РАБОЧИЙ СТОЛ
СПИСОК АВТОРОВАлексей Жихаревич
Смешна, проста и беспредельна
29-07-2025 : ред. Борис Кутенков
***
Странный случай –
возможно, даже эксперимент
(очевидцы не любят о нём вспоминать,
рассказывают неохотно), –
произошёл в детском садике «Родинка»:
непонятно, с чего лучше
начать, какой момент
выбрать – 1984 год, поздняя весна,
после сна и полдника (ели сырники, запивали компотом)
воспитательница, совсем молоденькая
девушка с небольшим дефектом речи,
вывела старшую группу гулять на площадку,
оснащённую песочницей, дикой
супрематической лазалкой и украшенным
цветочками кирпичным павильоном;
вдыхая сладкий и влажный воздух весеннего вечера,
дети разделились обычным порядком –
на мальчиков, девочек и одинокую девочку (кажется, Вику?),
которая играла у скульптуры, изображавшей не то Чебурашку
с Геной, не то Прозерпину с Плутоном, –
мальчики строили крепость,
играли в солдатиков, серо-стальных
немцев и коричнево-красных наших,
атакуя и ретируясь,
но потом начали просто копать в песочнице яму,
проявив в этом деле такую ревность,
что к ним присоединились и все остальные,
включая одинокую девочку (может быть, Дашу?);
они рыли и рыли, лопатками, игрушками,
палочками, просто ногтями,
сосредоточенные, молчаливые, разгорячённые:
сперва было жёлтое, потом серое, потом чёрное,
потом показалось красное и стало странно
и жарко – может, это была уже магма?
но тут за одинокой девочкой (вероятно, всё же Оксаной)
пришла её мама,
а потом постепенно забрали и остальных;
наутро никто из них ничего не вспомнит,
потому что, во-первых, коротенькая
память у человеков, а во-вторых,
яма исчезла – природа не терпит пустоты;
ночь тихая, тёмная –
спит спокойно наша советская «Родинка»,
спит Гена, спит Прозерпина, спи и ты.
***
В лихие девяностые года
я был студент-философ в Петербурге:
читал Декарта, Гуссерля и Канта,
а Энгельса нарочно не читал;
пил водку в баночках, по электричкам
играл на флейте и на балалайке,
и выходя, на кучу мелких денег
в цветастой бесконечности ларёчков
я покупал кассету Фрэнка Заппы
и пачку иностранных сигарет;
и уезжал с Варшавского вокзала
в зелёный пьяный Псков. И мне казалось
что жизнь смешна, проста и беспредельна;
казалось, мир, подобно водопаду,
искрясь и грохоча, несётся в пропасть,
и в животе щекочется не голод,
а головокружительная скорость;
ничто неважно, только бы вцепиться
в сверкающую каплю бытия
и удержаться.
Нету ни вокзала,
ни пёстрой бесконечности ларёчков,
ни иностранных сигарет; лишь пропасть
осталась – воды мира дурно пахнут
и больше не искрятся, но несутся
ещё быстрей, и в животе щекочет,
и всё сильней кружится голова.
b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h
Поддержать проект:
Юmoney | Тбанк