РАБОЧИЙ СТОЛ

СПИСОК АВТОРОВ

Михаил Калинин

УШЕЛЬЦЫ. 2

27-08-2015 : редактор - Сергей Круглов





***
новообращенный
язычник-поэт

с непосредственной
великолепной наглостью
вчерашнего раба
сегодняшнего сына

соделал поэзию —
вчерашнюю госпожу,—
служанкой

говорит ей —

теперь моя проповедь
будет твоей госпожой

только
в роли усердной Золушки
с метлой и тряпкой в руках
ты оправдываешь
то время и те усилия
что тратятся на тебя

вчерашняя госпожа не спорит

натягивает одежду уборщицы
покорно, молча
таскает пакеты с мусором

доверху наполненные
отрывками из священных текстов
глубокими мыслями
искусными аргументами
убедительными жизненными примерами

и прочей макулатурой

дождавшись
когда дитя, потрудившись, заснет
садиться в чулане
ужинает при огарке

оценивает объем
проделанной за день работы

как ребенок
радуясь крупинкам золота
сверкающим
в тусклом свете

из мусорных баков


***
канистра с пивом
причем здесь вода
искусственный белок
причем здесь народ
сегодня умрешь
завтра скажут — поэт
© Чайф

___________


смерд новейшего времени
сам себе холоп и сам себе фараон
живи себе, радуйся, что о тебе все забыли
что не нужен ты никому из тех, у кого на поясе меч
собирай свои сикоморы, чего ты лезешь на глаза
зачем подставляешься со своими косноязычными речами
садишься не в свои сани

не оканчивал ты семинарии
куда царские пророки отправляют своих сыновей
заросшие твои уши, никогда не знавшие триммера
слышали только звуки отечественного подлого языка
те что тощи, сыры, убоги

что ты лезешь, смерд, в калашный ряд
пей свою сикеру, благо что дешева и обильна
переключая пультом вечерние каналы
слушай штатных пророков, учись у профессионалов
как нужно подавать правильную картинку —
труд нелегкий, требующий многолетней выучки
ежедневных изматывающих тренировок

у царских пророков режим беспощаден
нужно бежать изо всех сил, чтобы не потерять свое место
а ты ползешь, как пьяная вошь, по своим разбитым колеям
даром не нужным никому —
не пахнут они нефтью, только серой дождевой водой

так что закрой свой рот, не буди лихо, пока оно тихо
вот тебе твоя баночная сикера
мы люди милостивые, сделаем вид
что ничего не слышали, что ты здесь наговорил
не было ничего, оператор вырежет эту часть видео
у себя перед телевизором пророчествуй сколько пожелаешь
но на площадях ходи тихо, с оглядкой
не возвышая голоса даже в соцсетях
говорим для твоей же пользы, желая блага

...весь день моросил редкий дождь
к вечеру перешел в мелкий снег

сегодня умрешь
завтра скажут — поэт
сегодня умрешь
завтра скажут — пророк

а живого чего жалеть
глядя как он, ссутулившись, мочится к стене
в бесфонарном переулке спального района
распространяя вокруг себя
стойкий аромат сикеры местного разлива

что поэт, что пророк
мертвые пахнут лучше, чем живые
омытые, помазаные миром
уложеные в усыпальницы
чтоб покоились непотревожено

снег усиливается
скрывая темную грязь под ногами

«...главное — ни единой долькой
не отступай от лица —
как всегда неожиданно
продолжает Свою речь Диктующий
мгновенно трезвеющему стенографу
превратившемуся в единый чуткий слух, —

и будь живым
что значит — оставайся реалистом
только мужество реалиста
помогает, глядя на ад
видеть, что это не более чем фрагмент
длинной сказки со счастливым концом

Я есть то что Я есть
ты есть то, что ты есть

и этот мир
который идущий снег
на глазах превращает в нетронутый холст —
он тоже есть то что он есть»

и эта знобящая правда
вновь делает тусклый взгляд
взглядом ребенка
для которого уже не имеет значения
перегар во рту
больной несвежий запах
давно немытого тела

ни даже
нарядная плоская яркость
своего канонического портрета
утвержденного к тиражированию
комиссией книжников

тысячелетие спустя



***
сослуживец-православный
в разговоре выдал, не сдержавшись —
«ну что вы
так держитесь за Ветхий завет!»
(«мы» - это протестанты)

вздыхаю, разводя руками —
крыть нечем
дал обет —
три месяца читать только Новый
разрешив лишь псалмы в довесок
скрасив ими свой пост

воздержание впрок не пошло
как выдравший вшитую ампулу —
да, не выдержал!, —
откупориваю запыленный сосуд
трясущимися руками
наливая полную чашу
темно-красного Бытия

а что прикажете делать:
там на каждой странице
узнаю себя самого —
в беседующем с кустом
в хромающем двоеженце
в любителе
пересказывать свои сновидения-фэнтези

и это моя дочь-подросток
носится с кувшином
поит чужих верблюдов
(с детства любит кормить животных)

спасибо плотнику из местечка
за то, что привел меня к хлебу
лежащему под ногами
с силой пригнув к земле медную выю
заставив попробовать и распробовать

вот и иду с тех пор по песку
от колодца к колодцу
подбирая наутро
выпавший с ночи попкорн
еще неостывший


***
как раздражала
когда-то
книга псалмов
на три четверти
состоящая
из плача и жалоб

тексты
где восхваление
плавно сменяется
мольбой
уничтожить врагов

где Иегова
ветхий днями психолог
чья работа —
выслушивать
изливаемый негатив
распирающий
как молодое вино —
старый мех

два десятилетия
ушло
чтоб перемолоть
твердое, как скала
неприятие
в муку
благодарной нужды
в этих текстах
честных
как детский плач

повторяя
снова и снова
слова
сырые от вздохов и слез
как свои собственные

спустя
двадцать лет
понимаешь
почему
Он
так часто цитировал
тексты
где жалобы
стоны и плач
в избытке

год за годом
буква за буквой
переводя для тебя
эту истину —

что только они
способны
открыть до конца
что означает

«в Твою руку
предаю дух Мой»


***
перечитывать Достоевского
спустя много лет после обращения —

все равно что путешествовать
по ветхозаветным мирам
новозаветным прогрессором
обложенным отовсюду
множеством фишек и гаджетов

эти толстые романы
этот тяжелый кирпич
девятисот с лишним страниц
синодального перевода —
как миры Пандоры или Саракша
в которые когда-то заглядывал
с недоумением и ужасом
не в силах от них оторваться

слушая, как иностранец
сбивчивые монологи
глядя на железные молотилки
инцест, расчлененку, гей-парады
геноцид, освященный свыше
и все прочее, непостижимое уму

перечитывая вновь эти страницы
исцеленный слепой
с изумлением узнает сам себя
в амальгаме таинственного отражения
замешанной на арамейском
иврите и русском

ТЫ ТОТ ЧЕЛОВЕК —
загорается красная надпись
при наведении курсора
на любого из персонажей

и это тоже ты
и вон тот это тоже ты
и этот

всюду ты


***
виртуальные русские форумы —
продолжение романов Достоевского:

такая же яростная площадка
где встречаются пришельцы
из разных миров

лишь в этой матрице
они могут что-то сказать друг другу
слыша только себя

друзья Бурдовского
по-прежнему входят в клинч
с гостями Мышкина

Ипполит
все так же постит
свое «необходимое пояснение» —
кто прочтет – тот прочтет

«не так эти дела обделывать нужно» —
появляется коммент Рогожина

Евгений Палыч читает без комментариев
верный привычке не следить в соцсетях

Мышкин в швейцарской клинике
сидя в кресле-каталке с ноутом —
милосердным подарком Епанчиной, —

в момент просветления читает полемику
и плачет бессильно

пытаясь набрать транслитом
косноязычную хромую мольбу
безгласный призыв ко всем успокоиться
попытаться услышать друг друга

слепо ползая пальцами по клавиатуре
никогда не знавшей кириллицы


***
свет мой зеркальце, скажи —
я ль на свете всех милее?

что может сказать тебе
простая честная амальгама советского трюмо
как и ты, разменявшая пятый десяток?

грех успел поработать с твоими чертами
формируя свежую детскую глину
по лекалу Карамазова-старшего

сейчас ты еще Иван
с припухшими близорукими щелками
что колют как гвоздики из-под минусовых стекол

пока ты Иван
но куда расти есть

глиняный сосуд, ты не тянешь
ни на амфору, ни на кратер

скорей, на ночной горшок
а когда-то в тебе был мед

где же Он —
тот, кто обрадуется пустому горшку
где полустертая надпись «мед» на пузатом боку
молчит униженно
задушена едкой аргументацией
стойкого непобедимого запаха?

где именинник
что, заплясав от радости
прижмет его к сердцу
опустит в него свое сокровище —
залог Духа?

иные клады
высших истин и мудрости
брезгливо в тебя не войдут

а этот вошел


***
толчешься в повседневных заботах
добывая насущный хлеб
атом в коловращении людей

посвящаешь досуг
толкованию Апокалипсиса
поскольку, как Лебедев
не признаешь копирайта
в этом вопросе

измеряешь
горячку галилейского рыбака
штангенциркулем
логики Смердякова

в твоих текстах
как в зеркале
отражен лебядкинский рэп
дергающейся
подпрыгивающей походкой хромого

бездомная душа
получила временную регистрацию
в пространстве этих романов
обязавшись хранить отрывной талон
вплоть до момента выхода
из этого мира

при пересечении границы
квиток можно выбросить
за ненадобностью

но даже туда, в свет
я захвачу его с собой —

есть у меня подозрение
что на белом камне
ждущем меня
где написано новое имя
прочту
что-то до боли знакомое

сиявшее мне
сквозь зачитанные страницы
как солнечный луч
в витражи собора


***
ПОСЛЕДНИЙ МОНОЛОГ ПОРФИРИЯ
и что тебе с того, что тебя долго никто не увидит? —
тихо проговорил следователь, сделав долгую паузу
с силой потер ладонями лицо, сгоняя усталость и недосып
оставляя на нездоровой серой коже выбритой головы красные пятна

стань солнцем, все тебя и увидят, —
неожиданно закончил он, словно поставив точку в конце
иконоборец должен прийти не с пустыми руками
как скажет впоследствии один несостоявшийся раввин
променявший немецкую философию на русскую словесность

ты знаешь, что ты отвергаешь, наизусть заучил все, что не приемлешь
ночью тебя разбуди — выпалишь все без запинки
так стань каторжником, возьми кирку в руки и в шахту

я ничего не могу обещать тебе
кроме долгих лет напряженного труда и лишений
то, что это — милость и благословения, а не наказание, я промолчу:
лучше сейчас скажу пять слов на понятном тебе языке
чем развешу тьму откровений на китайском или санскрите

там, в глубине, где ты один на один с первозданной породой
из которой сложена эта неразгаданная реальность
ты будешь долбить ее изо дня в день
не отличая дня от ночи, поражений от побед, руды от шлака

надсмотрщики позаботятся, чтоб ты не ленился
чтоб не отдыхал слишком долго —
праздность опасна для каторжника как ничто другое
начнешь сам себя оценивать, сам себя форматировать
а это не твоя задача, тут-то и скрывается засада

тебе лишь нужно долбить породу, превозмогая усталость и безверие
не оглядываясь на пройденный путь и количество сделанного
не оценивая, не подсчитывая, не проводя перепись

просто работай, ибо труд, как написано на воротах, делает свободным
и самое смешное, это действительно так и есть


***
азиатскому Рождеству
радуются сильнее всего
горляшки и воробьи
местные жители
славословят
сидя на ветвях
Его жаркую милость —
+ 10°С с утра
+ 20°С днем

сороки
залетные гостьи
видавшие виды
проповедники-миссионеры
в дорогих
черно-белых костюмах
важно смотрят
на туземный галдеж

что с того, что не по уставу
что с них взять
невежды в законе
но земля хороша
тепло
и еды хватает
что ж
будем учить их
расчетливой северной мудрости

афганские скворцы-майны
прибывшие сюда раньше
дружные горластые
братья-мусульмане
косятся ревниво
хищным желтым глазом
на северных чужаков
пусть себе
играют в свои игры
места, тепла и еды
всем хватит
Аллах ко всем
милосерден и терпелив

азиатское Рождество
плещет в утреннем свете
звенит стрекочет
распевами и псалмами
невербального славословия

живой
пернатый учебник
для озабоченных
смуглых двуногих
заполнивших улицы и дворы
в будничном муравейнике
шумного
солнечного января


***
ДЕНЬ БАБУРА
день святого Валентина
под запретом

в школах
предписано проведение бесед
о его тлетворном влиянии
праздник — порождение
разрушительной идеологии запада
чуждое насаждение
на азиатской почве

но пустоту
необходимо заполнить
отныне 14 февраля —
день Захириддина Бабура

завладевший Индией
смуглолицый всадник-поэт
владевший каламом
столь же уверенно
как саблей —
достойная замена
чужеземному монаху-диссиденту

на организованных конкурсах чтецов
дети читают стихи Бабура
и Навои
тюркского Пушкина:

зачем западный импорт
когда есть
национальный продукт?

дочь долго рылась в сети
выуживая подходящий текст
(решила участвовать в конкурсе)

но бейты
на тюркском или фарси —
это не русские классики
с их привычными
с раннего детства размерами

и в каждой второй строке
искрится чаша с вином
(не газели
а стихотворная реклама
продукции виноделов!)

я попробовал подыскать для нее
что-нибудь из стихов покороче
нашел
она начала учить
пока не дошла до строки
в которой классик узбекской литературы
утверждал
что Коран содержит ошибки

пришлось
взять нейтральный текст
где никаких нападок на религию —
вино
печаль от разлуки с другом
да мудрый слушатель-кравчий
подливающий и подливающий
поэту в чашу
(хотя обильные возлияния
в мусульманских газелях —
та еще тема
но все лучше, чем ошибки в Коране)

всю неделю до выступления
детский язык и связки
боролись с древним хмелем размеров
таких далеких от метрики
русского четырехстопного ямба

Бабур с Навои
сидя на холмах Лимба
расстелив дастархан
на темной густой траве
пьют чай
(тут всегда пять часов
и всегда время пить чай)

от души
забавляясь этим спектаклем —
ай да визири
придумавшие новодел-праздник
эту потеху с чтецами!
жаль что у вас мало шансов
оказаться здесь, в этом месте —
мы бы вас искренне
от души поблагодарили!


***
ЭДЕМ
древесная правда чиста

они совершенны
как могут быть совершенны
только деревья

чья жизнь —
дарение дыхания и тени

и даже их смерть
есть дарение

глядя
на древесную сетку морщин
покрывших огромный ствол
понимаешь —
каждому есть что сказать

прикоснись щекой
к чешуйчатой коже
прислушайся

услышишь шорох
шелест, потрескивание

сокрытую
для внешних речь

они говорят

но их речь
понимали только в Эдеме

благословение и тень —
синонимы
в мире, где живописец не знает
о черном цвете

тень — это жизнь
Эдем
есть цветная мозаика тени
колыбель красок жизни
укрытая от съедающей белизны
раскаленного зноя

шепчущее море
зелени и мощных ветвей
над головой —

спасительный купол
раскинутый над безжизненной твердью
спекшейся в камень

насадивший сады в мертвом мире
выстлал зеленое ложе
творению из глины
сделавшему свой первый вдох —

первый глоток
хрустального воздуха
словно глоток вина

вдохнув вместе с ним
первое из откровений:

жизнь — дыхание
смерть — удушье

жизнь прекращается
когда нечем дышать

все творение
от муравья до кита
трепещущими
под стеклом микроскопа
веточками трахей
громовым гулом
продутых, словно цистерны
всплывающей субмарины
огромных легких —

все хором славят Его
за возможность дышать

мне 44
в детстве
на дачном участке
я учился сажать
под присмотром отца

многое из посаженного
принялось
саженцы выросли
стали деревьями

ни одному из них
не удалось пережить меня

в смутное время
все было спилено
участок разграблен
дом снесен

мне 44
на сегодняшний день
я не оставил после себя
ни одного дерева
не по своей вине

и если хвалиться
то разве что тем
что ни одного не срубил

мое детство
прошло в тени
шелесте, свежести
журчании воды
днем и ночью
поливавшей шесть соток
возделанного Эдема

который давно уже заперт
ключ навсегда утерян

возделываю в поте лица
свой виртуальный надел
наемный батрак
с электронной мышью в руке
вместо тяжелой лопаты

земля в глухом панцире
отработанный воздух
давно не похож на вино

но память живуча

ты создан
чтоб жить в садах —
упрямо твердит она
отмахиваясь
от равнодушного голоса фактов

как от дурного сна


***
заходя
на поле
школьного стадиона
молчаливо-пустынное
в августе
как обычно
останавливаюсь постоять
у муравейника —
отверстия в высохшей глине
глядя
на неспешное
как на вечернем базаре
копошение
крохотных обитателей:

вечная тема
для любого
у кого
есть
несколько свободных минут
посмотрев
себе под ноги
как в детстве
открывая мир
бесконечно далекий
от твоих
волнений и радостей —

имеет значение
лишь то
что каждое
из времен года
придет в свое время

что сейчас
время
наполнять кладовые
пока день
дышит теплом
пока еще далеко
до серого шума дождей
до консервации входов
до бесконечно-долгого сна
в извилистых
темных тоннелях

муравейники в августе
живут
своей собственной жизнью
не переживая о том
что их не замечают
им достаточно
одного
из нескольких тысяч
ребенка
бомжа
зеваки

философов
мудрецов и пророков
давно нет
поэты
не смотрят под ноги
зарабатывая на жизнь
сочинением слоганов
бесконечно далеких
от бедных
и вечных истин

но
ребенок
бомж
зевака —
это не плохо
кто знает
кто
вырастет из ребенка
что можно
внезапно услышать
от того
кому негде
преклонить голову
и что
запишет в своем дневнике
праздношатающийся
любитель рассматривать
глиняные страницы
учебников
распахнутых
у него под ногами


***
СТРУГАЦКИЕ. АНТИРЕКВИЕМ
вот и не стало их

оба ушли
на закатные холмы Лимба

неторопливо шагают
по невысоким
пологим склонам

по колено в траве
кирпично-красного цвета
выращенной специально для них

продолжают свой вечный спор
теперь-то времени вдоволь

теперь вечно проваливаться
в жадный Джуп
напевая вполголоса
о ласточках за бортом звездолета

Колдун с Саракша
в прошлой жизни под ником Борис
спокойно смотрит на эту перспективу

с жалостью и состраданием
принимая как есть
больное
гомеостатическое мироздание

которое
как и лежачего в силоамской купальне
лучше не трогать

пусть пребывает в покое

Каммерер-Аркадий
как всегда, одержим жаждой деятельности
которую здесь
ни к чему не применишь —

ни жажды, ни голода

ни кусочка бумаги
ни огрызка карандаша

только беззвучный шелест
кирпично-красной травы в тишине
где ни пения птиц
ни вечернего хора цикад

но Каммерер-Аркадий
все доказывает
печальному мудрому оппоненту
что чудеса возможны

Быков
сумеет поднять Тахмасиб
из мрака и немоты
водородно-гелиевого шеола

даже с расколотым отражателем

в купальню к больному
заглянет
Жук в муравейнике

который не предполагался
в первоначальном сценарии

и все пойдет кувырком

впрочем
так уже бывало и прежде
в их совместном труде


***
не хлебом
единым
будет жив человек

вместе с колосьями
выросшими
там
где вытряхнул старый мешок
на дне сундука
терпеливо
ждет собеседник

спустя годы
самые
зачитанные страницы —
в книге псалмов

старый
морщинистый собеседник
потемневший
от времени
и непогоды

каждое из пятен
расскажет
свою историю

остров
помог познать
ветхий
размеренный ритм
растянутости и длинноты

лучше
чем богослов
научил
терпеливо развязывать
тугие узлы
и петли
таинственных судеб
чем-то
неуловимо похожих
на твою собственную

умножая стертый
невыразительный голос
любого из дней
на оглушительную акустику
текстов
где каждый
внезапно распахивает
сжатое в нем пространство
органного зала

спасибо за утра
которые
встречаешь как Ной
на вершине горы
глядя
на появление солнца
над спящими водами

за вечернее чтение
Екклесиаста
у огня

за отчаянный
крик пророков

чьи вопли
так часто звучали
из твоих уст
когда бродил в чаще
полон отчаянием
заставляющим
кричать как они
пугая птиц
умолкших в ветвях

спасибо
за эти страницы
потемневшие из-за сырости
во время сезонных дождей
в пятнах
от пищи и слез

всему свое время
время
возвращаться домой
взяв с собой
старую
тяжелую книгу
как самое ценное
из всего
что здесь получил


***
интеллигенты-ботаники
записавшиеся в народное ополчение
погибшие в первом бою
так и не разглядев, откуда она прилетела
та самая пуля
близорукими беспомощными глазами
лишенными залепленных глиной расколотых очков
сорванных взрывной волной

не успевшие прочесть ни Мастера и Маргариту
ни Клайва Льюиса
не прослушавшие очередную кассету Аквариума
на ночной кухне

да что там
даже о Достоевском успевшие прочесть лишь то
что сочла нужным написать о нем советская критика
намертво припечатав его официальной матерщиной
отечественной терминологии

все они
исполнившие заповедь о наибольшей любви
смотрят реалити-шоу
где главный герой, как в фильме Шоу Трумана
не подозревает о несметных воинствах зрителей
завороженно наблюдающих за перипетиями он-лайн сюжета

недостойный умыть ноги любому из них
дружно стонущих при каждом падении героя
неистово орущих, как болельщики, при каждой его победе
оглушительно хлопая крыльями

начиная дружную беготню в зале
где накрыт бесконечный, как галактика, праздничный стол
увидев, как в конце последней серии
герой приближается к двери
с табличкой EXIT



***
ЗАКХЕЙ
Боже, что Ты делаешь здесь
сижу, щиплю себя, нет, не сон
сидишь, улыбаешься
пьешь дорогое вино, с аппетитом ешь
у Тебя в лице нет и тени брезгливости
Ты весел и искренен

но Ты уйдешь и что мне делать?
Господи, половину имения я раздам бедным
если кого чем обидел, возмещу вчетверо

эмоции спасенного —
зрелище трогательное и смешное

один из тех
кто толпится снаружи, теснясь у окон
смотрит спокойно и пристально на хозяина дома
такого непохожего на самого себя

сейчас он надает себе обетов
до чего они все предсказуемы

но время кап-кап — дни, месяцы, года
все незаметно возвратится в свою колею
то, что ты наговорил — простительно
в такие минуты не соображаешь
подумай потом, успокоившись —
какая половина имения? а дети? что им оставишь?
ты всю жизнь положил на свою недвижимость
единственную реальную ценность
в мире обесцененных денег

идея отдать вчетверо всем, кому должен —
прости, даже обсуждать не хочу

подожди, Он скоро уйдет
вот уже одевается в прихожей
поводи Его, останься один, сегодня ты в эйфории
выспишься, утром выйдешь на службу
окунешься в привычную суету
там я загляну к тебе в кабинет
тогда и побеседуем


***
«сломается вот эта штука —
шкатулка не издаст ни звука!» ©
_____________

извлеки краеугольный камень из основания —
и портрет Дориана, подняв тяжелые веки
хищно взглянет в упор из зеркала

извлеки краеугольный камень —
и волшебная дверь с лязгом захлопнется
ключ высоко, не достать

где хлеб, говорящий тебе «съешь меня»?
где вино, что шепчет «выпей меня»?
на ту сторону не проникнешь

извлеки краеугольный камень —
и эльфийская речь наполняется шумом и яростью
языка Мордора

страницы, где текст —
словно зелень лугов, словно сады в июле
запечатаны, высушены, как мумия

тексты, где каждая строчка — как песнь
тускнеют выбитой в известняке эпитафией

стоишь, заблудившись посреди Книги Жизни
как в осеннем лесу
куда ни взгляни — безответные смыслы
словно чаща из голых сучьев

извлеки краеугольный камень —
и детская радость мозаик
в катакомбах под Вечным Городом
обернется «Садом земных наслаждений»

автор «Карамазовых» преобразится
в грузного босоногого проповедника
что, высунув язык
сосредоточенно вырезает ножницами жены
все чудеса из Евангелия

исказившие облик доброго, мудрого
учителя нравственных истин


***
И ЕЩЕ О МОЛИТВЕ
вцепись в Него мертвой хваткой
и не отпускай, как настойчивая вдова

как кто?

ну хорошо, как настойчивый вдовец

вцепись как клещ
потому что отступать некуда
как сказал сам себе колотящий в соседскую дверь
наполняя ночную тишь стуком и грохотом
все зная о вежливости и учтивости
но также зная все о гостеприимстве

будь глух к слову «нет» как ребенок
жизнь приучила
сдаваться прежде, чем услышишь отказ
проговаривая все варианты причин
не позволяющих услышать «да»

те, кто говорят тебе
что если дверь не открывают
значит есть другая, что уже открыта —
как всегда правы
но, сыны пророков
они опять заглянули в конец задачника
не зная, что делать с готовым ответом
к чему его пристегнуть

ты слушаешь их вполуха
продолжая пинать дверь ногами
поскольку руки сбиты до кровавых мозолей
помня твердо одно —

что даже если
откроется другая дверь
то не раньше, чем с этой слетит вся краска
от твоих пинков и ударов
blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah





Cбор средств на оплату хостинга
ЮMoney (Яндекс.Деньги) | Paypal

πτ 18+
(ↄ) 1999–2021 Полутона