RSS / ВСЕ

|  Новая книга - Андрей Дмитриев. «СТЕРХ ЗВУКОВОЙ»
|  Фестиваль "Поэзия со знаком плюс"
|  Новый автор - Елена Зейферт
|  Новый автор - Евгений Матвеев
|  Новый автор - Андрей Дмитриев
|  Новый автор - Михаил Бордуновский
|  Новый автор - Юлия Горбунова
|  Новый автор - Кира Пешкова
|  Новый автор - Егор Давыдов
|  Новый автор - Саша Круглов
РАБОЧИЙ СТОЛ
СПИСОК АВТОРОВ

Слава Швец

Занимательные функции. else if

09-07-2007 : редактор - Данил Файзов





наобум, с плеча

Она еле сидит на стуле, возит черное под глазами,
сморкается, тыкает штопором в пробку.
Не попадает. Передает.
Она говорит -- он меня не любит,
пришел наутро, сказал “с друзьями”,
мол, умер мобильный и не было денег,
но я же знаю, вижу, что - врет

Она (другая) ломает спички
Мать меня никогда не любила,
я поняла это только лет в тридцать.
Приехала к ней, а она "тут гости,
прости, но диванчик в прихожей занят.
Я думала, будешь спать у подруги".
а я мать не видела около года.

Третья она --отец нас оставил,
когда мне было лет восемнадцать.
С тех пор он прислал всего две открытки,
с Днем Пограничника и с Восьмым Марта.
Я до сих пор ношу их в сумке
в анкетах пишу, что давно уже умер,
еще в году в девяносто девятом.

Четвертый он говорит -- дочки бляди,
нет, я не выпил, я трезв, как пастор,
смотри, как так можно -- я с переломом,
Машка рыдает на кухне в коляске,
а эта стерва рисует губы,
говорит: "я с подругами, скоро буду"
приходит, от нее прет мужскими духами.

Сто двадцать пятый стоит на коленях
в парке, у вытертой тенью скамейки,
месит губами: "Боже, Боже, за что,
почему ты меня оставил?" и поправляет
ворот рясы, и тяжело, с хрипотцою дышит
а вокруг ходит жаркое солнце,
трогает голубей, ветки, крыши.

Я стою рядом, в этом же парке
очень медленно курю сигарету
мечтаю о том, чтоб найти маяк
и навсегда отсюда уехать.
Потому что любви, похоже,
никогда
больше не будет.

А на маяке есть смотритель,
скрипучие сети, что пахнут рыбой,
постоянно дующий ветер,
никогда не молчащие чайки
и синее-синее море.


Еще раз (в столбик)

Здравствуй, мама.
В этом мире очень странно
я его таким не ожидала
тут далекие сидят, касаясь локтя
близкие все больше за морями
и ни до кого не дотянуться.

Мама, милая,
мы посылаем письма
со смешной, закрученной собакой
у меня их накопилось много
но они совсем ничем не пахнут
даже если сразу распечатать.

Ты прости пожалуйста, я помню
это для тебя почти китайский
постараюсь лучше о другом.
У меня все хорошо, как прежде.
Как обычно, не хватает денег
и немного не хватает счастья.

Здесь такое солнечное лето,
здесь цветут такие олеандры
и такой жасмин, что задохнуться
можно
(я почти уже).
Дни сумбурны и нетерпеливы
ночи фиолетовы и густы
вечера как мятное драже.

Ты прости пожалуйста, я снова.
Мама, мы здесь очень одиноки
и в оплате временем пространства
сложно, невозможно преуспеть.
Но мы как-то держимся, мы пишем
в блоги (мейлы, форумы и сайты)
мы такие
мы почти привыкли

жить по почте
пить по аське
спать по скайпу


венецианскоe

Лежащие на блюде рыбы
мерцают чешуею окон.
Через мосты -- вода и тьма.

Голодное, густое эхо
проглатывает всхлипы чаек
облизывает жадно волны
потом гоняет звук шагов
от дома к дому.

Посмотри
так повилика прорастает
так ест волна тугие сваи
так бархатно и неизбежно
шуршат в ночи гондол гробы.


Светлейшая, в тебе не спится
в тебе единственное можно
стоять на маленьком мосту
смотреть на темноту и воду
и чувствовать под кожей смертность
сидящую в повздошной кости
как наконечник от стрелы

Тебя любить, в тебе укрыться;
но нечем, пусто, поздно, нечем
не обернуться не заплакать
к чему солить морскую соль
я твоя дочь, я твоя рыба
с прохладным и ленивым телом
с твоей лагуной в капиллярах
и с солнечной иглой в зрачке

прошедшая блесну инфаркта
глотнувшая струну концерта
с блестящей музыкой Вивальди
с ажуром ставень на крючке.
Я раззеваю жадно жабры
во мне пятнистая конфета
прозрачный леденец муранский
звенящий зеленью в крови


прими меня, когда состарюсь
прими пустой и неопрятной
оглохшей, скомканной, невнятной
на Сан Микеле увези
там в тесноте да не в обиде
чуть потолкаемся плечами
подумаешь.
на всех ведь хватит
глотка воды
да горсть земли.

Roma Rimeм
Девочки-мальчики, понедельники-пятнички, пустые словечки, дымные колечки, мосты через реку, искать человека: днем с огнем, вечером - со свечкой. Пойдем на прогулку, там рыжие стены, фонтаны, весна, облака по колено, на площади три полицейских надменно глазеют в толпу и лежат как поленья, откинув сидения в синей машине, а тени от солнца скользят по лепнине, у портика Джино целует Франческу, гогочут туристы, летят занавески из окон домов в синь и утренний ветер, давай тут свернем, чтоб никто не заметил, зайдем за ограду, присядь на ступени, здесь в церкви есть чудная роспись Мантеньи, там нимбы, как плоские блюда из бронзы, там ангелы сладки, светлы, прямоносы и смотрят внимательно, невозмутимо, не хочешь? ну что же, тогда пройдем мимо, пойдем на Навону и выпьем по кофе; на Кампо деи Фиори, под бруновский профиль присядем за шаткий, ободранный столик, попросим вина и напьемся до колик холодным и жгучим, шипучим prosecco, и так просидим до скончания века, до сумерек, до холодов, до рассвета, и дальше и дальше, до августа, лета конца, до декабрьской стужи, до Нового Года, который не нужен, до осени два-ноль-десятого года, до смены теченья Гольфстрима, до схода Второй Раз Пришедшего - вниз, на брусчатку, сюда, к нам за столик, в кашне и перчатках он сядет, закурит, потребует пива, пригубит стакан, улыбнется лениво, останется до темноты, до рассвета, до мая, июня, до августа, где-то лет триста спустя он привстанет со стула, оставит на чай, и свернет в переулок, где купит оливок и свежего хлеба, захватит вина и вернется на небо, а мы, мы еще посидим, поболтаем, минуты текут и года растекаются влажным и липким пятном под бокалом, не стоит спешить, мы еще успеваем допить, докурить, вот такая беспечность, небес синева и каникулы в вечность.


Занимательные функции. else if

if
если бы я любила тебя чуть меньше
молчала тише, гуляла дольше
была бы мягче и поспокойней
чуть тоньше в бедрах
и помоложе
{
if
если бы ты любил чуть больше
прощал бы реже, звонил бы чаще
не замещал себя работой
а нас -- деньгами
и был постарше
{
if
если бы мы с тобой были лучше
легче, проще, честней, взрослее
целей была бы в доме посуда
спокойней собака, прочнее двери
если бы мы такими вот были

{ print // result 1

то я, возможно, была б счастливой
водила бы утром старшую в школу
а ты отвозил бы младшего в ясли
и ты, ты тоже, возможно, был счастлив

}
}
}
// fine if, result 2

else {
но не получилось.


Пословицы на букву "О"
Оба свата святы, да больно косматы.
Один говорит про горох, а другой про стручья.
Один говорит про Тараса, а другой: чертей полтораста.
Охоч до меда - полезай на крючья.

Один в Москве, другой в Вологде, оба голодны.
Одному с женою горе, другой вдов.
Один в грехе, не сносить головы обоим.
Отцом одному был Фрол, другому -- Иов.

От ивы яблоко не родится.
От овцы волк не родится.
От осины яблочко не родится.
От плохого семени не жди доброго племени.

Одному сбылось, а другому не удалось.
Одному потеха, другому не до смеха.
Одному покориться, другому поступиться.
Один слепнет от голода, другой — от золота.

От попа, как от черта, не откреститься.
От поблажки и воры плодятся.
От радости кудри вьются, в печали секутся.
От свиньи не родятся бобрята.

Одинокий лег — свернулся, встал — встрепенулся.
Один убил свата, да пришла расплата.
Оглянись, коза, на свои рога.
Оглянись назад, не горит ль посад.

От волка бежал, да на медведя напал.
От малой искры, да большой пожар.
От бородинской пушки под Москвой земля дрожала.
От быка — ни шерсти, ни молока.

От смерти и на тройке не ускачешь.
От смерти и под камнем не скрыться.
От смерти не посторонишься

(...не увильнешь)

Анатомия. Патология.
сердце - это очень просто
оно невзаправду
и среднего рода
глупо валить все беды
на обычный мышечный орган
разделенный на четрые части
дрожащий под собственным током
задыхающийся от тахикардии
пропускающий три удара

что умеет ныть, замирает -
то придумали слабые люди
это просто такая отмазка
миф для мясных магазинов
во всем виноваты гормоны
страшный диагноз латыни
как, например, thyroid
а еще бывает hypophysis

спросите у анатома
он ответит, снимая перчатки
мозг замереть не может
души же вообще не бывает
душа-это белый кролик
о ней говорят, не увидев
так что все это - гормоны
нервы, смог и погода

а сердце - мышечный орган
оно замирать не умеет
blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah