РАБОЧИЙ СТОЛ
СПИСОК АВТОРОВЗвательный падеж
Степан Шелякин
09-07-2026 : ред. Сергей Круглов
Канон
верхние ветки через скрещенность сетки от мух
ночью пахло курением, асфальт к облакам прижимался
я разрезал было ее, но дыру сшил паук
он за это сказал мне спасибо свежевыжатым мушиным маслом.
человек утром вышел, сел на стул и сказал:
- время это отделение словечек. Я постановляю,
как удар молнии, шуметь текучим водам. –
залаяла собака. Проснулся ребенок. играл тупой джаз в малоазиатской кофейне.
Вышел новый журнал. Пух облетал июнем-январем.
Мы вышли. Пуховые миры расходились и таяли от зажигалок, от текучих вод.
кто-то ответил:
- нет, а все же на солнце жжет не пятки
а как-то изнутри.
сплетение шнурков - скрещение петель - необходимая остановка
Воды лужи стояли и молчали.
Иногда они замерзали. Кто-то пел за них.
Фура Пехорка стоит на воде. плавает зелень кувшинки,
поднимается вверх, их толкает затонувший башмак.
Дети выпили все пивные запасы Москвы.
Убывает день, умирает тля, огненная река на границе;
станет черною ночь, и Пехорка обратно плывет.
Небо на две части ломают, половину дарят земле.
Ее на спине своей несет таракан Вячеслав.
Он так называется, потому что все лето шел лес.
Маска леса спадает в набережных камнях,
маска камня спадает с леса в выросшем на дороге дожде.
Пароход Морис, что дорогого везешь ты туда.
Ты прошил метромост, поехал поперек рельс. Теперь утка ест облака.
Теперь струится черная нефть москварека москварекамо
в ней утка плывет, доедая рельсы моста
ее зубы – прозеванный гром-петух
ее пальцы – мозаичная тоска.
пароход Маэстро, на котором люди стоят.
Они больше и меньше реки, они над и по-над рекой.
Они в прочно стянутых пальцах реки
Они тонут в рекопожатии рук, пока строят свой дом муравьи.
Вышел человек камыша, проросший через гранит,
плюхнулся в воду, собаку на воде съел.
Он плавает в белой канистре выпитых пальцев земли.
В ней конечность и свидетельство о существовании рек.
(но не гром не батут не река сама не маэстро не метромост)
В очках без линз мир остается прежним,
ничего не происходит, лесной голубь ворует из мусорки отходы сверхновой звезды.
производится опись средств, которыми поет о себе мир, плановая или спонтанная от недостатка измерений:
Маленькие кроссовки для маленьких людей. На липучках.
Лыжи на чердаке.
Лыжня посреди баррикад.
Правда, когда все замолкает, когда все становится прежним, оказывается явным, что и солнце другое, и на луне датацентры, а боги общаются лишь с японскими школьниками; - а все же.
старик играет в гольф улитками
у пляжа Строгино
играет палкой, он старик
у пляжа и улиток.
шел дождь и вылезли улитки
он играл у пляжа Строгино
есть тут гольф-клуб? спросил
улитки от дождя
играх их в гольф с ними и ими
играли в пляж. улитки были
там. и старый дед гольфист.
улитка Строгино. после дождя –
Шел ребенок по дороге и начал гавкать.
Улица вспенилась. Солнце светило на станции метро Площадь Революции.
Морда была золотой. Ее отдали на реставрацию. Ребенок вырос, и его больше не было. Отрок, молодой человек, старик, смотрел на переход и боялся ступить, словно привычно для этой местности выплывание крокодила из застывшего цемента.
- О, может ли человек понять, – говорил крокодил – романтику дешевой французской кофейни, романтику попсовой французской музыки, романтику кислого французского кофе, романтику мягкого французского круассана.
Он ниоткуда не всплывал, а проливал слезы.
Постаревший, исчезнувший ребенок шел по зебре или катался на ней.
хорошие новости из земель вечных швейцарских сел:
разговоры кто с кем сошелся, кто купил дом, кто с кем переспал.
лишь погода теплее, так что люди из городов
переезжают в горы, а так сыр-тянучка-пора.
тысячеликий день подошел на закате, просил поесть –
был он светел и рад, благодарен за запах костра.
он шатался от наших сказочных правд о себе,
которые мы говорим другим, говоря их себе,
так что в речи забываешься сам. А магнитный песок горел.
Он хватал нас за пятки и ласкал жестяным языком.
Мы тогда ехали по горам и, вот, дорогу перегородил нам красный песок. Нельзя сказать, чтобы он шептал или говорил, но его слова были слышны.
Он был красен вовсе не от крови – скорее, это была ржавчина. Мы шли по нему, оставив машину, и он вел нас к самому себе.
Из города в тот же час выходила механическая звезда. Она стукалась о копыта коров и теряла запчасти в море. Она шла по дорогам и рекам, но становилась ржавчиной.
Очевидно, мы шли по ней.
Это как-то объяснится наукой.
b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h