РАБОЧИЙ СТОЛ
СПИСОК АВТОРОВЗвательный падеж
Наталья Нагорянская
04-06-2026 : ред. Борис Кутенков
***
Юре К.
облака над таганрогом
проплывали белой взвесью.
флаги с ярким триколором
целым полем развевались.
но пришедшие смотрели
не на флаги, не на небо,
но скорбящие кладбИще
ковыряли носом туфель.
мы стояли и молчали,
прослезились, попрощались.
красным пламенем цветочным
тлел твой саван белоснежный.
горсть земли, неловкий шорох.
я тебя другим запомню.
я тебя живым запомню.
а теперь, душа, лети.
***
старый дом на 8-й линии
собаки лают
ныряешь в низенькую арку во двор
ржавая лестница на второй этаж
наглый виноградник ползет по перилам вверх
поднимешься и запоет на входе доска под ногой
раз
два
три шага
снова дверь
на голубом нацарапано
лилька, я тебя люблю
так и написано
с маленькой буквы
раз
два
три – вот и пришла
тут оно, моё прошлое
ключ туго поворачивается
скрип
хлоп
щёлк
и тишина
открою окно
сладко пахнет сирень
Нахичевань цветёт.
под закатными лучами
разноцветные хороводы старинных домишек
и огромное небо розовым куполом
не городское, вечное
скоро стемнеет и посеет бог звёздные семена
и взойдут они ровными рядами нахичеванских улочек
ВЕЧНЫЕ ЦЕННОСТИ
в городе-на-реке
в микрорайоне нахаловка
я читаю стихи ночью у окна.
стихи дмитрия воденникова.
читаю вслух.
стихи нужно читать только вслух,
вы же знаете.
воденников что-то такое понял
о том, как звёздная пыль
складывается в человека.
строчка за строчкой
создаётся новая материя внутри меня.
колется иголочками в глазах,
дыхание сбивается.
чувство прек-рас-но-го ощу-ти-мо.
вечное – слово, поэзия, красота.
а под окнами кто-то кричит:
«су-ка, чтоб ты сдохла!»
и луна вздыхает над полночной нахаловкой
***
вдруг заболеешь. остановка жизни
бежала, торопилась и теперь
на станции усталый наблюдатель
твоя многоэтажка как корабль
с пробоиной в боку
ты ждёшь и смотришь
за дворники зацепится крыло
у листиковой бабочки паденье
на проводах качаются кроссовки
блестящие монетки тополей
трепещут под осенним солнцем
и пахнет сладкой гнилью
вот что-нибудь болтает у подъезда
старушка с пергидрольной головою
как будто в чан яичный сунула её
бредёт ничейный кот походкою тигриной
он подсмотрел её в программе у дроздова
с тех пор он так и ходит
у обнажённых веток нет стыда
они в окно мне эротично смотрят
не эротично, впрочем, чувственно
но смотрят. и трогают окно
мальчишки неожиданно в футбол
гоняют по двору, орут и спорят
ноябрьский туманный чуть пейзаж
и по утрам так хочется с балкона
негромко закричать
лошадка или ёжик
а ты лежишь и думаешь
всего-то сорок три.
***
на крыле у бабочки жёлтая пыльца
у меня в груди чёрная дыра
я туда закину солнца полведра
из дыры сифонит пораньше с утреца
чёрная-пречёрная бездонная дыра
глубина примерно в три жизни с небольшим
поглощает с жадностью живое с неживым
иногда мне страшно себя в ней потерять
полетала бабочка свой недолгий век
я десяток пятый, и пока дитя
может, и неплохо в целом для меня
что такой с дырою неплоский человек
***
родившись среди яшмовых холмов
январским утром в «восемсят втором»,
я круглым яблочком из сада укатилась.
дитя, как пёрышко, схватил седой яик,
в донецкий край со стопкой детских книг,
качая в лодочке, отдал судьбе на милость.
там краматорской стали сняв венец,
отправил дальше северский донец,
чтобы в степи березкой ввысь стремилась.
и вот он предо мною, вольный дон,
блатной душок с казачьим обручён,
здесь жизнь, как спичка, чуть не обломилась.
росла и зрела я в других краях,
и у равнины русской в дочерях
к неве всё больше голову склоняла.
взыграла кровь моих немецких пра,
но тягу к путешествиям поправ,
осталась только в памяти урала.
прошло немало солнечных годин,
мой ангел наконец-то угодил:
привёл меня назад на берег дона.
сухую горсть в руке своей помну,
прими меня, и я тебя приму,
родной земли горячечное лоно.
***
так не пишется
ни прозы и ни стихов
но божится под рёбрами
внутренний мой юродивый
что он снова страдает
и так же страдать готов
и отдать всё своё
и чужое не примет
вроде бы
и хоть поле не кошено
злая моя страда
там давно я зарыла
детский сырой талант
он бродил и заквасился
пышет и лезет из-
под крышки жалкого бытия
постучит в черепушку
подует в ухо
прошепчет
а вот и я
b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h