РАБОЧИЙ СТОЛ
СПИСОК АВТОРОВЖанна Белобородова
Маятники не плачут
15-07-2026 : ред. Борис Кутенков
***
У моего отца был отец,
его убили возмездным вечером,
но остался жив его отец.
Он дожил до 90 лет,
не зная моего лица.
А у него тоже был отец
и отец отца,
и отец отца отца.
У них у всех были отцы
вплоть до исходной формы
энергии Ци.
И только у меня
не было отца:
я — пыльца.
ЧЕМОДАН БЕЗ РУЧКИ
1.
Так бы и до смерти
себя грызла
да горбатая кузина
про алименты здраво рассудила
не святым же духом
чай не мадонна с младенцем
А та, как повестку увидела,
на дыбы
да по передним
сестрёнки сводной горшком
металлическим
и за развод — на развод
избавилась за раз от штампа
и чемодана без ручки
покидала в его пустую душу
семейники гороховые,
растянутые майки
и галстук,
треплющийся между защелками,
захлопнула и оставила у двери:
Забирай
Забрала
и надрываешься с ним всю жизнь:
и тащить муторно
и бросить жалко
Раз пришёл, вдруг всё-таки...
2.
К тебе притащился без передних
плакал:
с партийной никакой семейной —
пока она на трёх пленумах,
приходится по бабам,
она ревнует
бьёт
Не выдержал. Ушёл. Но держался долго. Пока не узнала.
А с тобой всё не так будет:
пока ты на трёх работах,
я — по барам.
Буду ревновать
и бить
за то, что жизнь мне испортила.
3.
Помню,
как увижу всякий раз, так и подумаю:
под шкафом чемодан пыльный
без ручки.
На помойку бы его...
4.
Клеймо на штамп поменяла.
Понимаю.
ЖЕНИХ
ходит
ходит
каждый божий
кидает камушки
вызывает
Но не зовет
порядком поднакопились между рам
и на подоконнике
в женской общаге
преданным псом на улице мёрзнет
Не зовёт
только просит
Обычаи запрещают
уходящая молодость поторапливает
наивность убеждает
Злейшие подруги под руку
дай — позовёт
через зазубренные наставления
оправдываешь их/его/себя
(с)дала(сь)
не позвал
занят
вместо пса, кот в мешке
Не виноват залёточка, что с браком
просто женская особь —
элемент, неустойчивый к полигамии
и с докуменацией не ознакомилась.
а женатые от холостых
только и отличаются
штампиком — в употреблении!
А на лицо все честные
Втемяшивал же,
вколачивал
трудовик в школе:
— Зина, перед использованием
загляни в паспорт изделия!
ОСТАНОВКА
Мне пять лет
Я на остановке с мамой
Расписания нет
Металлический павильон
Прутья узлом
Автобус не пришел
Мне пятьдесят пять
Я на остановке без мамы
Расписания нет
Стеклянный павильон
Гора мусора
Бак секонд-хенда
В приложении точка
Не движется
Автобус не придёт
За пятьдесят лет
Страна слетала в космос
И вернулась обратно
***
Выскользнула
на морозную простыню ноября
сверху — кровь, слизь, грязь
шлепок последа по затылку
пуповина на шее тесным галстуком
Короткий trailer целого представления.
АРТИСТКА
в институт — пароль на выход
из бревенчатой безнадежности
лебединых лепешек
и картофельных очисток
паспорт на руки поступающим
неважно,
что что на пятерых четыре пары валенок
пока остальные в школе,
босый в избе
трудится
выжили
четыре пацана и одна девка.
кто сегодня без обуви?
и пол подмети
Куды собралась?
В театральный.
В артиски, значит. Шо, больше не на кого?
интернет не существует
телефон один на два села
на газеты нет денег
их вообще нет
а фильму даже в худой деревне крутят
хорошо
что в клубе дверь не закрывается
ПОТЕРЯЛАСЬ
фонарей в городе не было:
летние вечера призрачные
а зимой луноотражательные
с жёлтыми прямоугольниками
медленно проплывающих в темноте окон
на засугробленных троуарах
полозья шурх, шурх
катафоты снежинок
мигают
осколками стеклянной луны
сорвавшейся с ветки вчера
где
за густой завесой блескучего дождя
нет игрушек
ни новых
ни старых
чуни согнувшейся фигуры зачерпывают первопуток
чрип, чрип
мам?
мы из или в сад?
темно
пальцы сведенных за спиной рук скрючиваются сильнее
выволакивая непосильный груз
на светлую полосу
в горку
чуни пробуксовывают чирк, чирк
натягивается до стона
веревка —
единственная связь
утром/вечером
в санках
без спинки
жизнь корректирует траекторию
оуч
ма-ам?
чуя облегчение
чуни чуть-чуть ускоряются
чрип, чрип, чрип
слизываю снег с лица
пока ещё несоленый и чистый
из колодца су-гроба хорошо видны звезды чужих окон
сминаю жменю
и бережно белую безешку за щеку
представляю
как сладко
за каждым окном
собираются вокруг блюда с горой воздушных взбитых белков
довольные дружные
(я не о тараканах, о людях)
мысль о том, что меня опять где-то оставили не приходит ко мне
она сугробится рядом
лепит леденец и терпеливо подает
чуни торопливо вернутся
когда санки виновато
ткнутся в них
пустым носом
***
— Мама, почему мы так живём?
— Как живём?
— Слезами землю поливаем.
— Судьба у нас такая.
— А я не хочу.
— От судьбы не уйдёшь.
— Я уйду!
— Как?
— Альпинистом стану.
— Упадёшь людям на смех.
— Вот и хорошо — разрушу усталую покорность трех поколений
Буду осушать небо улыбкой.
ТАЗИК
Не люблю воду
Говорят, нахлебалась при рождении.
До сих пор расхлёбываюсь.
В доме два ведра воды в сенцах
Всегда
Не утонешь
Но вода удовольствие через день
пальцем ноги дотрагиваюсь до поверхности
отдергиваю
и аккуратно встаю в середину
через край оцинкованный
смотрю как запыленные в ссадинах
становятся красно-гусиными
Мама трёт их мылом и мочалкой
Вода в тазу мутнеет
Хоть и пробегали босые весь день
от дома до родника
от родника до посадок,
а только запылились — земля горячая
и твердая, как камень,
ни дождинки
Вовка куксится на белёсую
— Ничего, завтра ты первый, —
утешает тетя Маша, его мама.
Не знаю почему, но наши мамы
нам с двоюродным братом Вовкой
грели один тазик на двоих
то ли воду далеко таскать из колодца
то ли керосинка еле пыхтела
то ли бабка ворчала,
что вонючая жижа слишком дорогая
На вечерней зорьке
с выпаса
по главной деревенской
рогатой звеняще-мычащей волной коровы
исчезая в знакомых калитках
— Смотри, как я могу! — прыгает Вовка в тёплое
— Мама, можно я сегодня первая?
— Нет, сегодня очередь брата.
Все должно быть честно.
пальцем ноги дотрагиваюсь до поверхности
отдергиваю
мама макает по щиколотку
морщусь
встаю в середину
через оцинкованный
смотрю как запыленные
в ссадинах
исчезли в чуть теплом мутно-коричневом.
Не дышу
Всё должно быть честно
ДЕДОВ ДОМ
Опустел
с садом и сеновальным домиком
с травой по пояс
с мозаикой цветных стекол
с поросенком
и мороженными яблоками
в сарае
с двумя рядами смородины
вдоль плетня
из-за листьев Вовкина голова
Первая смерть —
еще не поняли
как нас касается
но не играется почему-то
Два испуганных птенца
мечутся
между кустами и забором
каждый по своей дорожке
отталкиваясь друг от друга взглядами
как магнитные маятники
не останавливаясь
Маятники не плачут — они маятся и молчат
Сочные ягоды
оставляют на ладонях
чёрные метки
Мама ушла
Молчащим взрослым
нет дела до нас
только дед в горнице
на столе
так необычно
из-за черного бортика
торчит его нос
сегодня острый какой-то
и немного руки видны
вернее пальцы
скрюченные
которыми гладил по волосам
нежно
тоже молчит
Подспудно осознаю
не увидимся больше
никогда
и никто
сстулился и притих
деревянный
как пес,
что окажется на улице
бесприютным
скоро
Пустое — бремя
без притяжения центра вселенной
Продали за треники
пять треников
Одни порвали
Городские птицы
не живут в деревянных гнездах
и не видятся
ни с кем
никто даже не заплакал
ПОШЛА
Первые, самые трудные на руках
в тазобедренном коридоре коммуналки
черепаха в бетонном панцире
громыхает гипсом по доскам дисплазии
соседские двери
добросердечно-язвительно открывают рты
с нёбными язычками лампочек
и щербатыми зубами стульев:
ползёт
врождённый
чаще у девочек
через жизнерадостную черепаху
перескакивает убежавшее молоко:
вывих ползучий
тянет пригорелым
звонок в дверь перешаркивает ещё раз:
полоз упёртый
добьётся своего
а вот суставы....
черепаха интуитивно в лучшее
различая
на передовой среди прочих
запах малинового варенья
но солидольно-трёхколёсное
цепляется за распорки
гремящими консервами на хвосте
панцироносное прикладывает нечерепашьи усилия
колеса приходят в движение
двери хлопают чаще
обмахиваясь
чтобы не хлопнуться в обморок:
силён поползень!
из любой ямы
ты ж твою раз так
и только из стартовой
выплаканное в покусанную подушку:
С Богом!
b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h