РАБОЧИЙ СТОЛ

СПИСОК АВТОРОВ

Дмитрий Дедюлин

ПТИЦЫ НЕБЕСНЫЕ И ЗЕМНЫЕ

23-10-2021 : редактор - Алла Горбунова





* * *


фабрика во тьме земного роя
ты которая была права
говорила: «счастье для героя
это только синяя трава

лет морских и дней в дневной лазури
там где камень сохнет и в лучах
белый отблеск запредельной бури
что бывает в каменных ночах

в час когда порою тело просит
новой крови чёрных Афродит
тело жизни – миг тебя уносит
и по-прежнему мой друг не спит

а вздыхает тяжко и протяжно
«что с тобою?» – тихо говорю
но летит наш парусник бумажный
сквозь сады к Небесному Царю»





* * *


когда начальник офисный эстет
тогда ты жди работы напряжённой –
он достаёт холодный пистолет
и смотрит как безумный и влюблённый
кандальник тихо песенку поёт
и он тогда в висок ему стреляет
кандальник падает и каменный койот
нас в пустоте безмолвной догоняет
кусает пальцы и вертИт хвостом
и кажется весёлым и огромным
моей души тяжёлый странный гром
вином мне кажется безропотным и тёмным





* * *


ужин в газовой камере
где одиноко горит нервный фитилёк
и капает вода в душевой кабинке –
сейчас приму душ и открою газ
чтобы моя душа тонким дымом взвилась
сквозь отверстие вентиляционной шахты
и поднялась вверх
открывая чёрные звёзды вязкие в своей пустоте и страшные
как глаза пластмассового карлика – гнома
стоящего в углу
платяного шкафа –
соратника детских игр и наперсника детских причитаний





* * *


с толком, с волком, с расстановкой я махал во тьме винтовкой –
думал зяблика пригреть – ну хотя бы его треть –
да не вышло – злые черти утащили душу в ад –
восемь кабельтов до смерти –
черти правду говорят и стенают, рожи корчат и летают во Москву
а потом явясь хохочут угрожая естеству
жизни нашей – нашей бедной и несчастной суете
ходит в гости ангел бледный –
ангел чорный во Христе дни проводит и в упадке
потому что он косил трын-траву в сухом распадке
и тихонько голосил: «убивают дни и ночи тех кого иду смотреть
и ужасен если точен тот кого уводят в клеть –
он поёт там – голос сладкий нас сжимает словно жгут
и стихи в моих тетрадках дуновения бегут»





* * *


купил двухтомник Мандельштама
и с ним по сумеркам брожу
иду неровно или прямо
и на закат рябой гляжу

он словно Ад из тёмной выси
пылает в небе голубом
а все архангелы взвилися
и полетели в Божий Дом

и край светила очень ярок
а в середине белый хлад –
смотри на мир – он твой подарок
и ты вернёшь его назад

отдашь его младенцу в руки
в безумный полдень грозовой
а в небе ласточки и звуки
несутся словно ты живой

уходишь в дверь – калитка, стройка,
кирпичный каменный забор
и ты уходишь – землеройка,
в зелёный лес, в крутой раствор

из ангелов, сердец и бликов
что гаснут в небе не спеша –
ведь небо – пруд и повилика –
страшна земна и хороша

обвила столб чей столпник канул
в какую-то иную хмурь
а ты идёшь – певец Иванов,
и смотришь в белую лазурь





* * *


меня любят херовые бляди –
я взаймы попросил у дяди –
дядя дал мне с разбегу в глаз
и теперь прошу Бога ради
не теряйте мои тетради
вам обратно никто не даст
эти свитки с печалью ложной
впрочем я не кричу: о Боже
а плыву в этот тёмный мир
чтоб там руку найти и сердце –
руку медленного младенца
что глотает густой эфир –
он встаёт в этой чёрной буре –
слава верной мускулатуре –
она держит нас на весах –
мы качаемся и качаем
наши радости и печали
ощущая безумный страх





* * *


в литературе русской как в могиле братской
где все уже давно неразличимы –
вон «гений» «гения» стучит по каске
и мы поднимемся тем чёрным дымом
который в воздухе парит
и слов варенье лежит на блюдечке –
над ним оса кружится –
скорей заканчивай своё стихотворение –
ведь смерть нам кажется а жизнь скорее снится





ТРИПТИХ ПАМЯТИ А. П.


1.
весёлый свист за мраморным плечом


зачем здесь Пруст спроси у Мандельштама
зачем строфа вплетается в строку?
зачем насельник трезвый или пьяный
идёт ко рву
и падает на каменные реки
чтобы войти в последний унисон?
и катится во сне бессонном лепет
и кажется что белое лицо
луны позорной застывает в стуже
и белый берег нами запрещён
и мы идём тропой – всё уже, уже
и всё мне кажется что сбудется ещё
какая-то любовь – какие дети?
какие агнцы и какие львы?
ну закрывай разорванные веки
и уходи в объятия травы


2.
элегия бедного вагона


на самом деле не с кем оставаться
нас было несколько, теперь иду один
один среди заливистых оваций
и чёрных ангелов и белых, белых льдин

пуста природа, не спасают сети
прозрачного немого колдовства
Твоей любви и ангельские дети
роняют тяжкие и бедные слова

во твой сосуд – вот с кем вы были, боги
и кто вас сволочь с малолетства не любил
но нет венца у ангельской дороги
но нет объятий среди тёмных крыл

немого ангела стоящего средь станций
вот поезд подошёл и вышли вы –
насельники наследственных вакаций
пусть каменные и пустые львы

в закат посмотрят – зеркало героя
тяжёлый подвиг – полая праща
бросает шар и он летит по крови
как белый ангел сердцем трепеща


3.
* * *


о чём нам спорить, милый Боже,
когда Твои стада в пыли?
и мы сосватаем Его же
как эту деву на мели

русалка бьёт хвостом зелёным
и искры брызгают из глаз
у этих вод и мир влюбленный
в зелёном пламени погас

как траурный печальный венчик
на этом лике – погляди
возьми его за злые плечи
и в очи тёмные войди

они в нас смотрят словно в ужас
холодных каменных небес
он не был ангелом и мужем
он просто крест – холодный крест





* * *


и море и моряк – всё движется любовью –
полночный сон в глазах твоих стоит и лижет тень свою коровью –
а где-то пенье Аонид
а где-то ангелов свеченье –
во тьме безумные растенья крушат напор тяжёлых плит





* * *


я привыкаю к жизни постепенно –
смотрю на мир в замёрзшее окно
и вижу аистов, тюленей, канделябры
а также рыб играющих в сети –

но где же, Боже, мне найти Геракла
который выдернет чеку из бренной оси устройства бедного
которое летит из мрака в мрак во тьме перебегая от тайн лихих
к простору естества лежащего у ног так тихо
ибо вся жизнь сгорела – всё тоска сожгла





* * *


вот женщина приличная в пальто
бредёт как ангел с бедною авоськой
а вот мужик что ходит в шапито
смотреть на тигров здесь гуляет с моськой

все при делах – всех ангел посетил
и дал пожить с рыданием взимая
златую тень о если бы закрыть
всех этих тёть – в тоске зелёной мая

чтоб там шугались трелей соловья
в сознаньи плакали и были бы как дети
но нет ни ручки алой, ни копья,
а лишь во тьме поёт безумный петел

он падает безумною мечтой
в объятия любви большой и странной
и станет небо тёмной красотой
как белый облак призрачный и рваный





* * *


приклювилась птичка золотая на руке утёса-пеликана –
был он стройным как заморский парень
и на банджо он играл и пел –
оттого та птичка и не знала чем он будет и зачем он ныне –
падал он как ангел однобокий во пустыне влажной и слепой





окно в пустоту


над мёртвым Богом веют тучи
душа безмолвная дрожит
смотри сюда – всем будет лучше
когда разобранный гранит –

алтарь что здесь стоял когда-то
погрузят, тихо увезут
и неизвестные солдаты
Христа разбитого распнут

на складе где для камня места
так много – штабели стоят
и Неневестная Невеста
спускается за камнем в Ад

чтоб там построить Замок Чёрный
в котором Бог подземных жил
создаст людей нерукотворных
чтоб их о Камень размозжить





* * *


в толпе изысканных монахов
с отрадой время проводил
и посреди бесспорных фактов
и я бродил как крокодил

но нету фактов – люди, люди!
и я один средь воронья
красавицы нагие груди
сжимаю зверства не тая

а вороны долбят макушку
летают тихо во плоти
и прячут белую подушку
куда мне хочется войти

и спрятаться но нету тени
и тает Рая торжество
и только алые ступени
ведут к простому Ничего

Оно лежит раскинув руки
и призывает воронят
и только ангелы и звуки
во тьме безоблачной дрожат





* * *


не надо вымогать осеннего заката
больной холодный свет и верить вопреки
сознанию что малые ребята
придут к тебе домой и будут есть с руки

зелёный чёрствый хлеб что вылепили греки
из яшмы и руды подземных чёрных жил
но если вы во тьме узрели человека
то знайте он не жил

а только прозябал как памятник разлуки
довольно – не смотри – ещё хоть миг постой
я просто протяну тебе пустые руки
и воздух обниму как я и ты пустой





* * *


пусть жизнь была всего лишь шагом
в мою святую Пустоту
но я страдаю на бумаге
а в направлении иду

к моим врагам – Покою, Лени
зиме замёрзшей на окне
возьми меня, мой светлый гений,
на этой каменной Луне

и уведи в Звезду и Землю
чтоб я там рос и возрастал
но жизнь меня к Луне подъемлет
и я меняю на металл

мои слова мои улыбки
мою смешную толкотню
ты, жизнь, была моей ошибкой
но я, мой ангел, не виню

тебя, твои смешные речи
твоих задумчивых зигот
тобой, судьба, очеловечен
мой плот как флот во тьме плывёт





* * *


одни Музы нам шепчут стихи
одни Ангелы нами играют
я смотрю сквозь зелёные мхи
и в неясной тоске замираю

кем я был на земле хохоча?
под землёю я тоже ничтожен
наблюдая большого грача
что идёт по обугленной коже

этой вялой опавшей листвы
осень кладбище тени играют
в темноте этой чёрной травы
и немые грачи замирают

там на ветках – чего вы на юг
всем гуртом как всегда в чёрном теле
не взлетели туда где поют
эти ангелы в Вечном Апреле?





* * *


и чайка листает над морем
шагреневую пустоту
а я тебе Ангел покорен
шагаю как корни во рту

какого-то лося сухого
жуёт наш сохатый в помин
зелёного чёрного слова
а мы на него не глядим

мы таем как алые знаки
на алой бумаге –
шелка – летят эолийские флаги
и древко сжимает рука

и мы словно стадо халдеев
идём с водопоя домой
блистает луна холодея
и с нами всегда Боже мой

Он память Свою отправляет
за нами – в янтарный ночлег
а бедная муха летает
и в комнате падает снег





* * *


морозно на улице – жарко
в натопленных серых домах
бредёшь из такого пожара
в разъятый и каменный страх

и там замираешь о Боже
Тобою ещё не спасён
солдат получивший по роже?
читаю Иссу и Басё

и думаю что мы как дети
чью дверь тихо заперли – в сад
идём в этот памятный вечер
сегодня посмотрим в глаза

закату – вокруг только ветер
и листья пустые метёт
надень свой малиновый свитер
садись в золотой самолёт

и к солнцу лети словно ангел
зелёный как эта лоза
ковёр-самолёт – самобранка
и тело что дало слезам

возможность уйти из раствора
в котором ты даже не жил
а просто летел в разговоре
превратных и правильных жил





the present and the past


кругом автоматные очереди
за сыром и молоком
покрытые твёрдым почвами
мы сами сродни мотылькам

что ползают в этом гумусе
надеясь на чьё-то ничто
пол-литра болтаются в термосе
с изюмом пушистый батон

идёшь словно маленький мальчик
куда-то на встречу – к пяти
а где-то болтается маятник
и хочет в предсердье войти

чтоб ты заскользил пришепетывая
хватаясь за воздух рукой
и тень твоя фиолетовая
была как туман над рекой

но вот он рассеялся – лики
малиновой пустоты
и край чьей-то чёрной туники
мелькали свободно просты

как ангелы на рассвете
что тянут небесный вагон
а в нём сны и женщины, дети
Ван Гог, Ариадна Эфрон

тот мир – мы в котором не жили
он жил и как солнце погас
и тянутся шлейфы из пыли
как тексты из каменных фраз





* * *


алый голубь в белом мраке дышит
и старается найти статью
по которой Бог его не слышит
вместе с вами – Боже I love You

все Твои поля и перелески
всё что Ты открыл стараясь Сам
к нам явиться в этом белом блеске –
тень стены подъятой к небесам

колокольня из небесной сини
семь архангелов спустившихся к ручью
для того кто в море не покинет
семь небес как клетку соловью

данную – на всём земном просторе
только Ангел, Бог и та скамья
на которой я сидел упорен
и внимал волненью соловья
 
blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah





Cбор средств на оплату хостинга
ЮMoney (Яндекс.Деньги) | Paypal

πτ 18+
(ↄ) 1999–2021 Полутона