RSS / ВСЕ

|  Новая книга - Андрей Дмитриев. «СТЕРХ ЗВУКОВОЙ»
|  Фестиваль "Поэзия со знаком плюс"
|  Новый автор - Елена Зейферт
|  Новый автор - Евгений Матвеев
|  Новый автор - Андрей Дмитриев
|  Новый автор - Михаил Бордуновский
|  Новый автор - Юлия Горбунова
|  Новый автор - Кира Пешкова
|  Новый автор - Егор Давыдов
|  Новый автор - Саша Круглов
РАБОЧИЙ СТОЛ
СПИСОК АВТОРОВ

Илья Имазин

Автопортрет в образе Ёжика-в-тумане

18-09-2019 : редактор - Женя Риц





Автопортрет
в образе Ёжика-в-тумане

О, мой бедный Гастон Мандлоне! Сын интернациональной дружбы,
Ты родился на ее излете, кажется, в тысяча девятьсот семьдесят третьем.
Твой отец, конголезец, учился в нашем мединституте на хирурга.
Согласно легенде, он встретил твою мать, уроженку Таганрога,
В кафе «Белая акация». Когда ты на свет появился,
Батяня, вернувшись на родину, был арестован в Браззавиле
По обвинению в причастности к попытке государственного переворота
И, вероятно, расстрелян. В годы нашего знакомства
Ты был студентом консерватории имени Сергея Рахманинова,
А по вечерам подрабатывал, играя на саксофоне
В той же «Белой акации». Мастер импровизации и перформанса,
Ты баловал иногда таких, как я, взыскательных посетителей,
Опусами собственного сочинения, а порой выдавал на ходу
На стихи местных поэтов-неформалов что-то среднее
Между входившим в моду хип-хопом и старомодной «спетой поэзией».
Однажды ты положил на музыку и выдал немногочисленной публике
Статьи только что принятой ельциновской конституции,
Которые в твоем исполнении почему-то звучали зловеще и сумрачно.
Я жалею, что у меня тогда не было возможности
Записать на пленку ту грустную композицию,
Которую ты сочинил на текст моего стихотворения.
Оно называлось «Автопортрет в образе Ежика-в-тумане».
Ты спел эту вещь, если память мне не изменяет,
В сентябре тысяча девятьсот девяносто шестого. Я помню до дрожи
Твое одышливое бормотание под монотонно кружащую мелодию.
И мне грустно думать, что вскоре после исполнения этой нашей песни,
Которая, – считал один знаток, – не тянула на рэп («просто мелодекламация»),
Ты пропал, сначала «из виду», а потом и вовсе «без вести»,
Словно сгинул в тумане, отправившись в ночь на поиски
Звавшей тебя звезды, или был унесен рекой времени.
В память о тебе я помещаю здесь когда-то спетое тобой стихотворение.
 
Мне редко кто-либо нужен, не чаще я нужен другим,
Свою колючую душу днем прячу по чащам лесным.

Но снова ночь меня гонит во мраке звёзды считать,
Пока на ветвях трепещет, мерцая, млечная прядь…

Злой ветер кроны ерошил, листву с ветвей обрывал.
Я видел: пегую лошадь баюкал белый туман,

А в нём отчётливо, шумно дышал кто-то рядом совсем.
В груди страх возник подспудно, и вот я сделался нем.

И сквозь пелену тумана, что мой окружала нос,
Прорвалась голова песья с глазами полными звёзд.

Короткий свист – и исчезла, а за ней на влажной коре
Осталась метка. Не помню, как оказался в норе.

Но всё, что скрылось в тумане и обратилось в ничто,
Манило, влекло на закланье, как будто время пришло.

И страшным криком нездешним неодолимо влеком,
Покинув нору, поскользнулся и покатился клубком,

Упал в холодную воду и дальше поплыл на спине,
И кто-то возник подо мною, кто вечно живет в глубине.

Туман стелился, а звёзды мерцали в небе ночном,
И было понять мне не просто все, что случилось потом.

Мы тихо плыли куда-то, а с берега смотрела нам вслед
Та вислоухая собака, что потеряла мой след.

И, мордой клочья тумана раздвинув, лошадь пила
Из речки, глядя отрешённо, как несёт нас волна,

Сверкая в тусклом звёздном свете. И я вспомнил про чай…
И кто-то мне молча ответил: мы приплыли, прощай.

Ступивши на берег зыбкий, пугаясь тёмных ветвей,
Я заметался, заблудился среди кочек и пней.

Шуршали палые листья, вдали всё кто-то кричал,
И надо бы остановиться, ведь здесь начало начал!

Зажмуриться и затаиться, перестать существовать,
Пока этот лес не возгорится на рассвете опять.

Но, наконец, я расслышал, достигнув страшных глубин:
То звали меня, и всё тише во тьме был голос один.

Мой путь неблизкий, далёкий, путь одинокий такой
Сквозь туман холодный и липкий, туман серебристо-густой,

Туда, где тужат осины, и где не дремлют сычи,
Косогором, по дну лощины, в просветлённой ночи,

Туда – к безответным звёздам, коим нету числа.
Успеть бы найти до рассвета, ту, что так долго звала…
 

 
blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah