РАБОЧИЙ СТОЛ
СПИСОК АВТОРОВЗвательный падеж
Андрей Котин
25-09-2026 : ред. Сергей Круглов
Полусон
По ночам поезда голосисты,
и разбуженный плачем гудка,
некто думает: „Все мы туристы,
а дорога домой далека.”
Ну, казалось бы, что тут такого?
Сонной мысли случайный извод.
Но проснувшийся каждое слово
неотложно бросает в блокнот.
Сохранить, записать, рассекретить,
подобрать подходящий глагол,
улизнуть от сознания смерти,
помолиться, принять валидол.
Тишина, темнота и круженье
старых снимков, знакомый мотив.
Распалённое воображенье,
остывающий локомотив.
То ли грипп, то ли просто простуда
помогает вернуться туда,
где не сеют, не жнут, и откуда
не вернётся никто никогда.
В чьём-то детстве скольжение санок,
кто-то близкий стоит у плиты.
Полуявь, полубред, полустанок,
полумесяц, полозья и ты.
Всё, что снилось, расплылось, забылось,
полыхают сигналы во тьме,
и являет нездешнюю милость
старый крест на высоком холме.
Водоворот
Вот уже который год
нас несёт водоворот,
а куда – спроси – никто не даст ответа:
ни учёный, ни поэт,
ни епископский совет,
что вчера анафематствовал поэта.
Но другое странно: вот,
с неопознанных высот
кто-то рвётся к нам сквозь ноющую вьюгу –
ну а мы летим вперёд,
возлюбив водоворот,
и опять грешим и каемся по кругу.
Агнозия
«Не прислоняться», наказуют двери,
а ты летишь вдоль гулкой пустоты,
и все твои победы и потери
ещё с тобою, но уже не ты.
Вагон вздыхает, а в вагоне этом –
и девушка на дерзких каблуках,
и старенькая женщина с пакетом,
и школьник, и военный, и монах.
Смешная вещь: живёшь себе на свете,
как будто даль светла и смерти нет,
а перед смертью вспомнишь вдруг вот эти
морщинистые руки и пакет.
Шарлю Бодлеру
В Королевстве Труда
пропадёшь без следа,
испаришься и станешь, как тени.
Потому и живут
те, что песни поют,
в Королевстве Божественной Лени.
Там такие дома,
что невольно с ума
сходишь, глядя на окна и крыши;
Там в медовой тоске
на земном языке
неземные слагаются вирши.
В той далёкой стране
наяву и во сне
шоколадницей счастье порхает,
там на старых мостах,
утопая в цветах,
по сей день Посейдон отдыхает.
В Королевстве Труда
что ни миг – суета
и на пристанях столпотворенье.
Но туда никогда
не причалят суда
Королевства Божественной Лени.
Страдания пожилого Вернера
Когда мне тоскливо, когда мне темно,
я молча встаю, открываю окно,
и в комнату входит таинственный гость
и тихо идёт, опираясь на трость.
Мой старенький Вернер, усталый, больной,
как тень, неотступно блуждает за мной.
Мой верный соратник, единственный друг,
мой лекарь, врачующий каждый недуг.
Всю ночь он болтает о жизни своей:
о доме средь долгих, бескрайних полей,
о вере отцов, о неверьи детей, –
а в сердце моем всё светлей и светлей.
Он любит ещё рассказать мне о том,
как долго он строил свой маленький дом,
как много страданий пришлось пережить,
о том, как он начал и бросил курить,
о первой любви, о несчастной жене,
которая стонет от боли в спине.
Ей доктор сказал: «Доживайте свой век!
В приёмной сидят вереницы калек,
на каждого – минимум двадцать минут,
а люди ведь тоже, сегодня живут,
а завтра изменят события ход,
и вынесут всех нас ногами вперёд!»
Тут Вернер вздыхает и просит вина.
Он пьёт, растворяя мистерию сна,
и едет верхом на седых небесах –
и вот я опять просыпаюсь в слезах.
b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h
