РАБОЧИЙ СТОЛ
СПИСОК АВТОРОВНиколай Синехог
Казахстан mon amour
29-08-2026 : ред. Юлия Тишковская
1.
Катерине Божидай
сами в голове всплывают твои мерзкие,
нутром под самое седьмое пекло,
девятый нерв, сорок шестая строка;
привет и пока.
и покуда изнутри рвётся во
внешний мир,
вылезает прыщами, высохшим кислородом,
читаешь – и строки твои берут,
стерегут, не отдают супостату и врагу.
супротив два куста: с белыми и чёрными
ягодами – нет, это шахматы,
шашки, нарды, в конце концов – поддавки;
лист спускается на лицо реки
хоронит воду,
харонит нам передачки с той стороны.
как же не хочется этой _____
видны
внутри про_жилок жилки без апдейта,
земной свой путь от гейта и до гейта –
десной рукой проходку протяни:
вот тебе вексель на потерю буквы,
вот – голубое свечение тонких чувств,
косая чашка, исправляющий макрос,
самая нужная бумажка.
вот, ты разобралась уже (точно-точно!),
встань и иди,
прямо по зеркалу заводи –
это и есть нужный тебе ответ,
а может и нет.
2.
Но Жених посмотрит в моё лицо
Скажет
Забудь о нём
Забудь о них
Забудь о ней
Забудь и забудь
И иди сюда и иди сюда
Полина Барскова
опереться на боль свою как на тросточку,
поддерживающую палочку для ходьбы
и ковылять, привирая что так танцуешь;
чувства такие мальчику – да к лицу ли?
в этих годах переписки видно ни зги;
крики в подушку, слёзы, текут мозги;
минус передняя часть поясной извилины –
больше не помню, как говорил «люби меня».
и Жених задумчиво смотрит и щурит бровь,
и чадит лампада на выбеленный потолок;
без тебя не ок, и знаешь – с тобой не ок.
не твоё лицо, а значит другой пароль.
никаких расписок и подписей на стене;
я не помню как говорил «ты живёшь во мне»,
потому что память стала сечкой гречишной.
коллеги, связь нестабильна. меня вам слышно?
здесь не ловит вышка, мешает водоканал;
отсюда не дозвониться тем, кого ты не знал –
так управляет изгнанник этой своей страной.
так управляет изгнанник этой своей страной.
и слезинки лопочут солёно воде речной.
3.
бездомная паучиха смастерила себе
из лапок и веток дом
лапки взяла птичьи,
шерстинки – кошачьи
(кошка Бетти всё время гуляет рядом),
веточки ивняка
(за ветки она извинилась, благодарила,
а Бетти никто тут не любит, особенно птички,
чьи лапки взяла паучиха)
паучиха построила себе гнёздышко
крохотный шарик,
модель микрокосма
в паучьем масштабе
населила его хрустами и шелестом,
трепетанием нитей,
будущими паучками
пу-пу-пу, паучиха,
крепка ли твоя паутина
собьёт ли с пути нас
или других путников,
распутников, попутчиков,
паучьих исследователей,
что хотят дать тебе имя,
но не знают, какая ты́
но пока вокруг бродят бездомные коты,
говорливые или крикливые чужие дети,
опять же, противная кошка Бетти –
храни свой шарик из звенящей стали
из снов и воспоминаний
из такой прозрачной тонкой материи,
что в каждом сердце болела и выла –
а ты забрала её и смастерила шарик,
всеобщий маленький домик
и пёрышком вход защитила
4.
зая, в метро разрешается быть кем угодно;
хоть поперхнись до рвоты исходным кодом,
хоть не будь никем, мыльными пузырями,
осторожно закрывающимся дверями,
сотрудником в форме эскалаторной службы,
поездом, что по Кольцевой линии кружит,
песней нескладной в наушниках у подростка,
потёком, на стене путевой наростом,
нелепым объявлением, первопричиной,
взрослым серьёзным мужчиной,
хрупкой ранимой девочкой, бегемотом,
вкраплением в узор вестибюля (аммонитом),
объявлением на станции о пересадке,
одиночкой, офисным клерком, припадком –
понимаешь же, кем угодно.
прости, но
тебе, так вышло, это всё маменька нарастила
с таким наследством живётся неуязвимо,
правда совсем без любви, но
5.
прости меня я больше не вода
не мне радеть о сути состояний
не буду газ не стану ломкий лёд
не иней не дыхание навстречу
я не вода и этим что сказать
когда б не туча не прослойка дыма
курящегося в мирных облаках
не слёзы вниз не робкая прохлада
на маминой могиле простыня
тоже не я ведь я уже не снег
лопочет вниз воде соприкасаясь
не влага внутрь ни влага изнутри
ведь если воду примешься взбивать
получишь сливки мыло беладонну
кусочек камня робкую слезу
которая водой уже не станет
она другое что уже не я
она на поле марсовом весеннем
взойдёт сиренью вызревшем цветком
ромашкой белой луковицей пижмой
бессмертником хоть он и не вода
весёлым криком к тесному фаянсу
и стану я сказуемая форма
штрихами теста жданными двумя
6.
когда жизнь твоя ши или жи
оглядывайся на стеллажи
премудро сокрывшийся Розенталь
смотрит оттуда в даль
на линию жизни твою
и правит б аморальную на ю
вроде бы просто чёрточку перенёс
ан посмотри из гребёнки повырос лес
в нём заблудились понурые дураки
бухавшие у реки
в нём заблукала хитрая смерть твоя
обращённая в муравья
теперь лети лебёдушка ветром пой
кто остался навеки пчелой с тобой
луча золотинкой соломинкой из под крыла
вода не отторгнет то что вода взяла
оправдает тебя перед ангелами и людьми
главное чёрточку больше не подыми
главное пой пока остаётся город внизу
главное пой а я тебя донесу
7.
какой лес?
смешанный и широколиственный,
особенно если страшно было записывать.
по дороге от ада до места награды, прохлада сада
таит в себе ужика с кузовком шоколада.
таи в себе змейку, шипи; не так одиноко
шуршать вперемеж своему самоличному звуку.
шшш, незаметный, вслушайся: ну-ка;
шелестит на берёзе шальная бука.
произносит первейшую букву.
месяц тягуче сворачивается во клубочек,
празднует мурмурацию лунный котик.
меняй свою речь на звучание; первой ноте
даже не обязательно быть громкой, вроде.
главное – сладкой. кузовок шоколада – и точка.
что в себе тайна этих звериных зрелищ?
что если пляска звуков и тела необратима?
ужик находит себе ужика побратима,
сворачиваются в уроборос и светятся нестерпимо –
а речь не написана; как теперь это проверишь?
широколистья лопочут и робко танцуют тесно
от несчитываемого контекста.
8.
Полине Ходорковской
скоро я буду воспитывать голубей
на немецком я и не знаю это вот как
если у главы корабля есть корпус значит
есть синхронный глас у хрониста
чтобы глаз его видел то же
покупает апельсиновое ситро
смотрит на палимпсесты сквозь пузырьки
горлиц летящих к славе Господней
на языке воздуха и воды
скоро воспитывать буду я голубей
скоро да предварят ны щедроты Твоя
скоро запретят сети которые Ты
разрешил апостолам чтобы ловить человеков
поэтому надо воспитывать голубей
голубь – это немецкая сказка о перелётах
голубь – это ненецкая сказка о переплётах
о донесённых их пером но написанных не их
о немецкая речь пречистая и родная
облако пепла у головы поседевшей вишни
Лазарь истошно предвозвещает Пасху
он говорил: оттуда где слов не знают
были лишь голуби их кавардак и курлыки
апельсиновое ситро но оно не шипело
там вообще была тишина да и только
речь голубей это там где хватило чернил
их есть у нас и каждый немой платок
станет запиской если им оттереть слезу
хронист победил немецкого учителя в поддавки
шашки сверкали летя изнутри воды
9.
свинья пожертвовала свинье
донорскую почку;
отправляясь на сало
и на июльские шпикачки,
предварительно прохрюкала завещание:
«в тишине середины лета,
я, свинья Машка,
завещаю свой кроветворный орган
другой свинье;
пусть у неё будет возможность стать свиноматкой,
вырастить поросят,
вдоволь наваляться с ними в грязи,
целый час ботвиньи, вот это вот всё,
число, подпись,
хрю-хрю!»
большая языковая модель
перевела с языка поросячьей нежности,
завитого хвостика,
нелепых и милых ушей
на язык хирургической необходимости;
вот, при разделке животинки
(вы бы слышали этот визг,
когда её убили электрическим током)
бережно извлекли печень,
положили на лёд,
отправили на соседнюю ферму
язык нежности и любви
есть у каждой группы живых существ
это нас и определяет,
оставляя любовь в удел живым,
а нежность – в царстве вечного света;
сегодня он поросячье-розовый,
будто цветок из разбавленной молоком крови,
будто закат, будто цветение наоборот
10.
первого в советском союзе зооморфного Берендея
показали на фоне разноóбразных блядей;
их так корёжило,
нас – тоже
экзоморфный скелет человекоподобного существа
поглощали макрофáгини и трава;
только женский род,
потому что он – мизогин и моральный урод
выставка киборгианимического металлолома
происходила у вождя дома
в присутствии расширенной его семьи,
ибо все – свои
так неловко было внутри экспериментального образца,
демонстрирующего начало конца;
но все шутили, пытались естественно говорить,
улыбались на пол-лица
оператор кадавра, суперсекретный шифр
вскоре скомандовал: не дыши.
всё замерло. все умерли и не дышали.
сто лет спустя подробные чертежи
нашли гениальные алкаши,
а потом чья-то рука встряхнула стеклянный шарик
11.
ты только держись, но
время смерти объявляют
чтобы подчеркнуть время жизни
и сдать в архив
превратив реального человека
в статистическую единицу
а любые совпадения –
в стихи
b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h
