РАБОЧИЙ СТОЛ
СПИСОК АВТОРОВЗвательный падеж
Давид Тавадзе
11-06-2026 : ред. Сергей Круглов
Граница
Пауза. Стопы на уровне уха —
перешнурованных леммингов строй.
Брюхо пакгауза, хлопоты. Ухарь
берег суровый на клеммы закрой.
Потной литоты пропахшая шкура
прячет издохший давно документ.
Сканеры доковых церберных куриц
чуют в пространстве тревожный момент.
Крюк задушевный вонзится вникая
глубже и ниже — по дну живота.
Ухарь словами режет икая,
ломится в тайны, срывая гортань.
Обухом. Мякоть и злость кабинета.
Опухоль папок на грани стола.
Опытом лязгает опись инета —
язва на блюде ублюдок двора.
Богохульник ли
Богохульник ли ты на великой земле?
Убегаешь ли прочь за безликий простор?
Разбиваешь смиреньем суставы колен
И, пропитанный опытом, тлеешь, как торф?
И перстами свечей прикоснешься ко мгле?
И молитвой приманишь беду на алтарь?
Растворяя тревожность в уютном псалме
Раболепно вдыхая дымящийся жар.
И повиснет ли вера на шее крестом —
Золоченным пустым, но тяжелым гужом?
Вызывая придавленный медленный стон
Растворится с чадящим кадила душком.
Промолчу безответно в небес молоко,
Намечая символики контур и стиль.
Норовисто три пальца сложив молотком,
Машинально чеканю, как в детстве учил.
Испугавшись, последний удар украду,
Не закончив молитвенный яростный жест.
Богохульник ли я, распинаясь в аду,
Уповая на сломанный, скошенный крест?
Прыжок веры
Рассекается плотность мороза
Амплитудой пульсации стен,
Заливаясь сигналами Морзе —
Звуковой поводырь-ассистент.
И вибрация внутрь бросит камни
По сосудам завинченных труб,
До души протолкнув крови капли,
Оживляя мой скрюченный труп.
Пальцы вырвут из ветра снежинки,
Усмиряя припадка оскал.
А за скулами треснут прожилки,
Аритмии пройдётся каскад.
Мир продавит глазницы-заплатки,
И кадык поползёт к небесам…
Я же знал: что молитвы остатки
Размозжатся о холод к херам!
Маркитантка
Хапала халву с прилавка
Лапами-лаптями ладно
Хохломистая толпа.
Хохот ломится с холма,
Грохот хора, бахрома.
Охра колосистых кос, —
Голосявых ос погост.
Хороводят сарафаны...
Рваных бантов караваны.
Ярмарка за аркой парка —
Ярь жарка, горит горька.
Воскресенская молва,
Маркитантка ты Москва!
Ты моя, а я товар.
Я трава, а ты мой дар.
Пыль разносят по дворам
Вор, варяг и лязг орав
Детворы и воронья.
Балагана тварный храм
Стёр поветрий наговор.
Вечор наг и наглый серп
Надо мной улыбкой сел,
Окосел и сёла съел.
Если улитка
Я хотел бы сцепиться, как в детстве, с подушкой,
Спрятать страх свой под купол пластмассовых звёзд,
Чтобы дед Валико переспорил кукушку
И хромой Тариэл чтоб до речки довёз.
Я желал бы проснуться от пыльного света,
Что сочится меж рёбер амбарной стены,
И смеясь, как подсолнух, вдруг грохнуться с веток
Перекошенной, старой и хмурой сосны.
И, наверно, когда-нибудь в будущем прошлом
Не отдёрнет мечту бюрократка-судьба,
А пока я держу за грудки невозможность,
И улыбка улиткой ползёт по губам.
b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h