РАБОЧИЙ СТОЛ
СПИСОК АВТОРОВЗвательный падеж
Иван Матушкин
12-09-2025 : ред. Сергей Круглов
Из Туркестана
Старики знают, что ничего нельзя прибавить.
Мухи на солнце не тлеют лишь потому, что без мух нет и солнца
Жгущий, жужжащий симбиоз преходящего с вечным
Одно не отличается от другого.
Ты идёшь по улице вдоль арыка, прыгая с одной его стороны на другую
И пока ты в прыжке под тобой течёт жизнь
Но стоит приземлиться - остаётся лишь глина.
Солнце встаёт на востоке - слова с утраченным смыслом
Ты ещё ни разу не видел, чтобы солнце вставало
Оно есть всегда и с ним мухи.
Непосредственность ощущений даётся мучительно
Все необратимо, но не как у Ноэ, а как у Кортасара
Аксолотль может стать человеком, но какая теперь уже разница
Солнце светило ацтекам, солнце светит отцеубийцам
***
Нагретые веками древние города помнят
Когда не было восходов и закатов
Завязанных на вращение полумыслимых небесных тел
И могучие быки вывозили раскалённый шар в небо в упряжке
Увидев взмах покрытой девственно белым царской руки над Отраром
Они помнят когда не было температуры
И нельзя было сказать сколько было вчера
Зной как состояние непрерывности
Медовые покрывала, в густоте которых качается время
Не в силах сдвинутся
Вчера равносильно всегда, а завтра не наступает
И солнце горит как Патрокл
***
Мне снится Аральское море, отсутствие, отблеск исхода
Соляные поля и обсосанные ветром корабельные косточки
Давно утратившие память о волнах
Жёлтая, как вчерашний день, трава, гребёт, склоняясь к земле
Словно раб на галере древнегреческого купца
Тот весь в парфяных тканях и оливковом масле
Крики давно мёртвых чаек падают камнем на землю
Белую и торжественную, словно мёртвая невеста
Седые узбеки оставляют лишь миллиметр
Между верхним и нижним веком, прошлым и будущим годом
Вглядываясь в бессмысленные просторы
Море не внутри но нет его и снаружи
***
Молчание пустыни, мечтающей о диск-жокеях
Между красных камней перестук невидимых барабанов
Сакские, ацтекские танцы на черепах летних дней
Дождь собирается слишком медленно
Ты смотришь наверх и хочешь, чтоб полило с последним ударом
С последним изгибом колена и можно было упасть
Лицом в красное мокрое. Небо изнемогает, но терпит
Чтобы не перебивать громыханием стук у тебя в висках
***
Жёлтые слюни солнца текущие по подбородку
Строки Шамшада в ошхоне на автостоянке
Терпкий привкус разлуки и писем без адресата
Ветер ерошит чинары, листвяные панки
Тени сжались от жара и памяти о грядущем
Нихили нови суб соле, да и не надо
Вскрикнешь утробно немеющей селезёнкой
Майна слетев на топчан исполняет браваду
Вечер проступит так явно, как пятна в постели
Шире дорог распускаются чайные листья
Воздух течёт вперемешку с вчерашнею жалью
Сморщив лицо бормотать сам с собою на кислом
Без окончаний рождаются дни и глаголы
Делай не делай, всё пыль как в том фильме Бернардо
Пухнут как тюк, скукой вскормлены строки
Время застыло водой, но умчалось гепардом
***
В этой местности совершенно другие звуки
Словно вспахтанные, как масло, протекающим с неба ветром
Ты поешь сидя на веранде, разрезая убогий полдень
Интонациями фалака и плетением слов из Руми
За горами дымится солнце, погребальное - нынче август
И в саду поспевают груши. Чай остыл и судьба истлела
***
Жёлтое жёлтое зелёное
Подростковую угловатость сменяют плавные перекаты
Поросшие волосами пророков
Забытой растительной эры
В мягком шиитском воздухе
Образы людей и животных
Бежавших сюда от запретов сухих восточных земель
Где табак кладут под губу
Эрдебиль, Энзели, Лахиджан
Ученики ибн Сины
Курят гашиш в чайных комнатах
На мягких синих подушках
В пыли умирает старик
В руках щётка для обуви
Говорят, он был азербайджанец
Теперь уже всё едино
Усатые пехлеваны нежно курят в тени
Обсуждая глаза той самой
Которую видел однажды
Самый старший из них
Навои писал на персидском
Зачем ты опять это начал
Мы обменяли империю на право Марьям Молкары
И терпкие звуки дастгаха
А помните рейвы в пустыне
И женщины в мини юбках
Нежный пушок их бёдер
Сиял в свете стробоскопа
Сулейман сказал всё циклично
Закончится всё, это тоже
Зеленое станет жёлтым
В пустыне воскурятся дахмы
Прошлого не бывает
b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h