РАБОЧИЙ СТОЛ

СПИСОК АВТОРОВ

Звательный падеж

Александра Сикирина
06-07-2026 : ред. Евгений Паламарчук



     fast_rewind     fast_forward     print    



Александра Сикирина, 43 года, учитель английского. Публиковалась в журнале "Звезда" и альманахе "Арион".




***
чтобы остыло то что было живым и тёплым
нужно успеть за черту перебраться перебежать
проползи животом по цементу по битым стёклам
горлом порви колючку последнего рубежа

что мне неисповедимость путей господних
что мне его садов тишайшая белизна
если ему угоден чудовищный подвиг
если жертва бессмысленная нужна

***
если б наперёд всё узнал он
то шагнул бы он в эту пропасть?
в сумерках над тёмным каналом
синенький идёт электробус

леденят ладони перила
медленно плывут хлопья снега
помнишь мам как я говорила
"саня в воду пыг! мама не-а”

***
падение кружащихся снежинок
стремительный винительный падеж
на шип своей тоски пожалуйста снижи их
но сердце остриём случайно не порежь

деревья в темноте недвижные скитальцы
склоняются к воде по грустным падежам
и если можно я бы тут остался
и на ладони снег нетающий держал

искрит на проводах голубоватый иней
глаза закрою в обескровленном лесу
и спящее заснеженное имя
в безмолвном падеже произнесу

***
если моей руки коснется твоя рука
почему это так мучительно хорошо
я слеплю снежок и скатаю снеговика
ты на улицу утром выйдешь и скажешь О!

ничегошеньки мне не светит я знаю но
почему так манит этот высокий свет
я слеплю стишок и кину в твоё окно
а потом решу признаться мне или нет

***
на перрон из вонючего тамбура выйду скорей
по знакомой тропинке привычно иду без опаски
в темноту за черту где кончается свет фонарей
доброе утро мой друг убывший на остров пасхи

зацепляешься взглядом за самую малую згу
за спасительный месяц капсулу с цианидом
крови засохшей не утирает с губ
героизма и умолчания жуткий идол

нет не удержишь влекомого чёрной дырой
размышляю об этом шагая под небом лютым
доброе утро последний лирический мой герой
morituri прости за пафосность te salutant

*
завернуться бы в плед окуклиться словно гусеница
соорудить из забвения непроницаемый кокон
что там потерянной варежке на снегу снится
вереница погасших окон

череда засвеченных кадров но ты проявишь их
когда мы с тобой увидимся в царстве мёртвых
'little black submarines' сыграем на чёрных клавишах
или твою любимую 'пять четвёртых'

позови меня за собой печальное облако
самолёт на ладони неба линию чертит
у твоих дверей на колени стану и под истёртым ковриком
нашарю ключи от смерти

***
что бы она сказала если бы знала о чём
молчали деревья когда мы с тобой проходили мимо
раз в неделю она на твоей подушке меняет наволочку
с белой на белую соревнуясь неутомимо

с госпожой метелицей что тебя моего единственного
белоснежным пуховым покровом укрыла грея
сорок тишайших минут неправедно позаимствованных
у шанса сорвать джекпот в сновидческой лотерее

мой поезд застрял в туннеле и никуда не двигается
провода змеятся тоску с темнотой сшивая
а на кусте барбариса душа моя птица-пигалица
с ветки на ветку прыгает как живая

***
он видимо узнал о чём я думал
когда луна холодным чёрным дулом
в затылок мне смотрела из-за туч
не дай печали взять меня измором
твоя рука тверда полковник моран
и глаз остёр стреляй уже не мучь

он слышал и не рад был этим мыслям
и подошёл в учительской и мы с ним
при всём народе крепко обнялись
тут я проснулся было полседьмого
и этот сон как божая корова
с моей ладони уносился ввысь

**
темнота течёт секундами полужидкими
переводя одиночество на английский
он напишет письмо с грамматическими ошибками
и все апострофы заменит на астериски

что происходит да так ничего хорошего
впрочем всё замечательно как обычно
чёрными звёздочками жизнь моя запорошена
обесточена точками кем-то взята в кавычки

зимнее время до света ещё далеко поди
небо закрыла безмолвная стылая стая
вся стена над его окошками в белой копоти
что же ты никого не помиловал господи
и далась тебе эта чёртова запятая

**
на небе нарисуй простым карандашом их
когда они смеясь заходят в опустелый
притихший зимний лес приют умалишённых
где белый потолок и войлочные стены

закончится январь пробьют часы на башне
и канет светлый диск как двушка в автомате
кричит её душа в смирительной рубашке
молчит его душа привязана к кровати

хлебни глоток зимы её красы бедняцкой
достань иглу любви со дна двора-колодца
они идут сквозь лес они друг другу снятся
но в следующий миг один из них проснётся

**
я зайду в метро на полежаевской
там где ты наверно заходил
ты в конце туннеля ну пожалуйста
подожди невольный господин

душеньки моей перелицованной
наново из старого пальта
взглянет на себя перед концом она
вроде бы и та же и не та

не добраться облаку кудлатому
не коснуться голубой звезды
я шагаю вниз по эскалатору
наступаю на твои следы

***
помолчим дружище как иногда молчали
опьянённые тополиным сладостным клеем
и фигурка меня задыхаясь бежала в начале
за фигуркой тебя идущей в конце аллеи

так давай говорю помолчим и послушаем дятла
цоканье белки на ветке засохшей берёзы
перекличку синичек и горестный звук непонятный
словно бы кто-то роняет железные слёзы

месяц мой ранний вынь из кармана ножик
взрежь посветлевшее небо от края до края
и оттуда хлынет любовь которой не быть не может
которая после жизни длится не умирая

**
как пережить если он не придёт назад
если канет в море молчания голос его негромкий
он уходит привычно ступая по режущей кромке
хватит ныть говорю я себе не устраивай детский сад

иероглифы голых деревьев читает со словарём
нерешительный март заблудившийся чужестранец
он шагает к открытой двери о воздух ранясь
и сияет нездешним светом её голубой проём

**
смотрит мать-и-мачеха доверчиво
до тоскливой боли в подреберье
небо самолётами расчерчено
голубой кошачьей колыбелью

уползли сугробы обветшалые
в ивняком заросшую низину
так добро душа моя пожаловать
в клуб не переживших эту зиму

проплывает музыка печальная
в воздухе пропитанном разлукой
что-то мне не спится покачай меня
на качелях в парке убаюкай

медленную спой мне колыбельную
голубем воркующим на крыше
милосердно ласково убей меня
незаметно тихо тише тише

**
в алфавите буква лишняя
в этой букве тишина
даже если ты простишь меня
я не буду прощена

даже если мы увидимся
что в глазах твоих прочту
перемена местожительства
из печали в пустоту

лужу крови с неба вытерли
стало в комнате темно
за шнурочек сердце выдерни
и швырни его в окно

скрежетание зубовное
то ли пряник то ли кнут
посиди со мной любовь моя
бесконечных пять минут

**
он отворяет окно набирает воздуха в грудь
надуваются занавески как белые паруса
она отворяет вены чтоб насовсем уснуть
просыпается в темноте до будильника два часа

она убивает время привычно за мигом миг
оставляет ему послания на поверхности стылых луж
он убивает её ни свидетелей ни улик
просыпается на рассвете бормочет "какая чушь"

она проведёт всю ночь рисуя на потолке
красными от бессонницы глазами его портрет
он проведёт ладонью вниз по её руке
спросит "ну что ты маешься" она промолчит в ответ

нет ничего такого господи сохрани
в облако их пока не грянул системный сбой
странно невыносимо думать о том что они
могли бы спасти друг друга только какой ценой

**
о если б дальше жить не зная ни о чём
ладошками закрыв глаза на очевидность
но мы давно мертвы  ничто не оживит нас
нас холод спеленал тугим параличом

о виденном во сне не скажешь наяву
мы держим на весу молчание друг друга
разрушенный апрель безвременная вьюга
ложится как гуашь на новую траву

я так и не успел распутать провода
я так и не сумел взломать твои пароли
похожи облака на спящих муми-троллей
они сквозь сон плывут неведомо куда

***
покатился прозрачный вагончик
всё быстрей под откос под откос
помоги эту муку закончить
повелитель несжатых полос

дай растаять снежинкой апрельской
обрести долгожданный покой
к голубому прохладному рельсу
прижимаясь горячей щекой

неуклюже летит над вокзалом
пассажир занемогший в пути
"ты звонила," чуть слышно сказал он
"извини, я не мог подойти”

**
помню на лестничной клетке у всех на виду
вздрагивал голубь медленно погибавший
но не помню какая клетка была на синей рубашке
которую ты носил в две тыщи третьем году

помню другого голубя и как он крыльями тряс
когда его две вороны клевали ещё живого
но хоть убей не помню какое именно слово
было сказано самым последним в самый последний раз

так ли уж это важно ты удивишься да
ангелы курят у двери с надписью "вход служебный"
некоторые плачущие всё-таки не блаженны
ибо они не утешатся никогда

**
тополиным лёгким семенем
всё кругом заметено
я ходил по воскресениям
на твоё глядеть окно

с неба семечко уронено
и отравлено вино
это горькая ирония
если всё предрешено

ветер треплет тополиное
невесомое руно
ты ни разу не спалил меня
впрочем это всё равно

**
в океане ночных небес холодных и беспредельных
одиноко светит маяк любимой моей звезды
мне приснилось что он пришёл не во вторник а в понедельник
и потом я у школы увидел его следы

ну скажи что он меня любит ромашка слепой оракул
а скажешь что-то другое голову оторву
мне приснилось что он к стене отвернувшись плакал
я его не умел утешить как впрочем и наяву

может случиться что жизнь бессовестный старый шулер
из рукава достанет пикового туза
мне приснилось что он от чего-то внезапно умер
я проснулся и долго лежал тараща во тьму глаза



     fast_rewind     fast_forward     print    

b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h