RSS / ВСЕ

|  Новая книга - Андрей Дмитриев. «СТЕРХ ЗВУКОВОЙ»
|  Фестиваль "Поэзия со знаком плюс"
|  Новый автор - Елена Зейферт
|  Новый автор - Евгений Матвеев
|  Новый автор - Андрей Дмитриев
|  Новый автор - Михаил Бордуновский
|  Новый автор - Юлия Горбунова
|  Новый автор - Кира Пешкова
|  Новый автор - Егор Давыдов
|  Новый автор - Саша Круглов
ADV

Смотрите описание сколько стоит тубус для чертежей здесь.
РАБОЧИЙ СТОЛ
СПИСОК АВТОРОВ

Эдуард Лукоянов

Пуговка

23-07-2011 : редактор - Василий Бородин





Знай б себе дом, человечица, тапоцки хлопают, а то босы нози, кто там еси, в хоромушку стучаясь, бальзаминцик купитеньки, мольвила чьто кохаеть, а сама не хохаеть, али у б мальшлутоцку хлопинуть, да катаете ся. Тихонко-тихонко «тап-тап», пока темь, темненько, а те изводять во дворике шуму-то керику-то, в том, хде спите, викна уси повиткривали, смотрють, устроили им чьто, безумие какое, аз же под одеялушку со главою куть-куть, да шепоточечком шептаюсь. Гволила – любелю, любелю, а те крику, а те обо половиценьки топа, яз им стоюшки, гволю, тангенс, котангенс, под руценьки белы с теми-то уходит, меньше, меньше, каландыш поширше уставить, плиты складывають в тлотуарл, губеньки-устоньки, эт те бальзаминцик. А бава на пасхоньке в малшлуточку до энтова, к не киевам, не к блабасова, в энтонтень, в сеплызное, к сестра у могилку. Мени лентоцку намотакали, еи лентоцку намотакали, мени аленька, еи беленка, слёвно рука. Батюшка в хоромине бозией, ему паникадилу раздуюши, любелю, любелю, у первак нейду, да затянет жальстливо, мени у аутобус к бавам, те ж мни богосоловенья просють, яз отвечше – не мни богосоловятеньки, бавеньки милы, а токмо ему единому и всеединому, умененький, гвят, яиченько наисвежайшее сувают, у мя золотой халатик, уси свицки разжигакаю ото единой, али исё резисторы цертити, линья, прямовгольник, линья. Мы ж зе с бавушкой на паску треьего лета здили, на могилку бавышуроцки, бава обо землицу да гловушкою стук-стук, селезьки тькут, я ж с нею. Тати и дады ж не бысть, уселись у малашрутоцку и пьехали к том, у дверцу стук-пертук, отколыла тата, а у доме зловонье, дада мя за руку хвать, бава грит, чьто засерано, мётлу у руци хватькает, мясти починаеть, а те стоють да дивляти ся, а бава страленькая вже, тяжло, подмяла, половицки намывати узялась, ей и глят, чьто не сподобно. Тата дрогая с магазу пришед, бисову ладану несет, у ней власы перегидритненьки, у насеньки так ж були, бельньки-пребельньки, лентоцка ала, корасива, мя на еванглию главой, кайся б. А махсимка кайся не хоць, глит, малкелом дев малевати, яз ему «э-ге-ге», перстом угрозил, бавы премного умиляли ся, и егдокимова корчил ся, мол, раздевлайтесь до поясу, а он-те нет, не эдак, аз же стриктотворенья чтиши, обо ври за облаза, бомж, ступы босы, да усе в сольненько глядикает. Зависть мя обуяла, егда чашу яво узрел, ой, гопсоди исусе хлисте, помилуй мя, объяла завидка, об том батюшке каял ся. Половицки бава намывати престала, перемного бутылей порожних, а есть токмо и есть, чьто несть, оюшки, расшумели ся, а у недильни эколе бератушки еси, те усе ведають. Усяду во верандчку в курьке сер вся. Егда ж тямно, ляжу с главой под деялом, гворю се обо том, обо том, так и сосну ненароком. Он же мя увящевал, аз ж не слыхал того, молебню отобью не наотбиваю, мя вже бавы уставить пытали, глят «подыми ся, пуговка, подыми», яз же екстазею и ото мое, слёвно воскм умастлили. Шум-перешум подымался, «иди вон», глит, «не слуга ты мени, та не раб», а насенька гврила, чьто любит, аз же не внял, чьто гопсодь един любит, человечица ж не мает того, и житеньки-бытеньки престало хотеть, для мя ж отесегений утвереждал «диявльское есь пад не восстати, хлистианское есь пад восстати», а сам же погнав, мени старашено единому у хати, викна хлёпають, босы ступають, а бава даде ковбасы, та кукумбов, деньзи, не до бальзаминцику человекам. Плитоньки, те половиценьки, токмо тверды, а по ж ним энти, блуки, цок-сток, бава грила «гля, пуговка, кобыленок цокаеть», да смеякалась. А на ябвочный насенька со маменька перизжали у храмушку, дюже набоженые, и водице умоляють, дабы окропили, а то сфирочку вкуси, а изнутри усьта пшистые раззявает, но преклестит, срамно бе. Втелок отдул, лябину-любину у напальчник сувают, да пращею той стрелу свершают, мя и тя глиавом почитают, вином упивают ся, брань чтят, нихто пуговку не любить, но у тиши, во тьме, глю се «восстати духом, слёвно лазарь, аль у марслутку сести да к баве у сеплызное, восстати, лазарь».
blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah