РАБОЧИЙ СТОЛ

СПИСОК АВТОРОВ

Звательный падеж

Максим Щербина. Пьесы

09-09-2010 : редактор - Женя Риц





Максим Щербина родился в 1986 году, живёт в Запорожье



         ЭКСПРЕСС-ПЬЕСА В СТИЛЕ ГУСАРСКОГО БАРОККО

   Действующие лица

   Мольер – последний гусар.
   Юдоль – роковая, роскошная, раскованная, но рослая.
   А также: цыгане, участковый, лай койота, наряд милиции, трамвай, конь и голова медведя.

   Место действия: поселок городского типа того

   Действие первое
   За столом сидит Мольер и крутит усы. Входит Юдоль. Мольер падает под стол. Вслед за ним падают усы.

   Действие второе
   Мольер все еще под столом
   Юдоль: (взволнованно) Ой, молодой человек, что это с Вами и с усами?
   Мольер: (потирая ушибленный ус) Шальная… пуля. В сердце прям.
   Юдоль: Вам бы наверно к эскулапу не помешало?
   Мольер: (влюблясь бесповоротно и окончательно) Какому врачу!? Цыгане – лучшее лекарство!
   Юдоль: (задумчиво): Я слышала, но не верила.

   Действие третье
   Где-то у цыган.
   Мольер: Вот, а Вы слышали и не верили! (показывает рукой на живых цыган - цыгане кивают и говорят галей-галей)
   Юдоль: Ка-а-акие заба-а-авные! Киди-киди-киди… (в ответ слышится дружелюбное галей-галей)
   Мольер: (гордо) Дык! Товарищи (к цыганам), покажите что умеете (звучит как галей-галей).
   Цыгане вскакивают, и начинают по очереди красть соседского коня и засосываться в пасть к медведю. Сцена тонет в пыли и хороводах.

   Действие четвертое
Вечер, вокруг лежат изможденные цыгане, конь, медведь и почему-то участковый, обвитый мехами гармони как посредственная мумия.
   Участковый: Я, конечно, извиняюсь (пытается встать, но ему мешает гармошка), но мне бы показания счетчика…
   Мольер: (серьезно) А что он натворил?
   Участковый Да нет вы не поняли (окончательно запутывается в гармошке)
   Юдоль: (кокетничает) Ой, тут как-то скучно, а пойдем отсюда.

   Действие пятое
   Какой то лес на окраине другого леса – вокруг темно как в лесу, пахнет лесом.
   Мольер: (мечтательно начинает доставать из кармана бесконечный платок оставшийся после встречи с цыганами) Да, с цыганами сравниться, но вряд ли. И тут действительно не скучно
   Вдалеке слышен лай койота.
   Юдоль: (передразнивая койота) И что мы здесь делаем?
   Мольер: Желание дамы – закон, а поэтому мы будем пилить ель.
   Достает пилу дружба и пытается показать как надо пилить ель. У одного плохо получается. Просит Юдоль помочь - вдвоем у них получается показать как надо пилить ель вдвоем.

   Действие шестое
   На сцене спиленная ель, наряд милиции, сломанная пила. Слышится вой койота.
   Наряд милиции: Значит ель спилеваеваем
   Наряд милиции заплетается и говорит невнятно, потому что это уже седьмое пресечение спиливания ели за день.
   Мольер: Дык (гордо, не понимая всю плачевность ситуации)
   Юдоль: (спасая ситуацию) Милиционеры, а пистолет покажите?
   Мольер начинает усиленно кивать, показываю всю блестящесть идеи Юдоль. Наряд милиции краснея и смущаясь достает пистолет, и начинают его показывать.
   Час спустя.
   Юдоль и Мольер всячески пытаясь не заснуть продолжают смотреть на демонстрацию табельного оружия. Начинает светлеть. Вдалеке слышишься уставший лай койота.

   Действие последнее
   Шесть утра, остановка трамвая. Мольер и Юдоль уставшие но потрясенные необычностью проведенного вечера, просто сидят. Мимо проходит трамвай.
   Трамвай: Ждёте?
   Мольер: Нет, блин, ель пилим!!!
   Юдоль: (толкает Мольера в бок) Он пошутил! Конечно, ждем!
   Юдоль и Мольер принимают позы двух уставших и ждущих, которые действительно устали и ждут, а не пилят ель. Получается лучше, чем на генеральной репетиции.
   Трамвай: Другое дело. Заходите!
Мольер и Юдоль заходят в трамвай, усаживаются. И только тут замечают, что трамвай полон цыганами и одним конем. В углу сиротливо валяется чей-то китель перепутанный с гармошкой. В другом углу стоит спиленная ель со вкусом украшенная кобурой. Вдалеке слышится вой койота.
   Трамвай: Осторожно, занавес закрывается.



         МУКИ ТВОРЧЕСТВА

   Действующие лица

   Тахир Закиров – обыкновенный торговец необыкновенной фруктой. Да-да, именно фруктой. В раннем детстве очень много читал
   Закир Тахиров – младший брат Тахира, человек светлого и утонченного склада ума, студент 3-го курса мединститута, гордость целого склона горы Аюджан
   Вазген – владелец сауны «У Вас Гена?», знает три русских слова – жюри, еж и электрофорез. Мечтает стать воспитателем в соседнем интернате – «я всегда очень трепетно и с любовью относился к этим маленьким созданием Аллаха» (литературный адаптация – дело рук автора)
   Марына – главная героиня (простите неуместную рифму), вахтерша соседнего интерната, симпатичная, добрая и открытая девушка лет 53-х. В нее тайно влюблены все герои пьесы.
   Робин Честерфилд – гражданин Соединенных Штатов Америки (Минесота), приехавший в Украину просто проповедовать. Когда волнуется – переходит на русский язык, стараясь подражать Маяковскому.
   Агасфер – герой эпоса или просто эпический герой.

   А также: рабочие самых разных специальностей и разрядов, муха, морской пехотинец, американский консул, медсестра, санитары (2 шт.)

   Место действия – вокруг нас


   Действие первое

   Пустая комната в пустом доме, на пустом ящике из под пустых бутылок сидит Тахир и смотрит в пустой кошелек совершенно пустыми глазами, и что-то бормочет.

   Тахир: Одыночэства, как ти пиринасэлэно…
   Входит Робин. Робин одет в косоворотку, джинсы и одну вьетнамку
   Робин: Ай хиар ю сэд адиночьество?
   Тахир: Лив ми алоун! Тьфу… Зачэм пиришол, да?
   Робин: Ноу быть адиноким! Ноу! Билив ин ауэ год Иешуа!
   Тахир: (Внимательно смотря на вьетнамку) Паследний христианэн умир на крыстэ. Тьфу… (Начинает нервничать) Зачэм пиришол, да?
   Робин: Ай маст сейв ёур заблюдши соул!

   В комнату заходят рабочие и, не обращая совершенно никакого внимания на дискутирующих, начинают белить, пилить, стелить и крутить. Один из рабочих опускает шпатель и начинает внимательно изучать вьетнамку Робина.

   Тахир: Душа - эта Бох, нашэдший пириют в тэле чэлавэка. (Чуть не плача) Зачэм пиришол, да?
   Постепенно все рабочие перестают работать и внимательно разглядывают вьетнамку Робина.
   Один из рабочих: (не отрывая взгляда от вьетнамки) Если обувь по ноге, то она отвратительно выглядит.
   Робин: (обращаясь с вызовом к рабочим)
   Зачем на вьетнамку смотришь, рабочий?
   Бери перфоратор и дальше ворочай! (складывает руки на груди)

   Ошеломленные ораторскими способностями рабочие сбрасывают фуфайки (под ними оказываются футболки запорожского Металлурга), и начинают танцевать канкан. Из колонок слышно "Объяните же нам вахтеры"... Робин и Тахир, охваченные всеобщим душевным подъемом, присоединяются к танцующим. Свет на сцене постепенно гаснет, занавес медленно смыкается. В самый последний момент из-за занавеса слышится голос Тахира

   Тахир: Зачэм пришёль, да?

   Занавес

   Действие второе
   Комнатка вахтера в соседнем интернате. У маленько телевизора сидит, согнувшись в три погибели, симпатичная Марына. Телевизор выключен. По экрану ползает муха.

   Марына: (наблюдая взглядом за мухой) Вот так и мы всю жизнь ползаем, ползаем, даже не понимая по чем и зачем…

   Муха удивленно смотрит на Марыну, потом, словно вспомнив о каких-то важных делах, вальяжно вылетает в окно.Марына, оставшись одна, достает инструкцию от телевизора и начинает читать вслух и с выражением. В комнату незаметно входит Закир, и, очарованный мелодичным чтением Марыны, начинает подпевать, используя вместо микрофона висящий на шее стетоскоп.

   Закир: Я был сегодня на практике, в бальничке районной. (Марина вздрагивает от неожиданности) Так там целую футбольную команду привезли. У всех – общее истощение организма. Говорят перетанцевали…
   Марына: (делая недовольное лицо): Фи, какой вы неоригинальный. Вот когда мой папа к маме на свидание ходил, он обязательно вычитывал перед этим пару анекдотов, ну, чтобы матушку уважить. И обязательно смешных. А чувство юмора у батеньки было отменное – бывало, соберет крепостных, а потом снова разберет. И так до полуночи.
   Закир: (напевая в стетоскоп «Оуу дарлин») Вы представляете, перетанцевали.
   Марина: (глядя в потолок) Или вот еще был случай: пошла как-то маменька сушек к хлебу купить, и не вернулась. А батенька взял да и построил в память о маме хлебобулочный завод. И назвал его «Мать». Теперь каждый раз, когда я прошу в киосках хлеб «Мать» сразу вспоминаю маменьку.

   Занавес с грохотом падает прямо на Закира и Марыну. Где-то в глубине сцены слышится тихое и несмелое «дзззззззззз».

   Действие третье
   Сауна «У вас Гена»? В парилке сидит Вазген и читает записки Пестолоцци. Рядом хаотично разбросаны книги Ушинского, Спенсера, Корчака, Руссо, Лесгафта, Чернышевского. Градусник показывает +123. На самой верхней полке лежит Агасфер и хитро улыбается.

   Агасфер: Не жарко тебе, фейхеле? Аууу, педаго-о-о-г?
   Вазген: Жюри ёж, да?
   Агасфер: Ну-у-у, зачем ты так грубо. Ты представь, в каком веке мужик жил! Представил? Да они ж еще верили, что верблюд это два разных животных – одно сзади, а другое - спереди! А ты говоришь, когнитивный диссонанс, когнитивный диссонанс…
   Вазген: Электрофорез ёж, да? Агасфер: (доставая из воздуха сигарету и прикуривая о спину Вазгена). И ты хочешь этому детей научить?
Градусник показывает +138
   Вазген: Зерофорткелэ жё, да?
   Агасфер: Слышь, француз, с такой философской концепцией тебе надо тебя самого самому тебе себя учить.
   Градусник показывает +152
   Агасфер: А ты слышал, вчера в театре на премьере «Мухи цокотухи» двух актеров травмировало? На них занавес упал…
   Вазген: (смахивает со лба прилипшие волосы – волосы падают на пол парной) Да и х..й с ними! Читать не мешай! Ну хуже Иуды, чесн слова!

   Градусник лопается. Осколки разлетаются по парной и превращаются в снежинки. С верхней полки спускается Агасфер в костюме Вазгена и начинает петь песни Валерия Сюткина. Вазген совершенно спокойно продолжает читать Пестолоцци. Гаснет свет. В воздухе видны одни только снежинки. Они плавно опускаются на пол парной и превращаются в пар, который, поднимаясь к потолку, снова превращается в снежинки. С задних рядов слышится отчетливый зевок.


   Действие четвертое:

   Районная больница. Палата интенсивной терапии.
   На кровати лежит загипсованный по пуп Закир. На соседней койке Марына – у нее загипсована рука, рука по-прежнему судорожно сжимает инструкцию от телевизора. Через койку лежит Тахир, он тощ, и весь опутан капельницами. Рядом в аналогичном состоянии гражданин Соединенных Штатов Робин Честерфилд.
   Рядом с Робином сидит морской пехотинец и американский консул. Оба с интересом смотрят на стоящую под кроватью Робина вьетнамку. В самом углу, за ширмой постанывает обгоревший процентов на 65 Вазген. По палате взад вперед, аки молодой Кутузов, расхаживает Агасфер.
   Из соседней палаты слышится «Бееелыее обои, чернааая посуда...». Ощущение такое, будто кто-то танцует канкан.

   Закир: (достает стетоскоп и начинает в него петь) Ка-аа-ак здорово, что все мы здесь сегодня собрались!
   Марина лицом пытается изобразить ситуацию, когда всем действительно здорово. Выходит плохо.
   Агасфер: Случайность – это всего на всего незамеченная закономерность
   Тахир: Зачэм пришель, да?
   Тахиру вторит из-за шторы невнятное «Жюри еж, да?»
   Агасфер: (не обращая внимания) И поэтому если кто-то еще не догадался – я вам скажу: вы все попали сюда не просто так!
   Марына: (визгливо) Что за менторский тон?
   Агасфер: (тревожно оглядывается вокруг, словно что-то ищет. Наконец замечает вьетнамку Роберта и успокаивается) Вы все попали сюда потому, что сильно отдались искусству, творчеству, вдохновению! Вы сильно любили свою собственную музу и бежали от реальной жизни. Вы находили удовлетворение в словах и жестах, в эмоциях и чувствах. Вы слишком близко подошли к … (замолкает и вздрагивает) Тахир – любил танцевать..
   Тахир: Зачэм пришель, да?
   Агасфер: …Вазген боготворил литературу…
   Вазген: …электрофорез ёж…
   Агасфер: …Закир, жить не мог без пения…
   Закир: (бьет пальцам по стетоскопу, словно настраивает микрофон) Ай кэн лив йор хэт он!
   Агасфер: …Марына не видела себя без театра…
   Марына: …видел бы Вас мой папенька! Ну что за моветон…
   Агасфер: …а Робин возомнил себя Маяковским…
   Робин: (волнуясь) Говоришь искусство ложь?
   Врешь – не возьмешь!
   Буржуазная вошь!
   На твою рожу пролетарий найдет нож!

   Агасфер: (резко переменившись в лице – теперь он похож на выпившего отца автора этой пьесы) Но, как оказалось я тоже грешен. Совершенно бездарный в чем-либо, я испытывал лишь одну страсть – страсть находится как можно ближе к творческим людям. Быть с ними рядом, есть с ними одну еду и пить одну воду. Я замещал свою полную бездарность ощущением причастности к созиданию чего-то чувственного, чего-то вечного, чего-то что будоражит и затрагивает самое интимное и сокровенное – душу! И за это я буду наказан вместе с вами! Сейчас! Немедленно!
   Консул и пехотинец: (хором) А мы не причем, сэээр!
   Марына: (гордо вскидывая загипсованную руку с программой) Да будьте же мужчинами!

   Эпилог
   Медленно и протяжно открывается дверь. В палату заходит дородная медсестра, этакая Фрекенбок от медицины. За ней входят два санитара с носилками (внимательный читатель в одном из санитаров узнает автора пьесы). На носилках лежит огромная 24-литровая клизма – на клизме нарисован смайлик. Сестра с легкостью поднимает клизму и заходит за ширму где лежит Вазген.

   Вазген: (игриво) Электрофрез е….
   Фраза обрывается на полуслове душераздирающим криком.
   Агасфер: (улыбаясь, начинает расстегивать ремень) Ну, я вторым пойду, а дальше уж сами решайте, кто третий, кто четвертый..
   Агасфер начинает идти к ширме, но на полпути останавливается и обводит взглядом зрительский зал. На задних рядах кто-то перепугано ойкает.
   Агасфер: (заглядывая в душу каждого зрителя) Вы все еще читаете Есенина? Тогда мы идем к Вам.

   Занавес



         ГРИША И ВЗРОСЛАЯ ЖИЗНЬ

   Пьеса написана специально для магнитогорского театра юного зрителя «Сеньор помидор-junior».

   Действующие лица

   Гриша – мятущийся десятиклассник, названный в честь Бориса Акунина. Угрюм и невесел, ибо находится в постоянном поиске смысла жизни, Бога и настоящей дружбы.
   Говорливый глобус – лучший друг Гриши. Благодаря отсутствию государственного финансирования театра напоминает сдутый мяч. Картавит из-за трещины в районе Северного полюса
   Замвиль Эммануилович – хозяин сети социальных аптек «36,9». Грузен, авантажен и хамоват, но в душе и предплечьях волшебник.
   Ку Лек – гастарбайтер. Корею покинул в утробе матери, поэтому по-корейски знает только морковку. Но язык все равно коверкает. На данный момент его роль в пьесе не совсем ясна.
   А также: стропальщик Витольд, газоспасатель Жан, водитель, пассажиры троллейбуса (29 шт.), зеваки.

   Место действия: дороги, поля и переулки некоего, близкого сердцу каждого фантазера, городка.

   Действие первое

   Восемь утра. Переполненный троллейбус, следующий по маршруту Огнеупорный завод – Шлаковый карьер. У задней двери зажатый между стропальщиком Витольдом и газоспасателем Жаном стоит Гриша с глобусом под мышкой.

   Гриша (тихо бубнит себе под нос): Эээй, дру-у-у-ужба! Ээээй, смы-ы-ы-ысл! Ээээй, Бо-о-о-ог!
   Газоспасатель Жан: (хлопает по спине Гришу, указывая на глобус) Что, малый, футболист?
   Гриша: (внутренне сжимаясь, протягивает сквозь зубы) Ээээй, смы-ы-ы-ысл!
   Газоспасатель Жан: (понимающе) Эх, мне в твои годы тоже двенадцать было.
   Стропальщик Витольд (на весь салон): Кто-нибудь задумывался о том, что цепочка ДНК – это на самом деле всего лишь шифр, скрывающий карму?
   Газоспасатель Жан (отвлекаясь от Гриши): Ну, я задумывался, и че?
   Стропальщик Витольд:(хлопает его по спине): Молоток!
   Несколько минут едут молча.
   Стропальщик Витольд (громче): Я сказал молоток!
   Газоспасатель Жан (нехотя): Ну, пусть будет катехизис.
   Стропальщик Витольд (не задумываясь): Супрематизм!
   Газоспасатель Жан: Ну, пусть будет манкурт.
   Троллейбус резко останавливается, из кабины выглядывает водитель и громко кричит «Браво!» К нему присоединяется весь салон. Жан и Витольд кланяются. Через минуту троллейбус снова трогается.
   Гриша (чуть не плача): Эээй, дру-у-у-ужба! Ээээй, смы-ы-ы-ысл! Ээээй, Бо-о-о-ог!
   Глобус (из-под мышки): Подбери шопли, шапляк, день только рашдаетша. Нам на шледующей выходить!


   Действие второе
   Посреди безлюдного поля стоит пустой троллейбус. Троллеи заканчивают просто в воздухе. На подножке сидит Гриша и баюкает глобус.
   Гриша (одними губами): Эээй, дру-у-у-ужба! Ээээй, смы-ы-ы-ысл! Ээээй, Бо-о-о-ог!
   Из-под троллейбуса высовывается улыбающаяся голова.
   Голова (жизнерадостно): Трансмиссия таво, ты-дых-ты-дых. Нимагу помощь.
   Гриша (в пустоту): Они все ушли… Все… Даже Жан…
   Глобус (обращаясь к голове): Будьте добры, предштавьтешь. У вас ешть реквишиты?
   Голова пропадает под троллейбусом. Через мгновение появляется рука и протягивает Грише тисненный золотом полиэтиленовый пакет, на котором витиеватым шрифтом написано «Дао помощи».
   Голова (из-под троллейбуса): Ку Лек. Я – Ку Лек. Дао помощь.
   Глобус (откашливаясь): Григорий, к Вам гошподин Ку Лек
   Гриша (сквозь зубы): Впустите
   Ку Лек выбирается из-под троллейбуса и кланяется.
   Гриша: У вас есть ответы?
   Ку Лек: Трансмиссия таво, ты-дых-ты-дых. Помощь нимагу – ответы магу.
   Гриша: (удовлетворенно) Я так и думал – Азия загадочный континент. Поэтому, чтобы хоть как то уравновесить количество непонятного, люди вынуждены рождаться с ответами. Или хотя бы с понимаем пути, который надо пройти, чтобы эти ответы получить…
   Ку Лек: (переминаясь) Так спрасивать будите или я посёль?
   Гриша: В чем смысл жизни?
   Ку Лек: Васей или моей?
   Глобус (раздраженно): Грашданин, прекратите кривлятша.
   Ку Лек (краснея, откашливается): Вашей или моей, Григорий?
   Гриша: А какая разница?
   Ку Лек: Разница как между Васей и вашей, как между Гришей и грушей.
   Гриша (нервно): Я попросил бы без невнятных метафор.
   Ку Лек (жестко): Вы правильно заметили – в положении просящего находитесь именно вы. Поэтому если нужен ответ, то только с метафорами, невнятными аллюзиями, завуалированными отсылками к классикам …
   Гриша (перебивает и заканчивает): … на асфальте. Знаем, проходили. Нас это не устраивает. Нам надо чтоб просто и со вкусом…
   Глобус (мечтательно): …Шато Тальбо урожая 1996 года.
   Ку Лек (добродушно): Ну и пошли вы оба нахуй.
   Кореец снимает с себя замусоленную фуфайку, кирзовые сапоги, ватные штаны, складывает все это аккуратно в пакет с надписью «Дао помощи» и, пробормотав «Намастэ», убегает в поле, периодически сбиваясь на приставной шаг.
   Гриша (глядя вслед растворяющей на горизонте фигуре): Приветливых землепашцев тебе, о, луноликий друг…


   Действие третье

   Тихая улочка где-то в пригороде. Из витрины аптечного магазина торчит задняя часть троллейбуса. Вокруг толпятся зеваки, в которых внимательный зритель без труда признает давешних пассажиров троллейбуса. Привалившись спиной к огромному заднему колесу троллейбуса, прямо на земле сидит Гриша и баюкает глобус. Над ним стоит грузный и авантажный мужчина в халате, и меланхолично рвет на себе волосы.
   Мужчина в халате (берет Гришу за подбородок и смотрит ему прямо в глаза): Меня зовут Замвиль Эммануилович. Весь испорченный вами Пиносол принадлежал мне. Так то, сушите весла, беспородные гусары.
   С этими словами Замвиль Эммануилович закатывает рукав халата и демонстрирует всем желающим выцветшую татуировку, на которой два усатых мужчины держат весла над костром. На веслах читается надпись «Вэдэвэ, а мы на дачу».
   Гриша (сглатывает): Троллейбус большой, а я маленький.
   Замвиль Эммануилович (успокаивается и присаживается рядом с Гришей): Что ж вы сразу не сказали-то…
   Глобус (осмелев): Какое-то штранное у ваш имя. Што оно обошнашает?
   Замвиль Эммануилович (по-отечески улыбаясь): Все просто, как реформа орфографии 1918 года. Замвиль – значит заместитель Владимира Ильича.
   Гриша: По какой части?
   Замвиль Эммануилович: По части целого.
   В толпе слышатся робкие улыбки.
   Глобус: Тогда у наш к вам вопрош…
   Гриша (перебивая): …личного порядка.
   Замвиль Эммануилович: В чем смысл жизни?
   Гриша: Откуда вы?..
   Замвиль Эммануилович (поднимая вверх указательный палец): Вы не забывайте, чей именно я зам…
   Улыбки в толпе становятся все громче.
   Гриша (перекрикивая улыбки): Так в чем же он?
   Замвиль Эммануилович закатывает второй рукав и демонстрирует Грише еще одну татуировку. На ней изображен Анатолий Карпов шахматная доска и Иисус Христос.
   Замвиль Эммануилович (поправляя рукав): Если вы заметили, то положение фигур на доске не в пользу Анатолия Евгеньевича…
   Глобус (авторитетно): Мат в два хода…
   Замвиль Эммануилович (довольно): Именно! Теперь понятно?
   Гриша: Нет.
   Замвиль Эммануилович (сплевывая): Эта татуировка статична? Статична. Значит что? Значит - эта шахматная партия никогда не будет доиграна. Но ее исход ясен уже сейчас? Ясен. Вот и все.
   Гриша: То есть вы хотите сказать, что все так просто?
   Замвиль Эммануилович кивает и присоединяется к толпе зевак, тут же сливаясь с ней.
   Глобус (взволнованно позабыв шепелявить): Но ведь этого не может быть!
   Гриша (набирает полные легкие воздуха и кричит что есть мочи): Нееет! Но как же так? Эээй, дру-у-у-ужба! Ээээй, смы-ы-ы-ысл! Ээээй, Бо-о-о-ог!
   Звук Гришиного голоса крепнет, становится все сильнее и сильнее. В конце концов, в помещении театра начинают лопаться лампочки. Как только лопается последняя, занавес опускается, обволакивая троллейбус.



         АФАНАСИЕВИЧИ

   Миниатюра в одно действие, зато иногда в стихах.

   Действующие лица:

   Михаил Афанасиевич – на первый взгляд писатель Булгаков
   Афанасий Афанасиевич – на первый взгляд поэт Фет.

   На сцене кровать. На кровати, укрытый шинелями, лежит Михаил Булгаков. Он не может заснуть. Его мучает бессонница. Бессонницу прерывает стук в дверь. В комнату входит Афанасий Афанасиевич Фет. Как мы знаем из учебников русской литературы - Фет известный русский поэт. Поэтому не удивительно, что он, как и все поэты, говорит исключительно стихами.
   Афанасий Афанасьевич мнется в прихожей, делая вид, что стесняется войти. Выдающийся русский писатель долго и пристально смотрит из-под шинелей на выдающегося русского поэта. Неловкую паузу нарушает сам Булгаков.

   Булгаков: Что привело вас в гости, друг?
   Фет (задумчиво): Очередной Сансары круг…
   Булгаков: Что-что, простите?
   Фет: Не важно…. Не берите…

   Опять пауза. На этот раз ее прерывает Фет.
   Фет:
   Я слышал, будто пишете большой роман:
   Про Сатану, Иисуса и доступных дам
   Булгаков (недоуменно):
   Не верьте, Афанасий, вы в обман -
   Какой Иисус? Щас модно про крестьян.

   Фет (поучительно):
   Наши крестьяне скоро подрастут -
   Им быстро надоест читать о целине.
   Как надоест – Булгаков тут как тут,
   Поэтому сейчас прислушайтесь ко мне.

   Фет (продолжает):
   Берите лист бумаги и перо:
   Эпиграф: «Я часть той силы, что…»
   Булгаков, словно загипнотизированный, послушно выполняет все то, что говорит ему Фет.

   Фет (продолжает): Однажды весною, в час небывало жаркого заката, в Москве, на Патриарших прудах, появились два гражданина…
   Фет резко умолкает.

   Булгаков (взволнованно):
   И что там дальше, Афанасий, не томите?
   Какое я придумаю развитие событий?

   Фет (хитро):
   Эээ нет… Вы же писатель, Миша. Вам видней
   Во что оформить призрачность идей.

   Булгаков (уже не обращая внимания на Фета, бубнит себе под нос): Первый из них, одетый в летнюю серенькую пару был маленького роста…

   Фет (наклонившись над пишущим Булгаковым, шепчет ему на ухо):
   Запомните, не «Черный маг», не «Сатана», и не «Жонглер с копытом»
   А «Мастер…» Мастер и, к примеру, Маргарита.
   И, словно бы довольный результатом, Афанасий Афанасьевич Фет направляется к двери. Его останавливает голос Булгакова.

   Булгаков:
   Да, кстати, Афанасий Афанасьич
   Вы ж, вроде, померли лет 35 назад…

   Фет (лукаво):
   Не верьте, Мишенька, тому, что говорят…
   Поэты, как и рукописи, не горят…

   Булгаков:
   Ну что ж, тогда, огромное спасибо… за совет.
   Фет:
   Спасибо скажите через 12 лет.

   Афанасий Афанасиевич Фет закрывает за собой дверь, начинает спускаться по ступенькам, но вдруг останавливается, улыбается, поворачивается лицом к залу:

   Фет: 12 лет… Именно столько времени потребуется Михаилу Булгакову для создания одного из самых выдающихся произведений 20 века. 12 лет Булгаков периодически сжигает черновики, бросает работу. Роман терпит три редакции. Авторская правка продолжалась почти до самой смерти писателя, Булгаков прекратил её на фразе Маргариты: «Так это, стало быть, литераторы за гробом идут?»…
   Интересно, что сам Булгаков был уверен, что роман «Мастер и Маргарита» никогда не будет опубликован при советской власти. Диктовка романа была чем-то вроде попытки связаться с далёкими потомками. Но Миша ошибся. В 1966 году, через 26 лет после смерти Булгакова роман «Мастер и Маргарита» увидит мир. Правда, в сокращенном, журнальном варианте... Это вызовет эффект взорвавшейся бомбы среди советской интеллигенции. Что уж говорить о Вас, читавших полный вариант…

   Занавес.

blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah





Cбор средств на оплату хостинга
Cобрано 3414 из 10400₽ до 31.12
Яндекс.Деньги | Paypal

πτ 18+
1999–2020 Полутона
計画通り