RSS / ВСЕ

|  Новая книга - Андрей Дмитриев. «СТЕРХ ЗВУКОВОЙ»
|  Фестиваль "Поэзия со знаком плюс"
|  Новый автор - Елена Зейферт
|  Новый автор - Евгений Матвеев
|  Новый автор - Андрей Дмитриев
|  Новый автор - Михаил Бордуновский
|  Новый автор - Юлия Горбунова
|  Новый автор - Кира Пешкова
|  Новый автор - Егор Давыдов
|  Новый автор - Саша Круглов
РАБОЧИЙ СТОЛ
СПИСОК АВТОРОВ

Павел Гринберг

Растение мох

11-09-2019 : редактор - Женя Риц







***

Рождается при первом слове – город,
всегда на берегу реки.
От слова – к городу,
от города – неспешно к лесу.
Они за разом раз меняются местами
и всё время друг друга вспоминают.
В городе рождается пар.
И сходит вечер,
сходит каждый вечер,
и можно на него смотреть.
Город светится к лесу
почти что летним фонарем,
пока совсем темно.
Потом приходит и редеет
силуэт о протяжённых листьях,
знакому тень бросая у окна на стол.
История не произнесена –
и в улице всё так же смирно
продолжают прорастать
растение папоротник,
растение мох.

Я коротаю время, дожидаясь
позднего цветения.
Лак на дереве.
Лицо у куколки.
И жду, ловя занозы в пальцы.
Смотрю о бьющейся посуде
и слушаю, как я чего-то недослышал.
Меня просили что-то принести
у входа в дом.
Когда я узнаю себя в истории,
я убегаю в лес
у входа в дом.
Я вижу, как возделывают двор,
как двор не может быть возделан.
Я всякий раз позвать пытаюсь имя
и на пороге комнаты устроить новый сад.
Так я ни разу ничего не произнёс.
Так я был счастлив городом зелёным.

Этими пальцами есть паутина света
и каждая черта строений надо мной –
и рассказанная криком воля –
по городу вечерний пар.
Станутся тёплые сумерки,
в которых я всё менее подвижен,
но дрожу. Я превращаюсь в лес.
Иду смотреть, как свеж и зелен
город у меня, как юность
глянет старостью
и снова юностью.
Отец зачем-то топором рубил сундук,
по переулку разлетались щепки.
Я вижу, как возделывают двор:
шагая в лес, я забываю лес.
Я скрадываю листья,
чтобы потом найти их в книге,
в которой сказано: «не начинай воды».
Смотри, я складываю листья.
Редея, дальше миф живёт растительный,
мир замирает горький:
растение папоротник,
растение мох,

растение папоротник,
растение мох.



Богатырская застава
восемь стихотворений

1.

(Найти зачем-то то,
что только что искал,
тех, кто
неуспокоен.)
По улице у края склона идёт лошадь,
иногда останавливается.
Смотрит шелест листьев.

Нет почти – себя,
и «прежде» сходится с «потом»
в тонком свете солнца,
которое вот-вот взойдёт.

Безостановочно движение
по улице у склона.
Не повторяется – идёт всегда
вовне.
И, не замерев, забор,
и дерево – растёт,
и рамами дрожат дома.
Это могли бы быть поступки
в неуспокоенных садах.
В движении встаёт
недвижная
застава,

кто мог осесть,
но кто без устали взмывает,
шагает шаг
на босу ногу.

Восходит
огромное гнедое солнце.
Уходит лошадь,
смотрит переулок.


2.

И маленькое дерево растёт под окнами,
у дверей подъезда.
Вживую вижу – как на фотографии.
Вот так смотрю – ищу по фотографиям
то, что только что закончилось,
и тех, кто всегда только что ушёл.
Пыль не кончается.
Те, кто не мог не быть, все встали во единый круг:
кто равноудалён. И я ищу, не говоря их,
а только называя встречи: с первых зим,
как их уже наверняка не знаю до конца,
как всё-таки они – не завершились.
Сегодня я подумал, что они меняют фокус,
потому что этим утром стало очень хорошо.


3.

И продолжаются рядом
другие времена года.
Я ими понимаю –
сном-продолжением
о простоте вида за окном
и обстановки дома.
В дождливый день почти закончился
туман, и вечнозелёная изгородь глядит
на путь воды и времени.
И день скоро разольётся,
и так я замираю:
давно поставленным окном,
солнечным светом в зеркале
в этой части дня.
Всё это я собрал;
всё это собирание есть я –
в интерьере и в пейзаже.
И ни одна зима не прекратилась,
туман спустился в снег.


4.

Они стоят и могут оберечь
рекой и тем, как смотрит лошадь –
за много вёрст от города – и всё же
здесь. Помалкивать хотят.
Когда они стоят, но яблони стоят,
то остальное – здесь – как будто неподвижно,
да это и неважно.
В яблоневых листьях
здешних многих яблонь,
в когда-то деревянных окнах
стекленеет свет, и те, кто дома, не включают
верхний свет,
а улицу хотят: пусть светит.

И мало помнят те, над нами кто стоит,
но помнят землю – так земля жива,
так стекленеет взгляд у лошади,
под яблоней стоящей.
Со временем в заставе каждый
всё больше каменеет.


5.

Не знают, что делать теперь
со своими именами.

И однажды я бы понял эту речь,
потому что раньше они
говорили понятно.

Так снится потом история,
и длится сон;

городской высотой
начинает удлиняться тень,
и тени слишком просторно.


6.

Солнце не здесь садится. Но такая пустота,
и не наполнена, и не касается, но пробирает.
И ею я обучен худобе.
Расхожей пустотой – ничто не возникает
в перекрестье улиц. Никто не хочет повернуть.

Так в этом одомашненном пространстве
событие – только что закончилось,
захлопнулось и держится на петлях.
Сгустился свет.


7.

Почти никого уже нет.
Взрывается и длится – начало заката.
Длится – завершение.
И в каждом доме пыль,
и солнце холоднее и яснее.
Я не могу сказать –
как если бы я тоже становился проще –
и перебираю взглядом вещи.
Ветер гонит меня вслед
знакомым мне местам.
Мне всё ещё бежать:
за каждой трещиной в асфальте,
за углом откоса
у оврага – каждое бежит со мной.
Уже нигде не слышно голосов;
уже идёт, уходит время, чтобы поспевать;
уже я пробегаю вдоль цветущих яблонь
к цветущей яблоне.
Я помню у неё гнездо.
Она теперь цветёт особо густо.
Качает ветер – всё слабее.
Листья травы дрожат слабее – поспевать.
Как тут легко дышать.
Как и любой другой, я смел настолько,
чтобы мной сад не опустел.
И я смотрю неопустевший яблоневый сад:
хоть он ещё не пуст, он замирает.
Сегодня ветер стихнет на ночь. Только с ветки
цветущей яблони вдруг спрыгнула синица,
качнулась ветка.



***

В городе есть луг с майскими цветами,
он сейчас становится ярче.
У его края растёт
куст, похожий на лошадь.
Рядом вода – родник
по лестнице вниз.

Уже совсем вечереет.
Мне теперь трудно различить,
где прекращается земля
и начинается открытый воздух.
Мне слышен запах цветения.
 
blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah