РАБОЧИЙ СТОЛ
СПИСОК АВТОРОВЗвательный падеж
Аркадий Акопян
24-08-2025 : ред. Владимир Коркунов
Поэт, 18 лет. Окончил 57-ю школу, учится на искусствоведа в МГУ им. М.В. Ломоносова. Постоянно пишет стихи с 15 лет, с момента знакомства с поэтом Степой Коньковым.
— Пишу и читаю стихи по мере жизни и всего в ней и с ней, и со мной, и во мне происходящего.
* * *
после пиццы додо еда по удо выходит
так уходишь и ты и отправишь последний стикер
с при***ренной антропоморфной собакой и что-то вроде
вдоха выдоха элеватором воздуха из мостики
бессловесного голоса скидки на бизнес-тренинг
чтобы каждый второй мой глаз показался ушлым
но пока что я раздвигаю твои колени
и сдуваю баллон в груди как насос-лягушка
а потом я иду во сне до ватерклозета
в середину чужого парка обезголосит
спертый мат в середине спонтанной пустой беседы
от залетной пешки дорвавшейся до h-8
* * *
только жук жужжит. а камню звучать, как камень
невозможно. поэтому, падая в речку,
он сближается с собственной тенью. руками
я его провожаю и речка становится речью.
мы ушли с моста. зашагали по рельсам молча.
наши шорты от плавок партизанской украдкой мокли.
начинался день. подслеповатая ягода волчья
не давала смотреть на себя через солнцезащитные стекла.
сверху, тысячу раз поцелованные на морозе,
тучи делали воздух похожим на яблочную пастилку.
левый тормоз сломался. ремень на бедре елозит.
и пищащие пиксели сходятся стенка на стенку.
головастые кроны деревьев. на крыше в кресле
я сижу. переживаю немного, что дует в спину.
кофе с паприкой пью. смотрю, как играют в армрестлинг,
спотыкаясь и мучаясь, яблони и рябины.
и бросаю блинчики-камни в такую лужу,
для которой порядок ударов уже не важен,
за которой камень уже никому не нужен.
первый месяц лета. восьмое число. день рождения маши.
* * *
мне наверное снится я снова сбиваю режим
с предыдущего сбившего третий с конца понемногу
он пикирует в сторону дачных участков большим
постепенно становится и застревает в сугробах
и пока я ищу его грузный беспомощный труп
бледноватый фонарик ползет к изголовью махорки
поправляю двустволку а валенки голени трут
и собаки носами впиваются в снежные горки
отовсюду доносится сбивчивый воздух ноздрей
но понять невозможно куда завалился проклятый
и темнеет с востока и никак не находится зверь
и дрожат в деревнях огоньки и восток в звездопадах
две звезды проскользнувшие с запада в ветви сосны
озаряют мохнатый хребет на багровых сугробах
псы прыжками стремятся к развалинам расписным
я ломаю двустволку коленом и щупаю порох
спотыкаюсь встаю поправляю на пятке носок
замираю и падаю прямо в пустую лощину
где покоится тело и движется наискосок
человек понимавший все цели и знавший причины
* * *
I
когда касаешься ладошками лодыжек
когда касаешься лодыжкам ладошек
и за окном спокойно что-то дышит
пустыми разговорами прохожих
я облокачиваю взгляд о поясницу
и простыни в морщинах под тобою
пытаюсь спать и думаю приснится
что листья скоро станут перегноем
что черствой щеткой будем гнать с дорожек мы их
что каждый стебелек мы покалечим
будем молчать и будет звонкий вывих
в любом подобии самой короткой речи
II
ты чашечка старинного сервиза
разбитого одним из домочадцев
кричащая своим узором вызов
поставить кофе выпить и прощаться
я в электричке смахиваю рилсы
спирализирую на тонком пальце пейсы
смотрю в окно а мир не изменился
не развалился на осях и рельсах
не обратился в темноту и пятна
не превратился в злобного агента
потустороннего но как же неприятно
быть предпоследним уцелевшим элементом
III
мы не поем заученные песни
у нас закат и в небе путь из лечо
и мир как после длительной болезни
в начале века просыпается излечен
он говорит со мной не спи ночами
и прошлое степенно исповедуй
я милостиво в термосы печали
просовываю руки по манжеты
и тараторю всякое минует
и не жалею что не я не с ними
мне так не жаль что не во время поцелуя
я не могу не говорить не ваше имя
я жду покоя в новой ипостаси
и воли пробивающей насквозь
но все что не уходит восвояси
кончается точь в точь как началось
6.
иллюзия каких-то вдохновений,
таких, какие глазом не увидишь:
идёшь и думаешь, что превратился в веник,
что шарик ночи не играет в квиддич,
что ты уже совсем не тот, что прежде,
что ходишь по каким-нибудь делам
в одной и той же простенькой одежде,
а именно: в чем мама родила.
и что ещё наступит это время,
и сердце, как оранжевый эспандер,
ещё нажмет хотя бы пять стихотворений —
и ты отправишься кротом в лютейший андер.
мне неизвестно, где я нахожусь:
(мне невозможно быть собой).
какая-то чужая дача, впрочем,
ещё не допит из бутылки оранж джус.
и каждое движение ногой
втыкает в голову железный шарик.
дело ближе к ночи.
b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h
Поддержать проект:
Юmoney | Тбанк