RSS / ВСЕ

|  Новая книга - Андрей Дмитриев. «СТЕРХ ЗВУКОВОЙ»
|  Фестиваль "Поэзия со знаком плюс"
|  Новый автор - Елена Зейферт
|  Новый автор - Евгений Матвеев
|  Новый автор - Андрей Дмитриев
|  Новый автор - Михаил Бордуновский
|  Новый автор - Юлия Горбунова
|  Новый автор - Кира Пешкова
|  Новый автор - Егор Давыдов
|  Новый автор - Саша Круглов
ADV

Гарантийный ремонт ресанта - сервисмастер продажа и ремонт avantcom.ru/remont.html.
РАБОЧИЙ СТОЛ
СПИСОК АВТОРОВ

Глеб Осипов

ПЕСНИ УШЕДШИХ ИМЕН

14-10-2015 : редактор - Василий Бородин





Урок живописи

Я разрезаю ножом бумагу.
Лезвие, потускневшее со временем.
Оно соприкасается с плотной тканью листа.
Вонзается и скользит, испуская сладостный шорох.
Я помню, мы сидели в холодном классе.
Мольберты, лампы, неработающие тридцать лет.
Тихие вздохи, деревянные панели, огромное окно.
Спертый запах удушливого яда, маслянистый слой.
Движение за движением.
Обнаженные мертвые склепки.
Застывшая вечность гипсовых фигур.
Свет, тень и ткань. Свет, белый цвет.
Момент фиксации живого тела.
Оно неподвижно на ткани, натянутой как струна.
Мой глаз фиксирует все, разрушая тело.
Он раскладывает его на части. По цветам все расчленено.
Красота - это смерть, замирание.
Красота - это рождение, буквально из воздуха.
Оттенок, оттенок. Спектр цветов. Каждый цвет исчезает. Падение.
Тела нет - помни, ничего не существует.
Тело - лишь иллюзия твоего глаза,
ты видишь только то, чего хочешь видеть сам.
Эстетизация всего: уродство, бессмысленные формы из гипса, зловонное тело натурщицы с гнилым веком из роз на голове,
гнилые апельсины.
Это уродство, это невозможно передать словами.
В момент написания,
когда художник с холстом,
у него истома, он страдает.
Он урод, его руки уродливы.
Красота сочится в его глазах,
медленно ускользает как дыхание умирающего тела.
Творение - это боль.
Шедевр - это наказание.


лучшая ночь

вот, под звездами, не угасая,
в ожидании молчания, тихие вздохи -
пара, целующаяся в темноте. их глаза
отливают, переливаются стеклянными
миражами. забудь, они врут.
они врут сами себе. это страшно,
ибо это словно из старых книг.

вот, среди песчаных груд, в комках водорослей,
вынесенных водой на берег, сидит пара.
обоим за шестьдесят. они так мечтали
увидеть ночной берег спокойного моря
под лунным свечением. вранье, это клише.
кто сказал, что этот вид приносит утешенье.
кто сказал, что в холоде ночном, с морским ветром
в сердце теплее? нет, не теплее.

вот, в окно смотрит мать, одиноко томима думой.
она нервно курит сигареты, запивая церковным кагором.
сын не вернулся домой этой ночью.
сын не пришел. она курит, и дым
пробирается из легких в окно. нет, это не утешенье.
и это снова ложь.
тогда где же лучшая ночь?
где то, о чем пели ночные птицы?
почему исчезли стихи.


Абрау-Дюрсо

Я нес цветы на побережье,
Я собирал здесь камни
поздней ночью.
Камни так прекрасны -
они так холодны.
Свечение исходит от водной равнины,
кривой и извилистой,
столь древней и седой
как черная гора,
обросшая змеиными стволами
сосен, источающих хвойный аромат.
Морской воздух
гладит их ядовитые иглы,
прикасаясь своей незримой ладонью.
Обрыв, сырые валуны,
покрытые влажным мхом. Здесь сад.
И я срываю с виноградников
их созревшие плоды -
синие шарики
становятся черными камнями.
Они светятся изнутри,
свет исходит приглушенный.
Свечение едва различимо,
Вспышка, яркий блик, словно
вздох умирающего человека -
снова тьма.
Снова морской бриз,
колышущий ветви кривых
и горбатых сосен.
Мои камни теперь одни.

(1)

отец, посмотри мне в глаза.
мне говорили, что тебя нет.
мне сказали, что я не встречу тебя
на этой древней земле.
мне говорили, что я не найду тебя.

вокруг могилы и тишина.
о, отец. мертвым не быть
на этой земле. мне не быть с тобой,
но мне говорят:
«он здесь! он здесь!».
и я смотрю в отражение. я смотрю на себя.
о, отец, я вижу тебя. я вижу тебя.

(2)

Непреодолимость барьера, границ, неопознанных слов.
Шум, израстающий и подкрадывающийся
среди звона затуманенных тяжелых оков.
О, заложник, раб своих омертвевших воспоминаний и снов,
Восстань, приди и отдай
всю свою невысказанную рвоту,
мигрень и глубоко запрятанную
остывшую боль.
Разорви, расколи свое истлевшее,
плесневелое, мраморное ребро,
Чтобы снова создать то,
Что нельзя называть ни злом, ни добром.
То, от чего испытываешь запредельный страх,
То, из-за чего каждый человек обращается в прах.
Восстань из забытья.

(3)

сладкий аромат цветов нежных яблонь
проносится где-то рядом, и вдали
мраморный свет освещает их извилистые
таинственные стволы,
ветер сгущает краски этой
кратковременной и теплой весны,
все замирает, все становится уродливым,
когда на дороге
среди этой любовной атмосферы,
среди совокупления семян и пыльцы,
среди слезоточивых капель сока,
медленно стекающих
с шершавых стволов,
среди опавших с веток
шелковых лепестков,
появляешься ты,
твой дух приносят дальние
выжившие птицы.

о, дух, я начинаю вспоминать
все возможные комбинации ароматов.
мое обоняние за доли секунды
распознает тебя.

уже рассвет, зарница,
черные облака.
я закрываю глаза, нет.
нельзя поминать мертвых -
в толпе неподвижных деревьев
я стою, словно нагой на морозе,
я шепотом говорю -
забудь, забудь, уходи.
нужно помнить только о живых.

(4)

я несу увядшие сухие цветы,
небо над головой, уходящее в лесную стену,
но оно не моё.

дом - могила, подземелье, пещеры.
мертвые все так хотели.

мои сталактиты зубы, мои клыки.
и слюни с них стекают тонкой капелью пещерных льдин.
где ты? где ты?

мои ледяные воды, прозрачность горной реки, странный звук.
кровавые рисунки на этом тяжелом черном потолке.
ты ли это? нет, не ты.

тихое плескание. грот.
глухое эхо, постукивание камней.
сырые ущелья. скользкие валуны,
и сколько идти мне,
скажи, сколько еще этих мучительных дней?

(5)

черви, черви ползут,
вылезая из могильных надгробий,
трещины.
светит солнце после дождя.
каждый человек, умирая, оставляет тело.
оно гниет и врастает в свежую землю.
земля забирает все.

мне так интересно, что внутри моего тела.
все говорят, что там внутри
стучит сердце, течет кровь.
но ладони мои всегда холодны.
но ступни ног моих всегда ледяны.
я беру стальной нож,
разрезаю кожу. медленно течет кровь
из жил моих.

я беру нож и разрезаю живот,
там всегда внутри было темно.
свет. сплетение органов.
все как говорили, все как мне говорили.
нервно бьющееся сердце,
сшитое тысячами нитей
кровяных дорог.

сколько пережило оно
этих дней, этих картин, этих мук.


(6)

языки, страшные языки красного огня
сжирают меня, обжигают глаза.
все люди любят смотреть на огонь:
для них это тепло, воспоминания или любовь,
но точно не боль.
если бы среди огня появился твой силуэт,
если бы среди пепла нашелся долгожданный ответ:
«куда пропадают те, кто уходят?»
все уходят в прошлое время,
все уходят в холодную темноту.
духи, духи кружатся дымкой над огнем
и пропадают.
треск сырых поленей, звездное небо,
капли росы вокруг.
капли скорби вокруг.

(7)

тропа прорывается белой нитью
на зеленом бархатистом полотне.
квадратные карманы,
в которых лежат тела.
и брошь на груди как крест,
сиявший в давние,
былые времена.

иглы вонзаются в кожу,
откуда льется кровь древних племен,
которые не вернутся сюда.

смертоносные следы, пыль,
в сером облаке которой
я пою только о прошлом,
и всегда буду петь
эти скорбные песни,
песни ушедших имен.



***
Если бы не желтели страницы старых книг,
Если б не чернели серебряные приборы,
Если бы ветви сухих деревьев
Не превращались
в тлеющие угли вмиг,
Мы жили бы счастливыми.
И время не стирает боль,
Заставляя купаться в туманных воспоминаниях.

Скоропостижно уходят куда-то вдаль те,
Кто так дороги, любимы живыми сердцами,
Отбрасывая холодные тени,
Оставляя память лишь со своими
Прежними именами.
Уходят, отвернувшись, ускользая,
Толком не попрощавшись.
Уходят, отвернув лица, закрыв глаза -
Так и не расставшись.


art déco

пой, жисмонда, обожженная солнечными лучами.
здесь, в цветущем саду,
твой голос кажется холодным,
здесь под лунным мраморным светом,
грустными ночами,
в озере плавают крокодилы,
под пальмами гуляют павлины.
их глаза отливают серебряным светом,
дополняя твой упаднический образ,
добавляя тебе лишь очарование.

наши таинственные слова, лукавые взгляды.
все, кто тебе поклонялся, обращены в золото.
дары твои - ветви слоновьих бивней,
бронзовые божества.

железные цветы в твоем саду
источают аромат мускуса,
возделывай свой сад вечной любви и молодости,
пой, жисмонда, пой.
в тебе скрыта печаль всех богатств
и роскоши ушедших поколений.
твой голос смертельная любовь,
твой образ дурман,
твои слова наслаждение.


***
Это миг был последней встречи
На заросшем травой пустыре.
Я в ту ночь разбросал свои вещи
Среди лунного света во тьме.

Здесь нет песен картонных коробок,
Нет костров на холодном песке,
Тихий плач лишь так страшен и робок,
Эхом звонким стучал он во мне.
blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah