RSS / ВСЕ

|  Новый автор - Елена Зейферт
|  Новый автор - Евгений Матвеев
|  Новый автор - Андрей Дмитриев
|  Новый автор - Михаил Бордуновский
|  Новый автор - Юлия Горбунова
|  Новый автор - Кира Пешкова
|  Новый автор - Егор Давыдов
|  Новый автор - Саша Круглов
|  Новый автор - Сергей Мельников
|  Новый автор - Лотта Заславская
СООБЩЕСТВО ПОЛУТОНА
СПИСОК АВТОРОВ

Борис Херсонский

Расписание занятий

01-09-2017







Расписание занятий
Посвящается (верней, возвращается) И. Бродскому

* * *
Первое сентября. Я снова за партой. Вращаю
головой на шарнирах, и почти ощущаю
руку судьбы, одергивающую короткий китель суконный,
темно-серый, гимназически-сталинского покроя.
Я сижу за коричневой партой с черной крышкой наклонной,
свидетель и соучастник. Я знаю имя героя,
но не выдам его врагам. Чья-то фуражка с кокардой
(веточка лавра, «СШ», учебник раскрытый)
раздавлена в раздевалке. Стена с изгаженной картой
ягодиц-полушарий. Лужа вокруг чернилки разбитой.

Первое сентября. Я за партой с наклонной крышкой
сижу, наклоняясь вперед, упираясь взором
в чей-то затылок с короткой неровной стрижкой,
украшающей детский череп, в котором
тот же порядок мыслей, дат и понятий,
что и в моем. В соответствии с расписаньем занятий.

Марья Павловна. Седина с оттенком горчицы.
Чередование точек, цифр и «нб» в журнале.
На стенке в сортире лозунг: «Мочиться, мочиться, мочиться!»
Циркуль и ручки гремят в голубом пенале.
Никитка летел с колокольни, расставив крылья.
Нам служил образцом (и мы ему не мешали)
гипсовый мальчик кудрявый, покрытый пылью.
За фанерным столом старуха в цветастой шали
долбила что-то свое, а мы — просто чихали
на все. Если спросят урок, притворяемся, что читали;
если «который час?» — отвечаем, что мы не вечны;
если щупают пульс — бездыханны и бессердечны.


* * *
Без головы и без рук, но с крыльями — это Нике.
Окочурился в муках Мичурин, свалившись в саду с клубники.
Стоит, ликуя, статуя в лучах заката, в руках граната.
Гонта нежит-режет детей, говоря: выбачай, громадо.
Григорий мочит-мучит Аксинью, она и рада.

Не дожидаясь милости, равнодушно глядит природа
на наши младые жизни у их гробового входа.

В кладовке технички — швабры, ведра, знамена
плюс ободранный стенд: «Вспомним всех поименно».

Полдень. Звонок с урока или звонок трамвая?
Вечером светит окошком девичья душевая.

Ночь. Звезданутый космос. В спутнике тявкают суки.
Не забыть увиденный сон. Проснуться и вымыть руки.


* * *
Хлебни чечевицы, браток,
хоть ложечку, хоть глоток.

Учись, постигай, расти:
первородства тебе не снести.

Потом, теперь, все равно
рука слепого отца
не отличит руно
от волос на груди мальца.

Расти, учись понимать,
что затевала мать.

Ощути на губах
разваренной каши слизь,
носом уткнувшись в пах,
откуда мы все взялись.


* * *
Я сижу за маленькой партой с наклонной крышкой.
Ноль на ноль получается ноль эмоций.
Математик Антон Романыч страдает отрыжкой.
Он говорит: «Это вам еще отрыгнется!»

День начинался гимном из радиоточки,
продолжался чуть теплым чаем, яичком всмятку.
Тучка-сучка, скажи, где проводила ночку?
Два в дневник, три в уме, четыре в тетрадку.
На лучшем фикусе (накось фикуса!) кто-то обгрыз листочки.
Кто загубил растенье? Кто бросил окурок в кадку?

Костер-трезуб над честной звездой — пентаграммой.
Золотая головка в белой круглой розетке.
Алый галстук с чернильным пятном. Цветовая гамма,
что называется, шик восьмой пятилетки!

Где свобода и равенство, там воцарится блядство.
Где воцарилось блядство, там неизбежно счастье.
Капитализм присваивает общественное богатство.
Встань. Раздели марксизм на три составные части.

Человек вылетает в космос, а ты — из школы.
Политинформация. Как дела во Вьетнаме?
Правильный мир без жвачки и кока-колы.
На линейке под барабан выносят красное знамя.
Ленин все еще с нами. Боже, что будет с нами?
Вызывают в медпункт. Опять под лопатку уколы.


* * *
Без прав переписки.
(С утра — переклички).
Тут предъявляют иски.
Тут нашивают лычки.
Тут пишут фамилии
со строчной буквы или (и)
заключают в кавычки.

Тут дышат, по струнке стоя,
в лицо направляя выдох.
Тут выход вперед из строя —
это единственный выход.

Тут всегда одинаков
вес пайки из хлеборезки.
Тут позади бараков
затачивают железки.

Тут разбиваешь надежды,
как коленки трехлетка,
о пустоту, где прежде
стояла стальная клетка.

***

Школьный двор. Как положено, во дворе
ученики-мученики выстроены в каре,
что полк на плацу. с полками жить - по полчьи выть..
Мальчики вырастут – будут шпионов ловить
охранять границы, тюрьмы, и все такое,
давать отпор врагу железной рукою,
пить горькую. Забивать косяк на пустыре.
А пока стоят в каре на школьном дворе.
Барабан отбивает морзянку: точка-точка-тире.

Выпускник- дылда идет, глядя вниз и вперед,
у него на плечах первоклассница. Маленький рот
сжат и сосредоточен, передничек с кружевами
поверх платья. Кумачовый плакат со словами
о книге, источнике знаний, на серой глухой стене.
Источник знаний течет широко по нищей стране,
впадая в Каспийское море, с Волгою наравне.

Выпускник- дылда идет. Ладони его
придерживают коленки девочки. Ничего,
все скоро кончится. Сияют белые банты
и медные трубы, наяривают музыканты,
им сегодня еще успеть хоронить гебешного генерала,
там тоже цветов завались и народу будет немало.
А девочка держит в руке колокольчик, и он
молотит-колотит, в ушах отдается звон.
Директор в военной форме, даром что без погон.

Белые нитяные чулочки. Босоножки, из них торчат
пальчики. Девочке тоже нянчить внучат,
тянуть до пенсии, ставить подпорку
под веревку с бельем, размачивать корку
в молоке, лежать под простыней с застывшим лицом,
рядом с погибшей страной - и дело с концом.

А пока директор толкает про девятнадцатый съезд.
Колокольчик колотит-молотит, как им не надоест?
(2007)


* * *
Бог в Египте, период в теннисе. (Сет)
Весной из частей составляется головоломка. (Осирис)
Волка бьют не за то, что сер, а за то, что (сед).
Из чудесницы в яме получается (силос).

Это на пользу скоту. На выгоне и в загоне.
Во лбу теленка звезда сияет как на погоне.
На подобные звезды с размаху падает обух.
Как говорится, на мясо, на заслуженный отдых.

Пожирает своих детей. (Родина или Юпитер).
В фелони, епитрахили, камилавке (протопресвитер).
Завыва над Днипром шырокым сердытый (витэр).

Это на радость певцам. Хором, скопом, оравой,
над простором, покрытым позором, прикрытым славой,
лейся-вейся песня моя, песня сладкой-краткой надежды,
играющей в прятки-складки тела или одежды.

Учил, что все — из воды. (Муж финикийский Фалес).
Неприличное с крыльями. (Дионисийский фаллос).
Раздели, что умножил. Ответь: куда подевалось?

Да все туда же — в дыру, жерло, скважину, шахту,
на фоне черной доски или тоски, все равно, в руках ты
не удержишь почти ничего, кроме кусочка мела,
крошащегося по прямой — от пункта А до предела.

Парка, богиня судьбы, по профессии (пряха).
Любимая часть бревна во дни Иоанна. (Плаха).
Заповедь номер одиннадцать. (Не испытывай страха).


* * *
Я сижу за маленькой партой. Мне говорят: «Не горбись!»
Девице в переднике белом — что-то про девичью гордость.
Сидящим за партой слева: «Прекратить разговоры!»
Сидящим за партой сзади: «Хулиганы, ублюдки, воры!»

Каждому — по заслугам. Сестрам — по серьгам. И братьям
тоже перепадает. Впрочем, вовек не понять им,
запустившим битлоподобную челку на лбу и гриву,
гипсового подростка, что скушал без спросу сливу,
но моментально раскаялся — и сразу вышел на ниву
всеобщего благоденствия, и спустился на берег Волги
посмотреть, как плещутся щуки, послушать, как воют волки.
Тут-то его и слепили — с кучерявой головкой,
книжкой, прижатой к груди, толстовкой или поддевкой,
перехваченной вокруг талии (жаль — не шеи) веревкой.

Листья фикуса, в трубку свернувшись, торчат над кадкой.
К зубу зуб приклеен молочной ириской сладкой.
Марья Павловна пишет, склонясь над моей тетрадкой:
«Внешний вид неопрятен — много чернильных пятен.
Сочинение не по плану. Смысл не всегда понятен».
blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah