RSS / ВСЕ

|  Новый автор - Елена Зейферт
|  Новый автор - Евгений Матвеев
|  Новый автор - Андрей Дмитриев
|  Новый автор - Михаил Бордуновский
|  Новый автор - Юлия Горбунова
|  Новый автор - Кира Пешкова
|  Новый автор - Егор Давыдов
|  Новый автор - Саша Круглов
|  Новый автор - Сергей Мельников
|  Новый автор - Лотта Заславская
РАБОЧИЙ СТОЛ
СПИСОК АВТОРОВ

Звательный падеж

Татьяна Положий

10-11-2011 : редактор - Женя Риц





Родилась в 1986 году в Харькове. Окончила филологический факультет Харьковского национального университета имени В. Н. Каразина (тема дипломной работы - «Метатекстуальные параметры прозы Владимира Сорокина»). Публиковалась в альманахах «Левада» (2009, 2010), «ЖУК» (Живая украинская культура; 2010), журнале «Харьков. Что? Где? Когда?» (2010). Принимала участие в фестивалях «Текстура», «Авалгард», «Фокус».




***
Мы новые греки, заново открывающие космос.
Мы числимся в списках пропавших с острова Крита.
В те времена, когда солнце еще было богом,
а море не страдало хроническим конъюнктивитом,
мы шли от вершины к вершине, легко, красиво,
оставляя позади кипарисы, буки и бремя,
черт знает кем, когда и зачем прожитых жизней,
попивая кокур и закусывая инжиром время.
В кристаллических лицах озёр, родников, водопадов,
созерцая себя с чисто греческим упоеньем Нарцисса,
мы молились под ледяными струями Зевсу, Христу, Аллаху,
хотя они шли где-то рядом и не требовали им молиться.
Крымские дети бросали портфели, раздевались и прыгали в море:
хлебать соль веков интересней, чем грызть черствый хлеб науки…
А мы шли и шли: Демерджи, Бабуган, Ай-Петри,
Ай-Данил, Ай-Тодор – Эллады святой ай-внуки.
И когда стало холодно, и Борей пригрозил нам смертью,
а Караби-Яйла застелилась густым туманом,
последний Диоген впустил нас в свою уютную бочку,
накормил нас пловом и разбавил вино в стакане.


###

мельницы качели библиотеки

бабочки зеркала бомбы

кварки слоны иероглифы

простота которая хуже

а чего собственно она хуже

в детстве все предельно просто и плотно и плотско и ярко

в детстве много настоящего времени

это от того что время еще есть

его еще предостаточно

его не нужно ловить

заворачивать в фантики

рассматривать под микроскопом

распихивать по карманам

метить пальцем на грязном и потном окне

памяти мало

и та мешает

засыпать например

это потом будет отсутствие глаголов в будущем времени как показатель особого жизнелюбия

будем точнее страха безумия и безимения

просто это когда есть и все такой себе показатель наличия

сложно это когда ничегошеньки нет а ты пыжишься

так мол и так и вот так и не так уж а так уж не так

а никак … вот ведь

и никогда уж не сложится в так

потому как

а как

только и здесь же хрен будешь доволен

вспомнишь про яблоки обязательно вспомнишь

ведь опасаешься ты наступления этих глаголов в будущем времени

яблоки же утяжелят дыму добавят и сделают дело

после не грех призадаться вопросом что изначальнее

яблоко-плод

или имя плодовое

и о мичурине вспомнить

и милости взять и закопаться и замолчать и…

в детстве время шуршит тобою

это потом будет казаться что ты шуршишь им

а в детстве вы с ним тождественны дружески

оно тебя лепит и ты его лепишь

но никакого секса со временем у тебя еще не было

и ты твердо знаешь что ты есть

а не будешь или еще чего гаже был

ты это знаешь, а не думаешь

потому тебе просто ярко и цело и плотско

и мельница это мельница бабочка это бабочка

слон слон бомба бомба зеркало зеркало

а библиотека – это огромный шкаф с книгами, которые еще хочется прочитать

а качели это качели

и лучше еще обязательно будет

а что такое кварки ты просто не знаешь

и ты не один и не сейчас это понял

это общее место

в него все захаживают

чтобы слить

а простота это не плохо

это или начало или

конец



###

Я просил:
«Не смотри на меня, –
объяснял, –
я вспоминаю сразу одного щенка без левого глаза. Он таращился так же, мама шла быстро, я тогда понял, что значит слово ответственность. Это, когда некому выгуливать, а по ночам снится правый прожектор, как звезда Вифлеемская.
Не смотри на меня, –
говорил я. –
Ну, смотри хотя бы на потолок, потому что во мне просыпается чувство покинутой родины. Знаешь, когда понимаешь, что так будет лучше со всех четырех сторон и тут же, сразу, выпукло и навсегда уясняешь, что лучше уже никогда не будет.
Посмотри хотя бы в окно, что тебе трудно?! – вопрошал тебя, – а то я как-то сразу вспоминаю иконы. Чего ты смеешься? С них тоже так смотрят, как будто все про тебя знают, а ты тут еще зачем-то танцуешь.
Не смотри на меня,
слышишь,
а то чудится старая глупая песня, а это грустно, и чувствуешь себя полным дебилом, который садится в какой-то поезд, который так никуда и не едет.
Не смотри на меня, – убеждал тебя рьяно, – я кажусь себя патефоном: все ушли, а он, как дурак, играет.
Не смотри на меня.
Я не могу так.
Ты понимаешь?»
И она перестала смотреть что ей трудно когда ее так замечательно просят всего-то поменять градус поворота головы для этого нужно мало и тут вдруг я понял так остро как нож из набора Бора что в тот момент когда ты от меня отвернулась я как-то сразу сошел с орбиты и меня почему-то всего не стало


###

Как девочка с косой козу рисует и пририсовывает ей усы, и плачет, что та теперь совсем как кошка стала -
так девочка не будет больше плакать,
а подрастёт и сделается тётей, и будет кошек из пакета рыбой подкармливать.
Когда уж невтерпеж - тогда возьмет соседского мальчишку в какую-то никчемную субботу и поведет за маленькую руку кормить козу в центральный зоопарк.

Как мальчик, очарованный козою, хохочет от горячего дыханья животного, протягивая руку с капустным фиолетовым листом, так через пролетевшие по кругу его никчемные субботы он больше никогда не рассмеется, и руку для рукопожатья протягивать он будет очень лихо, лизать ему хоть будут, и не редко, да сплевывая, за вознагражденье. И не посмотрят на него козой.


###

маме

она знала, когда провожала,
не на спасенье, а на тебя же тебя отпускала.
не больше, но и не меньше.
каждый камень, стопою твоей пройденный, знала – он ей колол слева.
не больше, но и не меньше.
знала, как потом на коленях одна оттирала камень от красного.
знала
и рисовала в альбоме ослика рядышком с самолетом
и все просила, все умоляла - на небо, как на кладовую утвари, – ковшики, плошки…
чтоб ты подольше не знал.
а она знала.
и крепко ногами в утробу земную врастала и молча стояла, и знала,
как ощупью глаза выхватишь и узнаешь,
что знала и провожала, и отпускала, и оставалась,
чтоб было куда возвращаться тебе.
не больше, но и не меньше.


###

Как крепко мифологическое кольцо

Как держатся за него старики

Как презирают они пору цветения

Давят тиски, смыкаются над головой

Новый виток как уходящий поезд

И нет сил добежать и билет утерян

Отсюда склероз и нелюбовь к птичьему галдежу

Как занимают их пустяки

Как чутки они к смене направления ветра

Как трогательна их концентрация на дне недели

Фиксация малейшего колебания какого-то поля

Как хранят они тряпки-склянки -- залог завтрашнего дня авось пригодится

Как любят себя молодых и здоровых

Как берегут конфету для соседского ребенка

Как знают имена бродячих собак

Как ждут и считают шаги на лестничной клетке

Как смотрят в глазок пока ноги держат

Как громко дышат

Как ничего не знают


###


1.
лицо балконье смешно помято летней капелью лестью лепетом и бездельем

скрипучие ка-ру-се-ли
      уже завертели
         детство

«розово    зелено      сладко»
      раз – складка
      на лбу первая
      больше нервная
            далее по прописанному
                  кому - армия
                  кому - конфетка
                  кому - детка, а может, продолжим?

               - положим!
редко - голову вверх по известной модели - а там рожа балконья
и очень редко – небо синее в пушистых энималз – ча-ру-ю-ща-Я разметка
да ветка навзрыд плачет капелью

внизу – карусели


2.
благостно тщетен выдохнут воздух стремится сбиться периной
меньше нежели уместиться может
на языке шершавостям всем
чтобы
опасности опись
из-за
какими словами
выбить в стакане солнца
жмуриться - не журиться
сузить до было когда-то
чтобы
витально гладко
складка
еще одна складка
горько и даже кисло
а волноваться стоит
тщетность превозмогая
немощь свою лелея


***
Подпалили лягушечью кожу на старой кухне.
Вторая конфорка слева, по левую руку вторая.
Запахло гарью и сделалось горько очень.
Ищи меня через три дня и три года в кукольном царстве.
Я буду живой и здоровый, хоть ты меня не узнаешь:
предугадать, что может случиться за эти пять лет, непросто.
Я стану тебе улыбаться, если смогу догадаться, что ты меня ищешь,
хоть, впрочем, смогу – я ведь догадливый в целом.
Ищи меня долго, заглядывай в каждый словарь плешивый.
А если вдруг не захочешь, то будет вполне понятно:
достать хороший словарь не так уж и просто.
Я стану тебе улыбаться…
Да, вот еще – надо бороться, искать и никогда не сдаваться.

Подпалили лягушечью кожу на старой кухне, а она не сгорела, дура,
взялась пузырями, но не сгорела,
скукожилась, как столетняя мерзкая баба, но не сгорела.
Бросали в кастрюлю – кипела,
но все же вполне узнаваемой лягушечьей кожей осталась.
Ищи меня

blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah