ты откопаешь в себе после долгой расчистки засыпанного колодца

(как всегда —
сначала песок и ничего, кроме песка
потом он сыреет
потом начинается влажная глина и грязь, ведро за ведром)


...

так что ты хотел Мне сказать —
спрашивает Он, наконец
после бесконечно долгого ожидания 

ты что-то шепчешь Ему

и Он пристально смотрит
а потом говорит после паузы —

да



* * *
Ты — мой Создатель и соавтор жизни и текстов
помоги выполнить мою часть работы

...

нет во мне чистоты звучания, глубокие воды не вычерпаны
а я все куда-то бегу


...

чего хочешь? — спрашиваешь Ты, выслушав сбивчивую исповедь
Господи! чтоб мне прозреть

окати холодной водой из ведра
дай сил заняться очисткой и уборкой, не изнемогая (это долгий труд) —

для того чтоб достичь чистоты совести
чистоты сердца, взгляда, слуха
чистоты звучания

чтоб я не фальшивил, отзываясь на Твой голос

...

как мне отделить драгоценное от ничтожного? —
однажды задумался я 




...

и вот, стоя на литургии, вспомнил какие-то строки и вдруг осознал —
они ложатся в то, что происходит здесь, как его крохотная, но естественная часть

что уместно звучит в храме, будучи произносимо про себя —
то настоящее

так наполняй же Своим светом все, что я делаю и пишу
чистота звука — от меня, Господи

Свет — от Тебя





* * *
чистая совесть —
залог успешной импровизации

хорошо, продолжай — говорит исполнителю Господь

но больше всего хранимого храни сердце свое
потому что оно —
источник всех твоих тем


...

ежедневный труд вычерпывания глубоких вод нелегок
это — твои гаммы

разрабатывай же руки, поднимая ведро за ведром
с зацветшей недвижной жидкостью, морщась от ее запаха
упражняйся в терпении

даже один взятый без фальши аккорд —
твой динарий, твой хлеб на сегодня


...

стоит ли он таких усилий?

тебе решать, поденщик
каждый раз это решать тебе, и никому больше

и каждый раз — заново

пытайся вспомнить 
вкус манны, собранной вчера



знай, что вокруг тебя опять соберутся праведные

когда услышат мгновенно узнаваемый ими
чистый звук









НАУЧИ НАС МОЛИТЬСЯ


* * *
«...— Какой нынче год? — спросил Вулф.
— Год ракеты, — ответил Филд, — вот тебе подходящее название».
Рэй Брэдбери. О скитаньях вечных и о Земле

_________________

какой наступает год? — 
проснувшись однажды посреди ночи в конце декабря, попытался я припомнить

Год молитвы — ответил голос внутри — вот тебе подходящее название

...

наемник в типографии, верстальщик календарных сеток
много ты повидал имен и названий для него, все они — маски
мерцающие, как новогодние гирлянды

все они осыплются пеплом отгоревшего фейерверка

позолота сотрется, свиная кожа останется, сказал датский бродяга
блудный сын, с гудящей головой зайдя наутро в туалет
взглянув в зеркало, увидит там истину о наступившем годе

...

возлюбленный Мой!
молитва была для тебя невыносимым бременем
опытный уклонист, ты всегда находил альтернативу —
что угодно, только не онлайн!


...

сэр, время — оно как резина
мы можем его оттягивать, но не бесконечно —
вспомнились слова из далекого прошлого

возьмите все, что у меня есть, но задержите его еще на год! 
дайте ему еще одну возможность!
Мой мальчик, ты не можешь просто так уйти


...

Год молитвы — вот тебе подходящее название для книги
ты можешь ее написать, Я знаю!
Я перечел все написанное тобой, все это слишком мелко для тебя


...

Год молитвы — вот твоя тема
напиши для Меня эту книгу, сынок

возьми это ярмо, ты, измученный своей свободой
да, оно легко и только оно освобождает по-настоящему


но прежде чем ты это поймешь, ты вспашешь не одно поле





* * *
ИЗБРАННАЯ ДОРОГА

«I shall be telling this with a sigh
Somewhere ages and ages hence:
Two roads diverged in a wood, and I—
I took the one less traveled by,
And that has made all the difference».

Robert Frost. The road not taken*
____________________

вот и прошел я мимо незаметного
как граница между Европой и Азией, рубежа
на котором жизнь после призвания Тобой
сравнялась длиной с прежней



пройденный путь не сделал меня иным 
не дал плотяное сердце вместо каменного

не научил любить



в дорожном мешке —

куча приобретенных навыков и знаний
затверженные цитаты
умение вовремя открывать и закрывать кавычки

и все остальное
достаточное, чтоб сделать путника звенящей медью 
и громогласным кимвалом

но не источником света, идущего изнутри

...

порой мысли об этом становятся невыносимыми
так что выступают слезы
но они дают надежду —
кимвал, способный плакать о себе, небезнадежен

...

и если спросить —
нашел ли ты утешительное в своем положении? —
отвечу:

вот что я понял о себе —
я выбрал дорогу по своему сердцу

хоть и не осознал это до конца
сопротивляясь, лукавя с самим собой и людьми 
о творящемся там, в потаенной комнате

не разобравшись с путаницей в мыслях
не умея все расставить по местам
назвать своими именами



я все же шел туда, куда не мог не идти
Голос звал меня, и я понимал, Чей он —
не зная языка, но ясно различая Его слова 
среди всего, что звучало во мне

...

и продолжаю их слышать
сохранив чуткость слуха

этим могу похвалиться, прочим же не похвалюсь
оглядываясь на руины у себя за спиной
которые не в силах восстановить

ощущая струпья и шрамы в своей памяти
которые не научился залечивать
лишь время от времени менял на них повязки

...

и всякий раз словно вступаю в ледяную воду
когда, с трудом обрывая паузу
закрыв кавычки очередной цитаты

перехожу к ней —
трудной даже полжизни спустя

молитве своими словами


__________________
*Возможно, что я пожалею об этом —
Когда-нибудь, где-нибудь, вечность спустя:
О том, что, дойдя до безлюдной развилки,
Я выбрал тропу, что натоптана меньше.
И все же — и все же я выбрал ее.


Роберт Фрост. Неизбранная дорога






* * *
…сколько раз я бросал

а потом опять возвращался 
и вновь подбирал доступное забытье —

желчь с уксусом в бумажной или стеклянной таре
благословенный дурман
милосердную анестезию

(ты же видишь, что без нее никак
зачем дергаться понапрасну
обманывать самого себя обетами, запретами

пока ты чувствуешь боль —
будет нужда в обезболивающем 
найди мужество принять эту истину, суровую в своей наготе)

и я почти принял ее

но в окончательно, бесповоротно сгустившемся тумане
хватило сил прошептать
прохрипеть, промычать 
то, что запомнилось издавна:

Господи, научи нас молиться


так научи молиться меня!

не теряй веры в пса, что лежит на блевотине
схватившего, словно кроху, упавшую со стола
этот обрывок фразы —

и Ты ответил

Ты поднял меня и усадил за парту
вложил в безвольные пальцы прописи и перо
стал учить молитвенным словам по слогам

и когда в очередной раз пришла боль
я вдруг, как и Ты тогда, не принял губку, поднесенную на острие копья

и вдруг понял причину Твоего отказа




есть что-то более ценное, чем возможность забыться —
чудесная трепетность и непостижимость трезвения
вслушивания, вглядывания:

так, уйдя подальше в темноту переулка от мельтешения уличных огней
с усилием всматриваешься, напрягая зрение
в непроглядную темень над собой

и замечаешь внезапно одну, две, три —
целую россыпь мерцающих точек



чуткость трезвенного сознания
незаменимая, даже когда терпишь боль —


ради этого стоит драться

«Отче, Ты оставил меня
но я не приму предложенное забытье
чтоб услышать Тебя

и быть услышанным»

дайте желчь с уксусом погибающему


а я выхожу на передовую
чтоб днем и ночью драться за возможность стоять пред Тобой


...

трезвенность — мое оружие
которое я не выпущу 

и пока я стою —
свет может светить во тьме








* * *
АГАРЬ
Бог — мужчина
что Аллах, что библейский Бог — суть одна, сугубо мужская

создал мир для таких, как Он
и вбросил в него женщин — пусть крутятся, как хотят

но спрашивать будет по полной

от рождения до климакса — вагон трудностей и испытаний
неизвестных мужскому устройству вселенной
а после — еще маленькая тележка

и ничего не поделаешь

ты — женщина
этот приговор не подлежит пересмотру
как бы ни тужилась медицина

с Хозяином не поспоришь
и не докричишься до Него, обитающего в недрах
Своего необъятного кабинета, вечно запертого изнутри

лишь подойти к дверям
когда прижмет так, что молчать невмоготу, и выкрикнуть в замочную скважину
все, что невозможно носить в себе —

вот вся суть молитвы

...

так она продолжает сама в себе (горло пересохло) в бессчетный раз
затверженный монолог, скорчившись под кустом в пустыне

...

ангел, присев у нее за спиной, терпеливо ждет окончания
подбрасывая на ладони подобранный камешек
чтоб запустить им в массивный валун неподалеку

под которым неслышно струится источник







* * *
вы еще не до крови сражались, подвизаясь против греха
за мирный дух

до разрыва капилляров от напряжения в молитве
когда окрашенный красным холодный пот
срывается тяжелыми каплями в песок —

как было в самом начале, там, в пустыне
как и в конце
в саду, в ночной тьме и в полдень на кресте

самая страшная борьба —за мир в себе
когда ведущий топ-менеджер и специалист по контенту показывает все как есть:

вот, взгляни на это место, куда ты пришел
ощупай его плоды
прикоснись к ним плотью, почувствуй — есть тактильный контакт!

и вот, тьма, которую я не знал, просыпается внутри меня
поднимает голову

пробуй, пробуй — говорит рекламщик —

у меня еще много позиций
углубляйся, укореняйся во всем этом

смотри — бездна и хаос поднимаются в тебе 
но не останавливайся, подливай бензин в этот огонь

только рухнуть на колени, уткнув лицо в ладони —
выйди из меня, жестокий пришлец

не хочешь уходить, не замолкаешь?
я выгоню тебя молитвой и постом

как бы ты ни был упрям, словно обколотый наркотиками смертник

тебе все же есть куда отступать
а мне некуда

и потому отступишь ты





* * *
«пусть все, что не чудо, сгорает»
О.Седакова
_______________

Господи, я принес Тебе дары, а Ты швырнул их в огонь, сказав:
твой копипаст горит как солома
не приноси его больше


да, Господи, копипаст — но набранный в Твоей кладовой!
чем он так плох? 
новые тексты, картинки, видео — вместо прежних, непотребных

отвечаешь: 
где во всем этом ты сам?
Мне нужен ты, ты настоящий

чужие молитвенные слова — не броня и не панцирь
а не более чем лезвие лопаты

молитвенник — тот же археолог:
«в грамм добыча, в год труды»

трудись!
даже крупица тебя живого
обнаруженная в дневных молитвенных трудах —
неоценимая награда

не сгорающая в огне



* * *
ВОЗВРАЩЕНИЕ
блудный сын идет на встречу с отцом
сжимая в руке не просохший от типографский краски лист
(текст был тщательно выверен)

...

это будет размножено и разослано —
говорит он, откашлявшись

...

нужно ли? —
спрашивает стоящий перед ним, пытаясь поймать его взгляд
(это нелегко, как и прежде)

нужно —
глухо, но твердо отвечает вернувшийся
(его упрямство перевесит песок морей)

...

я прочел, это скучно
отрицание себя — не покаяние
некрасивость убьет, сынок

...

там, откуда ты вернулся, истратив свою часть наследства 
остались твои заготовки и черновики
продуманные варианты сегодняшнего разговора

но все это видимость

...

ты здесь, а не там

мы встретились
время вернуться к тому, на чем остановились тогда

...

порви заготовленный лист

ты все еще несвободен
но мы с тобой никогда не ставили точки, лишь точку с запятой

попробуем еще раз

...

удиви меня





* * *
ИЗ ЧАТА

«вникай в себя!»

...

слишком неприглядная картина
ближайшая аналогия — заброшенная мусорная свалка
всякий раз, оглянувшись, передергиваюсь от отвращения и безнадежности

...

вникай в себя — познаешь Меня
другого пути нет

...

познавать Тебя, роясь в этих отбросах?

...

можешь называть это аскетикой

...

вникай в себя
собирай, сортируй мусор, думай о том, чем он был
расчищай отравленную землю от того, что ее покрывает

...

но свалка бесконечна!

...

не заботься о завтрашнем дне
вот участок на сегодня
надевай перчатки — и вперед, метр за метром

...

а что же другие?

...

тоже роются, каждый на своей свалке

Церковь-Невеста, приготовленная для Жениха своего —
запачканная с ног до головы
разгребает бесконечные залежи

но ее прошения и молитвы —
фимиам, восходящий в жилище Мое

святые очищают мир

продвигаясь на четвереньках
все дальше и дальше в Свет




* * *
ПОСЕЩЕНИЕ
«...се, стою у двери и стучу»

______________
Он постучал ко мне, но я не открыл 
я не расположен был никому открывать
я хотел быть один

...
Он начал названивать мне на мобильный
я молча смотрел на входящие и ждал, когда они прекратятся

...
Он стал слать мне смс
я слышал негромкое позвякивание мессенджера
но не открывал их — высветится, что прочел

...
я не был готов начинать общение
я хотел побыть один
ушел в себя, вернусь не скоро — говорят в таких случаях

зачем эта настойчивость? она воспринимается как давление
Ты же сам это должен понимать!

я
хочу
побыть
один

...
Он подождал
(я уже подумал, что Он внял, наконец, безмолвным аргументам)

а потом прошел сквозь запертую дверь
и встал в прихожей, пристально глядя на меня

я осознал, что разговора не избежать
...
действуй — молча сказал Он взглядом
не двигаясь с места
готовый уйти обратно сквозь дверь, если до этого дойдет —

ты же видишь, что Я здесь
страннолюбия не забывайте —
прошептал я себе

и, опустив глаза, пошел на кухню ставить большой чайник
...
понимая, что чаепитие будет долгим




* * *
СЫН ЧЕЛОВЕЧЕСКИЙ
падшее творение смотрит на икону, где Сын у Матери на руках 
их лица серьезны и строги 
потом на другую икону — там она у Него на руках

и ничего не может понять:
ведь Ты — огонь
но она выносила Тебя, не сгорая
и родила, не превратившись в уголь

...
расчеловеченное творение, утратившее изначальный облик
стоит не дыша, глядя на Мать и Сына
и шепчет, едва шевеля губами —

Господи, отыщи во мне человека
Твой образ давно стерт во мне — 
так стирается монета, пройдя через бессчетные руки

но восстанови, что было утеряно мной
по едва различимому следу Твоего рисунка

...
который почувствуешь только Ты
когда возложишь на мое лицо Свои ладони




* * *
жизнь по Духу — это когда пишешь сразу на чистовик
(возможности переписывать нет)

когда не задумываешься о чем говорить—
будет день, будет пища и будут слова

каллиграф, пишущий иероглифы на бумаге, обмакнув кисть в тушь 
сапер, расчищающий ладонями грунт перед собой —
как и ты, оба в теме

но если от волнения запнулся, проглотил слово —
рядом окажется надежный брат
или преданная сестра

они прикроют тыл
говори, не молчи, ты в прямом эфире
днем и ночью, перед толпой и наедине — в прямом эфире

перечитывать и переписывать некогда, нет времени прослушивать запись —
этим займутся другие

не останавливайся, второго дубля не будет —
говоришь себе, открыв глаза утром


а что ты еще хотел —
работы немерено, а времени мало, очень мало
смертельно мало




* * *
Слово — меч обоюдоострый
но таков он лишь в руках святых

остальные тупят его со своей стороны
...
затупленное острие безопасно
и все же однажды это начинает сводить с ума —
ведь острой стороной меч вновь и вновь режет ближнего

...
Господи, можно ли с ним что-то сделать?
...
можно — говорит Он
и дает точильный камень
ежедневной, ежечасной молитвы —

вжик-вжик по лезвию
с внутренней стороны

...
спокойно, размеренно, терпеливо
вжик-вжик

не позволяя себя отвлечь
...
Господи, а результата нет
...
не останавливайся
все не так быстро, как ты хочешь

ручная заточка — тяжелое занятие
вжик-вжик

...
и вдруг вздрагиваешь, как от ожога
порезавшись о то, что прочел

...
Господи, как больно!
Я знаю
продолжай
к этому нельзя привыкнуть

ежедневное обрезание сердца — наследство святых —
мучительно

...
но только так можно остаться живым —
вздрагивая от порезов
превращая то, что цитируешь, в скальпель врача

для исцеления себя самого




*  *  *
ПРЕОБРАЖЕНИЕ ГОСПОДНЕ
сияющая белизной фигура в непроглядной синеве мандорлы —
словно слепящая светом щель в разодранной храмовой завесе



есть свобода выбора у вас, взятых Мной сюда:

выберете одно —
забудете обо всем, вернетесь к привычному ритму заброса сетей и выгрузки улова
(руки скупщика сноровисто отсчитывают скользкие от слизи и чешуи монеты)

выберете другое —
шагнете за Мной во тьму

добро пожаловать в истинную реальность!

(иди за белым кроликом — сказал тихий учитель математики
и узнаешь, как глубока кроличья нора)



трое шагнули —
и полетели в бездонный колодец



вытолкнутый из самолетного чрева в ревущий люк 
умрет от разрыва сердца, не долетев до земли
несмотря на все уверения, что парашют раскроется

но если вытолкнувший его прыгнул с ним вместе, крепко обхватив и пристегнув к себе — 
бездна ада, раскрывшаяся по ту сторону люка, уже не страшна

Учитель! 
хорошо нам падать вместе с Тобой

Учитель! 
какой бы жесткой не была посадка —
Ты с нами рядом

это знание — как свет во тьме

даже бешеной скорости полета 
не погасить его




* * *
когда мы сойдем с горы

не спеши говорить другим о том, что ты видел
вспомни героя фильма
сумевшего в последней отпущенной попытке
сохранить затепленный язычок огня —

он дошел до заветного рубежа, укрывая его от ветра под полой
и утвердил свой светильник на камне

...
не спеши искать слова —
Мой свет протечет сквозь них, как вода сквозь пальцы
и ты в отчаянии бросишь их под ноги, как обломки скрижалей
глядя на вопрос в глазах окружающих —
«что там было?»

...
все вы несмыслены и косноязычны, все, кого Я избрал
но долгий и трудный, извилистый спуск с вершины
к тем, кто остался внизу —

это время, дающее шанс осознать 
что дело совсем не в словах:
светится ли твое лицо после всего, что ты видел?

вот что имеет значение
это не отраженный свет, его б не хватило надолго
это то, что в ответ засветилось в тебе

...
неси же эту свечу, укрывая от ветра 
и не забывай —

пока ее огонек горит — 
имеет значение все, что ты скажешь
каждое слово

и каждая пауза между словами





ВОЙНА И МИР


* * *
я ничего не успеваю, Господи

скайп разрывается от сообщений
внутри все кипит
кривая дедлайна наливается недобрым огнем

и тут спавший в лодке проснулся и выключил интернет


...

наступила великая тишина

все — выдохни, расслабься

ты уже ничего не закончишь, ничего не успеешь
не приведешь в порядок и в законченный вид

связь недоступна —

сообщает неумолимый бесстрастный значок в углу экрана

ведутся технические работы — говорит робот на том конце

связь будет восстановлена только после выходных
приносим свои извинения

успокойся, хватит ненужных движений
просто сядь и прислушайся к происходящему
к самому себе —
к тому, кого ты давно уже не слышал


...

одно дело — читать про великую тишину
и совсем другое — внезапно оказаться ею накрытым:

лучше бы они вернулись — ветер и шторм
чтоб ожил скайп, сотрясаемый сообщениями
чтоб загорелся зеленый огонек восстановленной связи

погрузиться бы в эту суматоху, как в вожделенное забытье
пьянея от него, как от спиртного

...

но вокруг все замерло

слышно, как тикают часы, как на кухне капает вода из крана
прогрохотал лифт за стеной



и ты вдруг замечаешь — за окном тихо начал идти снег








* * *
МОЛЕНИЕ О ТИШИНЕ
каково это — проснуться в шторм?
Господи, Ты знаешь это

...

открыл глаза, разбуженный негромкой мелодией будильника
блочно-панельная келья тиха
но внутри нет покоя

пространство кипящих пеной валов сжалось в кулак
там, в грудной клетке

Господи, помилуй
утишь эту бурю
возливая елей на бессонные шум и ярость —

молит застигнутый врасплох пробуждением
усевшись на смятой постели

глядя в темноту за окном
на отчужденно мерцающие редкие огни на горизонте

Боже, укроти шторм
запрети волнам и ветру, пошли тишину

введи в тихую гавань, что угодна Тебе!

...

в бетонной ячейке с темным окном
неотличимой от тысяч таких же

свершается непостижимое

бочки с жиром установлены в ряд над бортом
капитан машет — давай! — и команда вышибает днища

масло обильным потоком устремляется вниз
на короткое время сковав бушующую поверхность воды

и судно устремляется в тесный проход между скалами
входя в защищенную бухту

...

где-то снаружи шторм, осознав, что добыча ушла
забушевал с удвоенной силой 
но внутри царит тишина

так утихает боль после принятия лекарства

...

благодарю Тебя

теперь я могу встать и зажечь свет —
порыв ветра уже не погасит его








* * *
тяжелей всего услышать «Шалом!» от того, в ком его нет

«Радуйся, равви!» —

расписанный гроб заключил Тебя в объятия

прикосновение губ к щеке —
как прикосновение оголенного провода

...

листай ленту с утра до вечера —
сеть приходит с одною тиной

в очередной раз говоришь — «Мир вам!» —

заходя в обсуждение
и выходишь из него, отряхиваясь


твой мир вернулся к тебе обратно, но радости от этого мало

отпускай хлеб свой по водам —
но воды стоячие, хлеб остается у берега, не уплывает

пойди в уединенное место, запри за собою дверь
и там найди себя снова

«не выходи из комнаты, не совершай ошибку» — заповедь для тебя
до тех пор, пока водоносы вновь не наполнятся доверху

теперь зачерпни и неси

ты выйдешь в мутный поток за стеной тайной комнаты
в стотысячный раз, как в первый, говоря «Шалом!»

простите, если мой мир кого-то раздражает
но я не могу его скрыть

...

война и мир — написал артиллерийский офицер
имея в виду не войну и пространство, на котором она идет
а именно то, чем ты полон

война и мир








ВЕЛИКИЙ ПОСТ

* * *
лицо лежащей в гробу было живей и одухотворенней
чем у многих, стоящих впереди и позади меня

христианской кончины жизни нашей
безболезненной, непостыдной, мирной —

звучало впереди



я стоял у гроба
позабыв обо всем, не в силах оторвать взгляд
от немолодого женского лица с плотно закрытыми глазами

явственно видя исходящий от него свет



живой, только живой прославит Тебя

здесь не было мертвых
и даже та, что лежала, вытянувшись, как струна —
тоже славила Тебя



Господи, помоги вступающему в пост
видеть вокруг себя живых и мертвых

имея общение с теми, кто жив
молясь за тех, кто мертв



ведь все они — 
стоящие и лежащие —
живы у Тебя

выходящего к нам навстречу






* * *
НЕДЕЛЯ О МЫТАРЕ И ФАРИСЕЕ
когда-то, бескомпромиссный неофит, я глядел по сторонам
и видел себя мытарем на планете фарисеев

а когда я падал, то, лежа в грязи
сознавал себя фарисеем во вселенной мытарей

...

этот маятник раскачивался много лет
пока не замер неподвижно

...

вот она — точка истины, Господи

доброкачественный язычник, я считал себя тогда избранным, «сыном света» 
но каждое мое пробуждение начиналось не с молитвы
а с просмотра сообщений в мессенджере и новостей в ленте

я — амбициозный самарянин, Господи
и предание мое просто — «все отнять и поделить»


кто я, чтоб судить этих двоих?

...

два человека зашли в храм —
изрек проповедник
и после долгой, очень долгой паузы подытожил, словно вбил гвоздь —

п - о - м - о - л - и - т - ь - с - я

...

оба говорили там с Богом
и оба вышли оправданными

не мне подсчитывать
что больше и что меньше в этом семейном конфликте

смотри лучше за собой, самарянин
не обольщайся тем, что когда-то тебя использовали в качестве примера в притче

(этот аванс еще предстоит отрабатывать)

...

привитый к чужой истории дичок, не знающий собственной родословной
перечитывай притчу снова и снова, готовясь к посту —
он будет долог

лишь по его окончании ты что-то поймешь о себе и о них

и найдешь собственные слова для ее продолжения
не примеряя на себя чужие





* * *
УХ ТЫ, МАСЛЕНИЦА!
один упал с коня, другой услышал крик петуха


убийца  и предатель  —
два столпа, на которые оглядываешься в предверии поста




Господи, да есть ли еще то, чего я не знаю о себе?
смешной! ты только-только начинаешь прозревать

Буратино, тебя ждут страшные откровения — проговорил сверчок



так заблудившийся в пещере, отыскав под конец выход
моргает, ослепнув, еще не веря, что заключение окончилось
но уже предчувствуя, что жизнь с опытом пребывания во тьме не будет прежней


твое сердце обширней и глубже любой из пещер



запасайся факелами и веревками, постник, готовь блокноты для записей
открытий будет немало


два столпа сочувственно и ободряюще смотрят на тебя



встречая Масленицу, стараешься не думать, что наступила неделя агнцев и козлов

неделя Страшного суда — как говорят на твоем языке
или Последнего  — говорят на иных языках




если бы последнего —
думаешь, сосредоточенно намазывая блин сгущенкой






* * *
реальность напоминала о себе в двух шагах от Чаши

скорбь мира сего лежала здесь, в мусорном ведре —
горой скомканных одноразовых стаканчиков


речь священника была о болезнях, тревожных слухах
о зараженных, предоставленных самим себе
о близости сроков, безнадежности и молчании


а еще о Том, Кто входит к собравшимся здесь, не надевая повязки
со Своей плотью и кровью

все, что нужно когда-то отверженному — чтоб отперли на Его стук
вопреки логичным, очевидным и безжалостным доводам

и впустили туда, куда запрещено впускать тех
чья реакция на тест всегда положительна, а симптоматика очевидна


теперь можно — шепчешь, отходя от Чаши —
вернуться в прежнюю реальность

Врач совершил свой обход
не пропустив ни одного из тех, кто здесь

опустившись перед каждым на колени
подарив каждому прикосновение (хочу, очистись!) —

лучший из всех даров во время объявленной эпидемии



* * *
УРОКИ АСКЕТИКИ
«...— Папа! — попросил как-то я. — Спой еще какую-нибудь солдатскую песню.
— Хорошо, — сказал он. — Положи весла.
Он зачерпнул пригоршней воды, выпил, вытер руки о колени и запел:
Горные вершины
Спят во тьме ночной,
Тихие долины
Полны свежей мглой;
Не пылит дорога,
Не дрожат листы…
Подожди немного,
Отдохнешь и ты.
— Папа! — сказал я, когда последний отзвук его голоса тихо замер над прекрасной рекой Истрой. — Это хорошая песня, но ведь это же не солдатская.
Он нахмурился: — Как не солдатская? Ну, вот: это горы. Сумерки. Идет отряд. Он устал, идти трудно. За плечами выкладка шестьдесят фунтов… винтовка, патроны. А на перевале белые. «Погодите, — говорит командир, — еще немного, дойдем, собьем… тогда и отдохнем… Кто до утра, а кто и навеки…» Как не солдатская? Очень даже солдатская!
А.Гайдар. «Судьба барабанщика».

___________
 
я немощен — напомнил я Ему
 
немощь — не оправдание — возразил Он 
а диагноз

 
...
 
но это заключение Главного Врача не отменяет поставленной задачи —
овладеть высотой

 
...
 
терпеливый лучше храброго — 
написано кровью в уставе

 
знай, что все те, на чьи фото ты смотришь, идя по Аллее Славы
преодолевали то же самое

 
...
 
ты червяк — так ползи
ползи по склону —

 
под перекрестным огнем помыслов
попадая в перекрестия искушений

 
ползи, хвалясь своей немощью —
 
пока она с тобой — некогда трубить в трубы гордости
говоря о своих откровениях:

 
на этом пристрелянном склоне они никому не нужны
 
...
 
а нужен ты, живой, ползущий вверх
шепчущий в тайной комнате сердца —

 
Не пылит дорога
Не дрожат листы
Подожди немного
Отдохнешь и ты









* * *
«...привели к Нему женщину, взятую в прелюбодеянии»
от Иоанна 8:2


«...Он был словно мягкий воск, послушный их воображению. Они орали, наступали, взывали к нему. Он тоже кричал, простирая к ним руки, и каждый призыв заставлял его лицо преображаться.
...Он лежал на камнях — застывал расплавленный воск, и его лицо было как все лица, один глаз голубой, другой золотистый, волосы каштановые, рыжие, русые, черные, одна бровь косматая, другая тонкая, одна рука большая, другая маленькая».
Рэй Брэдбери. «Марсианские хроники»


________________
первое, на что натыкаюсь, заходя в сеть —
стоящая женщина

...
она глядит и ждет
кто, вслед за остальными, не раздумывая
швырнет в нее комментарий, подобрав его под ногами

облик женщины меняется ежесекундно
со всей скоростью, на которую способна мерцающая мозаика пикселей

восприятие не успевает
за мельтешением имен, ситуаций и обстоятельств

...
и лишь подпись под картинкой —
обращенный к тебе настоятельный вопрос —

подрагивает, всегда одна и та же
...
из комментариев, напечатанных мной за эти годы
можно составить книгу

написанное не различить в океане других сообщений

но камни были брошены
и ничто не способно вернуть их назад

...
тогда я говорю себе —
это я там стою, вместо нее

...
я — тема сегодняшнего обсуждения
в котором у меня нет права голоса

только право читать все, что летит в меня
...
такого не пожелаешь никому
однако, согласившись, получаешь шанс увидеть Того
Кто за все эти годы не написал о ней ни одного комментария
хотя прочел все до единого
пристально вглядываясь в аватары —

Он читает их молча
и что-то пишет старомодно — на листе бумаги ручкой

изредка бросая взгляд на экран
с ползущей лентой все новых и новых сообщений —
уверенных, веских, как камни

...
и продолжает писать, не дотрагиваясь до клавиш



* * *
ВЕРА ХУДОЖНИКА
«От зловония, которым пахнуло на него, ему сделалось дурно. Он прижал платок к носу и заставил себя войти в комнату. Она тонула в полумраке, и после яркого солнечного света он в первую минуту ничего не видел. Потом он вздрогнул. Он не понимал, где находится. Какой-то сказочный мир окружал его. Ему смутно чудился девственный лес, в котором обнаженные люди расхаживали под деревьями. Потом он понял, что это так расписаны стены...Его опять затошнило от омерзительного запаха, и он закурил сигару. Глаза его привыкли к темноте, и страшное волнение овладело им, когда он всмотрелся в расписанные стены. Он ничего не понимал в живописи, но здесь было что-то такое, что потрясло его».
Сомерсет Моэм. Луна и грош

«Когда же Иисус был в Вифании, в доме Симона прокаженного, приступила к Нему женщина с алавастровым сосудом мира драгоценного и возливала Ему возлежащему на голову». 
От Матфея 28:6-7

____________________



я не знаю, какой запах стоял в доме

но уверен — если б Ты не вошел туда
ни один из сопровождающих Тебя не перешагнул бы порога

включая и ту, с алавастровым сосудом

...


ангелов, входящих под мой кров, мутит не меньше
но Ты войдешь ко мне, как вошел в тот дом

...

та женщина тоже войдет следом

и, не задумываясь, выльет на Тебя 
годовую оплату наемного труда

брызги благовония щедро окропят меня
сидящего рядом

...

не знаю, победит ли их аромат зловоние
которым здесь пропитано все

...

но я верю —

эта вонь не помешает Тебе
смотреть на росписи, покрывающие стены

видя в них душу, не тронутую распадом

...

и только это будет иметь значение






* * *
...чего же ты хочешь? —
без дипломатии, своими словами?

...

хочу попасть в рай
(или на Небеса — не знаю, как правильно?
прости, Господи)

...

Я тебя услышал
возьми то, что хотел

...

словно герой старого фильма
попавший из тьмы заброшенного подвала в прекрасное далёко —
я оказался т а м

...

мир, который нельзя передать словами, окружал меня
но я был в нем совершенно один


где все?!!

...

в аду

они не смогли находиться здесь
пока те, кого они любят, продолжают мучиться
и ушли к ним

...

а мне что делать?

наслаждаться
ты получил, что хотел

но можешь присоединиться к остальным 
как и они, сойдя в ад

...

а где Ты, Господи?
там, где все Мои овцы

...

я не готов идти туда

...

и сколько же я буду бродить здесь
где время не бежит*
все собираясь и никак не находя сил принять решение?

...

успокаивает одно:

если удастся сказать: 
«хочу быть там, где Ты» —

ответа не придется ждать долго


_______________

*О. Мандельштам






* * *
ВЪЕЗД НА ОСЛЕ
у Верещагина была картина:
император, ожидающий городские ключи 

коротышка в треуголке стоял на холме

у его ног расстилался Город
сверкали луковицы храмовых куполов в утренних лучах
стояла тишина

ключей никто не приносил

...

что делать, если столица тебя игнорит?
когда город ведет себя неадекватно, нужно устроить огненное шоу —
пробормотал про себя сын Поппеи, любитель зрелищ

...

триумф наоборот
вместо коня — осел

знаю, дружок, никто еще не садился на тебя
не прядай ушами, ведь ты везешь приговоренного
такая ноша, как говорят, тяжелей обычной

въезжай, Царь, в Игольное ухо
выше стропила, плотники, поднимитесь, косяки врат

Тот, Кто ловит детей, играющих во ржи над пропастью
медленно спускается с горы

...

въезжать на осле не эффектно и не торжественно

антизрелище, да, что-то в это есть —
одобрительно кивнули бы устроители инсталляций


...

осел — добрый и полезный человек, не так ли, князь?

крик осла разорвал тишину и пробудил больного от сна
тот выглянул в окно — 
названия города, написанного извилистой южной готикой, разобрать не удалось


кто-то, сидя на сыне подъяремной, пробирался сквозь толпу на перроне

никто не был в теме, поглощенный своими заботами
город судей и адвокатов, исполнителей и стражей

...

несколько пальмовых листьев, брошенных тебе под ноги —
чтоб было, чем утереть мокрое от слез лицо








* * *
ВЕРБНОЕ ВОСКРЕСЕНЬЕ В КАРАНТИНЕ
Тот, Кто нынче въезжает в город
неделю спустя прижмется иссеченной спиной к перекладине —

но пока Он еще только на пути к ней

последующие дни мы проживем, возможно, уже нося в себе приговор
несмотря на все меры предосторожности

...
с каждым днем мы ближе и ближе к иным воротам
куда входят не верхом, а пешком

...
священник в кадре ютуб-канала умолк
за ним на стене темнела, словно дверь в вечность, икона Преображения
где тонкая фигура в белом, словно луч света в щели
сиянием выхватывет из тьмы лежащие ничком фигуры

...
мы беременны смертью
в ком-то из слушающих она уже свила гнездо

но мы беременны и жизнью, той, что прорастает сквозь смерть
как трава сквозь обветшавший асфальт

в урочный час с тихим треском она взломает свой склеп
...
шагай же, осленок, такая же редкость в здешних широтах
как пальмы и щедрое солнце над головой

смерть, которую ты везешь на себе 
знают здесь
знают и жизнь, приковавшую себя к ней, чтоб не отпускать ее ни на шаг


толпы в белых одеяниях 
прильнули к экранам планшетов и гаджетов


смотря на тебя и на твою ношу в онлайне
...
не пропуская ни одного из твоих шагов





* * *
в первый день опресноков все возлежали за столом
и я возлежал со всеми

был вечер, была трапеза
мне передавали чашу, и я передавал ее

...

за окном царила непроглядная темень, ни огонька
и Он сказал: — один из вас предаст Меня

...

в разноголосом шуме этого никто не расслышал

Он поднял руку, прося тишины, и повторил еще раз
тишина стала мертвой

а потом заговорили все разом, не слыша других
не я ли? — звучало отовсюду

...

я тоже сказал «не я ли?»
и внезапно услышал над собой (когда Он успел оказаться рядом?) —
да, это ты
но Таинство не перестало быть Таинством

Господи, я выйду отсюда
мне не место здесь, с Тобой и остальными!


...

успокойся, возлюбленный Мой

все вы рассыплетесь, как пшено из чашки
опрокинутой впотьмах ногой ночного вора

будь опорой для остальных, когда придешь в себя

...

Я с тобой

Я — со всеми, сидящими со мной за одним столом
падающими и встающими вновь

...

вино будет Кровью
хлеб будет Плотью
предохраняя вас от распада —

отныне и до скончания века








ВОЙДЯ ВО МРАК


* * *
ПСАЛОМ 8
когда Гагарин, взглянув в иллюминатор 
увидел, как Земля расцвела ядерными всполохами —

он понял, что уже можно не спрашивать замолчавший ЦУП о том, что случилось



неведомая сила заставила его взять блокнот и записывать:


планета — словно сгоревший в печи, насквозь обугленный хлеб



как величественны Твои небеса и звезды!

и этот, прежде голубой, теперь багрово-черный шар, плывущий в пустоте —
он тоже величествен и страшен



младенец в железном ковчеге глядя на все это сквозь стекло 
приносит хвалу своих уст Тому, Кого не смеет назвать Отцом


что есть — не советский, теперь уже просто человек —
что Ты помнишь его?

что есть человек, летящий над землей, что вновь безвидна и пуста?

планету, бывшую домом, теперь чужую, как этот космос
Ты положил под ноги его



строки, что он пишет, никто не прочтет
скафандр — его саван, модуль — его склеп

но он еще жив
и никогда каждая из минут не была так отчетлива и чиста 



Боже, прими молитву от того, кто уже никому ничего не должен
кто до этого никогда не молился своими словами

Господи Боже наш! 
как величественно имя Твое на всей земле!

____________________


Кедр! я — Заря-1, как чувствуете себя, прием —
ворвался в наушники голос

он открыл глаза, которые на мгновение закрыл — 
щеки были мокры —

внизу плыл голубой шар
на теневой стороне мерцали огни городов

страницы блокнота были чисты

____________________


ну, что, увидел в космосе Бога? — 
расплылось в улыбке широкое крестьянское лицо 

увидел — ответил первый из первых



никогда никому не говори об этом — 
сказал генеральный секретарь




* * *
вся тварь стенает доныне
пройдя свой путь в суете, которой она была подчинена

даже сойдя во гроб, она продолжает стенать —
сотворенная по образу Твоему, но еще не усыновленная Тобой

...

и если что-то значат слезы
вытекшие из-под закрытых век моего отца
за минуту до того, как его сердце остановилось —

то молитвы об ушедших имеют смысл

...

свеча трещит, оплывая



если не зря были прожиты вместе каждый день и час
то у детей есть дерзновение говорить о мертвых
с Тем, кто победил смерть

...

тьма — болезнь, а не вина

те, у кого нет сил бороться
сдавшиеся, потухшие —

вслушиваются в слова говорящих с Тобой
словно больные у мрачной купальни

там где крытые ходы тянутся как бесконечные подземные тоннели
вокруг бездонного водоема

воды которого всегда неподвижны

...

но по молитвам их детей Ты входишь туда

опускаешься наземь
рядом с каждым из лежащих
заглядывая ему в лицо, ищешь его взгляд

и негромко спрашиваешь о чем-то

...

дети молятся Тебе за тех, кто подарил им жизнь
эту жизнь они отдали Тебе

...

ведь только Ты знаешь о том
что свершается во тьме

...

и только Ты зажигаешь в ней свет







* * *
если бы мне сказали — нарисуй Христа, выводящего тебя из ада —
я б нарисовал руку, протянутую ко мне, на дно моей ямы
и мою, что вцепилась в нее

тянет-потянет, вытянуть не может
вялая, бессильная, скользкая ладонь предательски срывается, выскальзывает

...

на иконе Он властно берет Адама не за ладонь —
за запястье

но нельзя вытащить из ада насильно
даже у сидящего во тьме остается право выбора —
единственное из прав

...

ад всегда в настоящем, свет в нем страшней, чем тьма

«перемен, мы ждем перемен» —
но тут включили освещение, и ты ослеп

верните мои сумерки, я все отдам за это!
и свет выключают из милосердия

но никто не берет тебя за запястье

...

где же ты на иконе среди обитателей тьмы, ожидающих Его прихода?
не эта ли повернувшаяся спиной фигура?

обезличенность— роль, которую всегда легко выбрать 
впрочем, как и все остальные






* * *
о грехах говори просто
точный подбор слов — шест в руках идущего по канату

столько всего вертится на языке
словно пестрый мусор картинок в проползающей ленте сообщений

закрой глаза
вступи в благодатный мрак
лишь в нем можно увидеть все как есть

чем ближе к свету, тем плотней тьма

и ты - как ребенок
(в двадцать ли, сорок, восемьдесят лет)
входишь в нее

немного напряженный, но с доверием
сжимая в руке измятый листок
исписанный с обеих сторон
в котором, кроме нескольких слов, все зачеркнуто

Господи, вот я пред Тобой –

в этой тьме
в этой тишине
где нет никого

где нет ничего
кроме оставшихся незачеркнутыми
липких, как непросохшая кровь
единственно необходимых слов

кроме паузы, бесконечной, несмотря на краткость

предваряющей
оглушительно-резкий
очищающий
краеугольный, творящий все заново
треск

разрываемой (и еще, и еще раз!) -
твоей покаянной грамоты







* * *
КНИГА ПРОРОКА ИЕЗЕКИИЛЯ, 28 ГЛАВА
одной парой крыльев закрыл ноги, другой — лицо
третьей — лаптоп в руках

от обширности торговли твоей внутреннее твое исполнилось неправды
контекстная реклама помнит все твои посещения и запросы

свят, свят, свят — повторяешь заученной скороговоркой
размахивая крыльями, словно флажками на гудящем стадионе

ссылка битая... а тут оборвалось соединение, на самом интересном месте

ты забрался слишком далеко в мерцающую холодным сиянием пустыню
чтоб можно было поправить дело обычной чисткой реестра

чем ближе к тебе источник света, тем плотней ты закрываешься крыльями

ГДЕ НЕ ПОМОЖЕТ ЛЕКАРСТВО, ПОМОЖЕТ ЖЕЛЕЗО
ГДЕ НЕ ПОМОЖЕТ ЖЕЛЕЗО, ПОМОЖЕТ ОГОНЬ

крылья сгорят, перья вспыхнут словно солома

ты вывалишься из печи
голый, почерневший как головня

не серафим, не херувим —
человек
тот, кому нечем отныне закрывать лицо

хромая, иди на своих двоих
с отключенной за долги связью
с погасшими иконками облачных порталов, недоступных отныне —

иди на встречу с Ним

страшен суд, где раскрываются книги, исследуются дела, испытываются помыслы!
но крыльев нет и закрыться нечем, даже от самого себя
на этом пути —
нескончаемо долгом, с неверным спотыкающимся шагом

учись ходить ногами, учись смотреть прямо перед собой
ты был подобен ангелу
но стал человеком

так бреди же вперед, ковыляй, временами ползи
ты, рожденный летать

извивайся по земле, не будучи в силах встать хотя бы на четвереньки
говори себе:

денница, сын зари
сбитый летчик, прах, возвратившийся в прах
проклята земля за тебя

но вернуться туда, в небо
можно, лишь оттолкнувшись от нее
распластавшись на кресте

широко раскинув тяжелые деревянные крылья






* * *
реализм — не жанр

реалист — тот, кто, подойдя, спросит «чего ты хочешь?»
(в глаза смотри, в глаза!)

и все твои домашние заготовки забудутся
и тебя мощной рукой вытащат из тебя наружу

...
реализм — это вспыхнувший свет и нежданная боль
и вся твоя грязь в ярком свете

это рождение от воды и Духа — процесс длиной в жизнь
(если ты сразу не понял, поймешь впоследствии
залитый своими слезами и чужой кровью)

...
реализм — не жанр
это знают все рождавшие
это помнят все рожденные

это — лезвие, что входит во внутреннее за завесу
до разделения души и духа

для одного— скальпель, для другого — меч
...
но что он для тебя —
на это ответят те, кто встанет в зале по слову Судьи
чтоб принести свидетельство

о твоей любви к реализму


* * *
почему ваш Бог так жесток? —
вновь спрашивают тебя

замедли с ответной репликой, тяни паузу сколько сможешь
сглатывая комок

...

когда-то давно, в прошлой жизни, ты отвечал, не задумываясь
смотрел победительно

но нужно однажды войти в Его мрак
и провалиться в бездонную шахту, привычно и уверенно войдя в лифт

вчерашний друг Иова, нынешний Иов
что ты ответишь на свои же вопросы
с каким чувством вспомнишь свои прежние проповеди?

уже ничего не удалить, твои высказывания гуляют по сети бессчетными армиями перепостов

...
почему твой Бог так жесток?

гигабайты прежних ответов пылятся
в погасшем, безответном, обесточенном прошлом

потому что Он живой, а живое может причинять боль
что ты знаешь о Его жестокости, кроме того, что вычитал в книгах?

...

ты слишком долго не обращал внимания на симптомы
все зашло слишком далеко, терапевт не поможет
да и зачем ортопедическая обувь тому, кто неумолимо сползает по склону к обрыву?

ты повис на краю, вцепившись в гребень скалы
руки твои дрожат, слабея

знаешь ли ты, что это такое — отпустить все?

...

но блеяние барана, запутавшегося в кустах 
входит в уши занесшего нож над сыном
и над Ниневией вместо огненного ливня — небесная голубизна

а ты все пытаешься сглотнуть и не можешь, пауза тянется
и теплые слезы предательски набухают
просачиваясь сквозь сомкнутые веки






* * *
Господи, сказала женщина
я знаю, что ничего не знаю

знаю только то, что буду долго стучать
с решением умереть у запертой двери, если ее не откроют, но не уходить от нее
потому что мне некуда идти

смирение и настойчивость —
те самые две лепты, кроме которых у меня больше ничего нет
и я обдуманно опускаю их в отверстие ящика

я вхожу в луч света
не стесняясь уже, что меня увидят все грядущие поколения

не обижаясь на сравнение с псом
хватающим не ему предназначенный хлеб

я сделала все, что зависело от меня
теперь осталось только выдохнуть и ждать, и слушать

как ждал и вслушивался некто
приникнув ничком к потрескавшейся от зноя земле
еще не видя дождевого облака на горизонте

как ждал в оглушительной тишине
простершийся над остывшим телом ребенка
договорив последние слова отчаянной мольбы
прижавшись щекой к холодной детской щеке

еще не видя, как она начала розоветь






* * *
ЛАЗАРЬ
Господи, вот, кого Ты любишь, болен



он в самоизоляции, уже очень долго
за окном — фильм-катастрофа

блокбастеры лгут, в этом нет никакой зрелищности и динамики
все безнадежно, бесконечно растянуто во времени

угнетающая статика будней, день сурка
безумное чаепитие, где лишь новая порция грязной посуды на столе
напомнит, что прожит еще один день



его сестры ждут Твоего прихода
когда Ты появишься, они многое выскажут
их слова будут резать Твое сердце так же, как их собственные



а Тебя все нет

квартира похожа на склеп
очередная неделя взаперти

но скоро Пасха
не предусмотренная сюжетом катастрофы

и Твое место за столом будет ждать Тебя



кашляя, больной сгребет всю грязную посуду в скатерть и запихнет в чулан
шатаясь, подметет пол, протрет стол

если, придя, Ты найдешь его мертвым —
он все равно будет сидеть за столом в ожидании Тебя

и вино будет налито в чашу



сестры, лежа в кровати, не в силах встать и выйти Тебе навстречу
прошепчут, едва шевеля губами —

почему Ты не пришел раньше?



но Ты все-таки пришел



и что бы ни произошло далее —
это уже неважно

Ты здесь

с живыми, что ждали Тебя
с мертвыми, что продолжают ждать Тебя

Ты сошел в наш ад, Господи



а значит — Пасха наступила










ВСТРЕЧА

* * *
чтобы обновить лицо земли, Господь избирает стариков

идешь ли со стадом по горной тропе
либо мерно машешь кадильницей в сумраке храма —

и нá тебе горящий куст
и нá тебе фигуру ангела по правую руку от жертвенника

хочешь послушать о любви — 
не спрашивай у молодых
хочешь услышать о любви — 
спроси у старца, сохранившего ясную голову и чистое сердце

и он скажет тебе

откровение о том, что мир изменит лицо свое
даруется старикам, сумевшим остаться детьми —
только они смогут терпеливо дожидаться, храня молчание, подобно беременным

вынашивая в немоте или бессилии косноязычия
то, что было получено вопреки обстоятельствам и логике вещей

о, эта мука наполненности изнутри
которой не поделиться с остальными за отсутствием нужных слов!
ее знает лишь та, кто была неплодной всю жизнь и в старости забеременела

как сказать, какими словами, как суметь пройти сквозь строй распяленных хохотом ртов?
молчи, таи полученное, вынашивай проросшее в тебе откровение

старикам здесь не место, сходите со сцены, освобождайте мир для молодых —
нетерпеливо напоминает дух века сего

да, мы обновим эту сцену, мы изменим ее, потерпите нас еще чуть-чуть
дайте доносить наш плод

осталось совсем немного






* * *
и была устроена скиния
и бессонно горел в ней светильник
и скрывалось в ней Святое Святых
и херувимы осеняли ее

но нет нужды говорить об этом подробно

ибо явилась нам новая скиния
Живой Светильник горит в ней

оттуда, из сокровенного сосредоточия
Он говорит с тобой
отзываясь чуткими ответными движениями
на осторожные прикосновения твоей загрубевшей от работы ладони
к туго натянутой, как ткань шатра, коже живота

смотри, смотри, Он отвечает тебе!

вот это — ручка Его!
а это — ножка!
а это — Его голова!

...

в прежнее Святое Святых входили раз в год
с жертвенной кровью

когда Сын Твой явит себя миру —
чью кровь принесет Он в жертву?

Господь усмотрит Себе Агнца

...

сейчас же ответ на все вопросы —
молчание в глубине чрева



* * *
поднимитесь, косяки врат
древние двери, раздайтесь ввысь
и Царь славы войдет

Он будет внесен в храм родившей Его

...

Царь спал на руках у Матери 
но, услышав над собой голос дождавшегося 
открыл глаза:

там, в этой бездонной бесхитростной глубине —
свобода от дурной бесконечности неразличимых дней
скрепленных живой нитью негаснущей веры и ожидания

...

поднимитесь, косяки врат
древние двери, раздайтесь ввысь
и Царь славы войдет

Царь славы — кто есть Он?

Тот, кто обрушит многих
и многих поднимет




...

при Чьем появлении едва заметные трещины разойдутся
превращаясь в неодолимые пропасти

но Он же станет мостом через них
узким, как меч

...

Царь лежит на руках у Матери
те, за кого Он отдаст Себя, склонились над Ним

с изумлением и радостью видя
что Он улыбается


 
blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah


πτ 18+
1999–2020 Полутона polutona@polutona.ru
@polutonaruchat