RSS / ВСЕ

|  Новая книга - Андрей Дмитриев. «СТЕРХ ЗВУКОВОЙ»
|  Фестиваль "Поэзия со знаком плюс"
|  Новый автор - Елена Зейферт
|  Новый автор - Евгений Матвеев
|  Новый автор - Андрей Дмитриев
|  Новый автор - Михаил Бордуновский
|  Новый автор - Юлия Горбунова
|  Новый автор - Кира Пешкова
|  Новый автор - Егор Давыдов
|  Новый автор - Саша Круглов
ADV

Цікаві новини тернополя президентських виборах.
РАБОЧИЙ СТОЛ
СПИСОК АВТОРОВ

Ревнители бренности

Аше Гарридо - Ангелы и другие

24-07-2007 : редактор - Павел Настин





OJOS AZULES

Не будет иной земли и другого неба,
а будет всё той же самой земля любая.
И тот же звездный Луну опутает невод,
он только виден будет с другого края.

И цвет твоих глаз ничего не решает, право,
не плачь, солоны и так в океане воды.
Такая же кровь - немного другого состава.
Такое же сердце - немного иной породы.

Сердца и тяготенья закон единый
землю и небо в глазах однажды закружит.
И ты легко повернешься - плавучей льдины
подводная часть - и поймешь.
И шагнешь наружу.


ВМЕСТО КОЛЫБЕЛЬНОЙ

Даже птицы, знаешь, не живут в небе.
Неужели и ангелы - вьют гнезда?
И когда ревнивый Бог в гневе
Воздевает длани, сбивая звезды,

Ангелы прочь летят в испуге,
К груди прижимая птенцов сонных,
И круто выгнуты белые дуги
Крыльев могучих и невесомых.

И канут во тьму золотые осколки,
кроме тех, которые угодили
в кружевные плетенки из перьев колких,
из алмазных ангельских перьев, или...

Или в ангельском, может, пуху священном
ими ангельские птенцы играют?
И когда утихает гнева крещендо
и Господь становится посреди рая,

Он раскидывает мощные руки, как ветки,
И ангелы снова на них стаей,
И крылья складывают, и детки
Ладошки под щеку кладут, засыпая.


***

Почему оно мне кажется далеким и не моим?
Потому что оно от меня всё дальше - и не моё...
Я уже и не вспомню, когда и кем был любим.
Я уже и не знаю, где правда, а где вранье.

Это был не я, это было сто лет назад,
вовсе не было этого - быть не могло совсем.
Что с того, что меня там видели? - я ж сказал,
все они обманщики, да и спутали невесть с кем.

У меня и не было ни улыбки такой, ни глаз, ни рук...
И когда это я не умел ни ждать, ни терпеть?
А вот из того, что точно - был у меня друг...
Только он не узнает меня, не узнает меня теперь.


***

не люблю кино про Ромео с Джульетой:
сколько раз смотрел - всё они умирают.
стоило для этого родиться поэтом,
стоило читать Коэльо и Фрая,
Баха, Кастанеду и Борхеса, кстати,
энэлпэ учить и основы пиара!
я плохой зритель и хреновый читатель:
не могу спасти влюбленную пару.
вот чего простить не хочу я Шекспиру:
мог бы обойтись без чумы и засады,
парень бы успел, а со свадебным пиром
справится и Смолл - тут таланта не надо.
всякий норовит отравить и зарезать,
что за моду взяли, честное слово...
я могу вам дисков с кином понарезать -
и давайте вместе попробуем снова?


***

гадать на френдленте - пустейшая из затей.
с того и начнем: как понять, где те, где не те
слова? что припишешь случайности, что - судьбе?
что сказано в воздух, что - миру, а что - тебе?
случайные фразы с других континентов - как
срифмуешь в единую песню, скажи, дурак?
все о себе, а ты, как всегда, о своем
как будто сошелся свет на тебе одном
таким убийственным клином, что не уйти
из-под прицела его, не свернуть с пути,
не спрятаться ни за словами, ни за стеной:
вселенная пристально смотрит теперь за мной,
над плечом наклонилась, подсказывает ходы,
а проси - не проси, не зажжет путеводной звезды,
пока сам не укажешь места ее в вышине,
пока сам не проломишь прохода в своей стене,
не выйдешь под небо пустое, не встанешь в рост -
никто тебе не покажет правильных звезд.
только свои. из себя. собой зажигай.
всё остальное не действует нифига.
понял, родной? уже встаешь? ничего?
вот сам себе небо раскрась - и поверь в него.


ДЕЖУРНЫЕ ЗВЁЗДЫ

Какое небо, куда ты?
Да нафиг оно тебе!
Это только снизу смотреть - крылато,
а рот закушенный - бел,
и вывернуты лопатки -
трещат, как спицы зонта.
И несет тебя без оглядки!
И зачем тебе высота?
А мы поднимаемся в небо
ступая твердо, наверняка.
Мы поели земного хлеба,
мы напились молока,
а теперь нам пора - за работу,
ну как в поле за плугом идти:
мы точно знаем, сегодня кто-то
во тьме и ненастье собьется с пути.
Разгораются ярче, светлее
За цветными стеклами фитили.
Я - туда, ты возьми левее,
А ты не ходи далеко от земли.
Кто вышел сегодня с нами?
Все ли здесь? - переклик от звезды до звезды.
Звонким лучом над тревожными снами,
Над вьюгой, над ожиданьем беды.
Это наша бригада ударная -
Хорошо ли видны в круговерти снега
я, и Глизе 500, и Полярная,
и братья Альдебаран и Вега?


КРЕСТИКИ-НОЛИКИ

играю с миром в любит-не-любит
кидаю кости, монеты, прутья
и сам себе болтаю, и людям
про все мои пути-перепутья.

за руки взявшись вокруг столика,
можно еще сыграть, к примеру,
в крестики-нолики,
в белого кролика,
в розовую пантеру,
в царевну-лебедь, в калифа-аиста,
но где-то рядом цепь замыкается,
искры божьи летят фейерверками,
и ты не выдерживаешь проверку:
на прочность,
на точность,
прицельность памяти,
на имя, на приметы особые,
но гром замолкает - и снова с нами те,
кто сердцем выбран, кто в сердце собран,
не как в гербарии травы распластаны
в соответствии строгом с определителем,
а с разных сторон абсолютно разные,
живые свидетели, точнее - жители
той жизни, тех дней, той погоды и местности,
и нет сомнений в их праве и честности,
но они о другом, а ты о своем,
и снова-здорово, не узнаем
друг друга, но рук-то - не оторвать,
вот такая ты живая трава -
совсем другая, но с тех же полей,
мы видели разное, а было - одно,
и поди картинку разбитую склей!
а лучше давай посмотрим кино
про ту пантеру, про белого кролика,
давай сыграем в крестики-нолики,
и кто выиграет - тот и прав.
и пусть расцветает тысяча трав.


РОМАН ОБ АНГЕЛАХ

бисером, бисером шей - ни к чему тебе эти мурали
на стену лезут сдуру и от безмужья
а ты и сама вполне, и приданое вот собрали
нестыдное - и вообще тебе это не нужно.
живо за пяльцы - мать с отцом не позорить!
ишь размахалась, краски-то извела - стра-ашно...
здорова! с иглой бы встречать-провожать зори,
а хочешь мазюкать - наличники вон некрашены
..
девочка, девочка - свет мой, выходи в поле
я тебе небо раскрашу в цвета золотые
так говорил мой ангел, пророчил волю
а я босиком по снегу, а ноги стынут
а ноги стынут, а небо ало, золото выше
не дотянуться, не достать, не подправить кромку
а за холм провалилась родная солома-крыша,
только дым на цыпочки - видеть спину мою с котомкой
и пожелать удачи
мамо, не плачьте
я уже ангел
...
мастером, мастером - ангелом после, еще успеешь.
дело не хитрое - ручки накрест, глазки закрыла.
ты человеком сначала - пока душой не доспеешь,
не набухнешь, не распахнешься - не выдадут крыльев.
ты давай, давай, отмирай, не глупи, не надо,
да, я твой ангел, да хоть сам черт, если хочешь,
по таким-то щекам лупить... а ноженьки! ох ты, чадо
неразумное, ах ты ж, девка, ах, карие очи...
ну вот я тут думал - вроде пора и жениться,
а мы тут с тобой до утра под одним одеялом.
да ты не маши руками, ну что, что птица?
я ж тебе рук не свяжу, ни в большом, ни в малом
не откажу, только люби да лаской
не обдели, да, как водится, без измены.
и не думай - я куплю тебе краски,
я построю тебе стены,
я буду тебе - ангел.


***

я спал с другими
как собирают открытки
с видами города
в котором мечтают однажды проснуться
жителем
как будто там и родился

переулки бульвары синее небо
заросшие парки лестницы с видом на море
ничего-то в них нет
в этих глупых разноцветных картонках
а всё-таки доказательство

запомнить
как разнимают тела
когда всё закончилось
простое телесное тепло
тридцать шесть и шесть

представить
как это будет потом
совсем по-другому
однажды
совсем по-другому
наверное
ведь если это вообще существует в природе
значит это может быть и совсем по-другому

с тобой


***

вот оно, счастье Адама: давать имена.
не наугад, не случайным стечением звуков -
всякую тварь прозревая до самого дна,
имя назвать, будто суть ее в нежную руку
взять. у Адама покуда и руки нежны
шелком от мягкого меха и ласковых листьев -
гладь! у Адама покуда нет и жены,
нет и детей... и рассеянно чуткие кисти
он возлагает на гибкие шеи, на лбы -
чешет оленю он жёсткую шерсть меж рогами,
черные с золотом гривы несут ему львы,
вдвое сложившись, жираф наклонился... слогами
азбуки дивной ему представляется всё,
что окружает, что движется, дышит, танцует.
слово составит - как будто навеки спасёт,
в список живущего почерком ясным внесёт
и ради верности пущей - еще на полях нарисует.

ради всего, что танцует во мне и вовне,
я опускаю на клаву рассеянно руки:
чувствую, знаю, пылаю в едином огне,
вижу, зову, называю, в знаки и звуки
словно из тигля вливаю огненный сплав
сердца и мира, и этот чудесный состав -
пламя златое, закатных небес орифламма -
вот оно, вот оно, чистое счастье Адама.


DIMMI

говори огню. говори, душа, не молчи:
он один, огонь, в темноте, во мраке, в ночи.
больше никого - только ты и огонь во тьме.
не оставь его, говори, не молчи - не смей.

говори воде. говори, душа, поспеши!
некогда молчать - вся вода живая бежит.
падает с небес, из земли пробьется ручьем...
расскажи воде, как прекрасна участь ее.

ветру говори! он и сам молчать не горазд,
говори ему: не себе оставит - раздаст
облакам и веткам, и крышам, и фонарям.
с ним, душа, ни слова не пропадает зря.

говори земле - ей терпенья не занимать.
мертвым всем могила она, всем живущим - мать.
говори, душа. как умеешь, благодари.
ветру говори, говори огню... говори.


***

давным-давно

я не буду тебе мужем я не буду тебе женой
я не буду светлым ангелом у тебя за спиной
ну или там за плечом все равно не буду прости
я даже правильных слов не сумею произнести
я даже их не знаю и придумать никак не смогу
не потому что мне жалко или для кого берегу
да меня самого-то нет и не было никогда
и все что есть у меня это во лбу звезда
вот ее ты и видишь она тебя и слепит
вот ты из этого света надеешься что-то слепить
что-то такое теплое с собой в постель с собой за стол
а из меня не лепится не получается ни за что
вот такая нелепица
извини


ХАЛВА

ад переполнился что ли? валимся через край
мертвые души в лишние люди.
сколько себе ни тверди - халва! халва! - умирай, умирай! -
толку не будет.
да и кто бы смог искренне, от души
возжелать смерти?
разве если под пыткой - да, а так чтоб ожив,
в тепле, в чистоте... я не верю, и вы не верьте.
и твердишь себе - халва! халва! - живи, живи! -
а во рту не слаще:
вдруг нагрянет городовой-квартальный-околоточный херувим
и обратно утащит?
ему что, ему порядок бы правильный навести:
такая работа.
а я... понимаете, мне удалось спастись -
и так жить охота...
blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah