RSS / ВСЕ

|  Новая книга - Андрей Дмитриев. «СТЕРХ ЗВУКОВОЙ»
|  Фестиваль "Поэзия со знаком плюс"
|  Новый автор - Елена Зейферт
|  Новый автор - Евгений Матвеев
|  Новый автор - Андрей Дмитриев
|  Новый автор - Михаил Бордуновский
|  Новый автор - Юлия Горбунова
|  Новый автор - Кира Пешкова
|  Новый автор - Егор Давыдов
|  Новый автор - Саша Круглов
СООБЩЕСТВО ПОЛУТОНА
СПИСОК АВТОРОВ

Рафаэль Левчин

Из Збигнева Херберта. Перевод с польского

14-12-2004







«РEПОРТAЖ ИЗ ОСАЖДЁННОГО ГОРОДА»



ДУША ПАНА КОГИТО

некогда
если верить историкам
душа покидала тело
с остановкою сердца

с последним вздохом
удалялась тихохонько
на небесные пажити

душа пана Когито
поступает иначе

покидает тело при жизни
без словечка прощанья

развлекается месяцы годы
на других континентах

за границами пана Когито

адрес её не достанешь
знать о себе не даёт
писем не пишет
избегает контактов
неизвестно когда и вернётся
может ушла безвозвратно

пан Когито старается превозмочь
низкое чувство зависти

думает о душе с теплотой
думает о душе с нежностью

конечно она обитает
в каких-то других телах

душ ведь на человечество
решительно нехватает

пан Когито смиряется с участью
не имея иного выхода

лишь порой промолвит старательно
– душенька ты моя –

думает о душе ласково
думает о душе с нежностью
и когда гулёна заявится
неожиданно совершенно
не приветствует её вовсе
– дескать рад тебя видеть

только искоса глянет
как у зеркала сидя
чешет она свои патлы
спутанные седые




СКОРБНАЯ ЭЛЕГИЯ
памяти матери

а теперь над твоей головой мрачные корни из бронзы
лилии стройной соль украшает виски
бусы песка по дну лодки текут сквозь пенящийся туман

как ты от нас далеко за поворотом реки
видимая – невидимая отблеском на волне
одинока по правде сказать как и каждый из нас



К РЕКЕ

река – клепсидра воды метафора вечности
входишь в себя каждый раз обновлённой
впитывающая рыб скалы и облака
ты неизменна ты размеренна как часы
метаморфозы тела и падения духа
свободный распад тканей и чувств

я рождённый из глины
учеником твоим стать хотел бы
познать источник твой олимпийское сердце
холодный факел колонна шумящая
оплот моей веры и моего отчаяния

река научи меня стойкости и терпению
дабы я мог заслужить в свой последний час
отдых в тени огромной дельты
в святой троице конца и начала



ПАН КОГИТО — ВОЗВРАЩЕНИЕ

1.
пан Когито
решил возвратиться
на стылое лоно
отчизны

решенье весьма драматично
пожалуется ей горько

ну уж не может он
больше
выносить выражений стандартных
– comment allez-vous
– wie geht's
– how are you

вопрос с виду прост
непростого ответа требует

пан Когито срывает повязки
приветливого равнодушия

перестал верить в поступь прогресса
занимается собственной раной

выставки изобилия
наполняют его тошнотой

только вот привязался
к дорической колонне
собору Сан Клементе
портрету верной дамы
чьи книжки
так и не выбрал времени прочесть
и паре-тройке прочих мелочей

итак он возвращается

уж видит
границу
вспаханное поле
смертоносных башен бойницы
густые заросли проволоки

бесшумная
дверь бронированная
закрывается неторопливо за ним

и вот
он
уже
в несгораемом сейфе
зла


2.
так зачем возвращаться
спрашивает приятелей
из лучшего мира

мог бы и здесь остаться
как-то себя обустроить
залечить рану
средствами патентованными
позабыть её в залах
ожидания аэропортов

зачем возврашаться

– в воды детства
– в спутанные корни
– в объятия памяти
– в руки в глаза
сгоревшие на рашпере времени

вопрос с виду прост
непростого ответа требует

может пан Когито вернётся
чтобы дать наконец ответ

на внутренний голос страха
на немыслимую удачу
на удар в темноте внезапный
на убийственный этот вопрос



ПАН КОГИТО И ВООБРАЖЕНИЕ

1.
пан Когито не очень-то доверяет
фокусам воображенья

на склоне Альп фортепьяно
как по нему фальшивит

лабиринтов не уважает
едва не блюёт от сфинксов

обитает в доме без погребов
стен зеркальных и диалектики

джунгли клубящихся образов
отнюдь для него не родина

редко когда уносится
на сверкающих крыльях метафоры
чтоб рухнуть потом Икаром
в объятья Великой Матери

ему подавай тавтологию
спокойное разъяснение
idem per idem

мол птица является птицей
а неволя уж точно неволей
нож непременно ножом
смерть соответственно смертью

любит
плоские горизонты
линии значит прямые
притяженье земное


2.
пан Когито будучи занесён
в род уродов в семье

равнодушно выслушал приговор
спецов-буквокопателей

он-то пользуется воображением
для целей вовсе иных

стараясь сделать его
инструментом что ли сочувствия

жаждет понять до конца
– ночь Паскаля
– природу алмаза
– меланхолию пророков
– гнев Ахиллеса
– безумие палачей
– сны Марии Стюарт
– ужас неандертальцев
– отчаяние последних ацтеков
– долгую агонию Ницше
– радость художника в Ласко
– рост и падение Рима
– рост и падение дуба

потом оживить умерших
восстановить заветы

воображение пана Когито
работает вроде маятника

носится неумолимо
от страданья к страданию

не отыщещь в нём места
для фейерверков поэзии

лишь сохраняет верность
столь ненадёжной ясности



ПАН КОГИТО О ДОБРОДЕТЕЛИ

1.
ничего удивительного
что её недолюбливают
мужчины поборники правды

генералы
атлеты атланты
тираны диктаторы

столетьями ходит за ними
эта нудная старая дама
в жутком капоре Армии что ли Спасенья
напоминая

выписку из архива
портрет Сократа
из хлеба слепленный крестик
древние речи

– а кругом ревёт-полыхает великолепная жизнь
румяная как поутру скотобойня

спрятать бы дамочку эту
в серебряную шкатулку
невинных воспоминаний

и ведь всё меньше она а поди ж ты не исчезает
как волосок в горле
или скажем звон в ухе

2.
о мой Боже
была б она помоложе
малость стройнее

шагала б со временем в ногу
стан изгибая
крутя под музыку попкой

ну ясно её б возлюбили
мужчины поборники правды
генералы атлеты атланты тираны с диктаторами

нет того чтоб себя привела в порядок
выглядела б по-человечьи
вроде Лизочки Тэйлор
или там Ники этой самой фракийской

а то понимаешь разит
от неё нафталином
поджатые губы
знай повторяют одно великое – НЕТ

в своём упрямстве несносная
смешная как огородное пугало
как сон анархиста
как жития святых



СТЫДЛИВЫЕ СНЫ

сойдёмте тропою метаморфоз
к доисторическим источникам
утраченного рая детства в капле воды

бегства погони сквозь тесные мышьи ходы
экспедиции насекомых в кратер цветка
резкое пробуждение в гнезде иволги

чуткий бег в волчьей шкуре по снегу
торжествующий вой над краем пропасти в полнолунье
страх внезапный как ветер доносит запах убийцы

неделимый закат сквозь оленьи рога
извивающийся сон ужа
вертикальное бодрствование камбалы

всё это есть всё записано в атласе нашего лба
и оттиснуто в черепе словно портреты пращуров
итак повторяем значки изначального языка

пляшем в ночи пред звероголовыми статуями
в шкурах чешуях перьях кольчугах кожах
как бесконечен перечень всех наших преступлений

добрые духи не отвергайте нас
слишком долго блуждали мы по океанам и звёздам
утомлённых сверх меры примите в стаю



ФОТОГРАФИЯ

с пацаном этим стрёмным как стрела элеатов
эфебом в травах высоких ничто меня не роднит
кроме даты рожденья да отпечатков пальцев

кадр тот поймал отец мой перед второй войной с персами
по облакам и листве догадываюсь что август
пташки сверчки разгулялись запах хлебов в разгаре

в долине река согласно римским картам Гипанис
водораздел близкий гром попросить бы у греков убежища
колонии их заморские были вполне достижимы

эфеб доверчиво лыбится да если и знает он тень
то лишь от соломенной шляпы от сосны или дома
а если луна то всегда на закате

что ж голову ты склонил мой маленький мой Исаак
только мгновение боли а потом превратишься
в кого только пожелаешь – в ласточку или в кувшинку

в муху стало быть кровь твоя перешла кровинка моя
только бы уцелеть в молнии летней невинный
как насекомое в янтаре неуязвимый навек
прекрасный как врезанный в уголь готический папоротник



ПАН КОГИТО — ПОПЫТКА КОНТАКТА С МАРИЕЙ РАСПУТИН

1.
воскресенье
после обеда
зной

в Калифорнии дальней
годы тому назад –

просматривая
Пасифик Войс
пан Когито
узнал
о смерти Марии Распутин
дочки Распутина Грозного

из краткой заметки
последнестраничной
ставшей внезапно
нутряно-личной

что общего собственно
с этой Марией
из чьей жизни бедной
ткань поэмы не вырастить

вот вам краткий набросок
её личной истории
грубо-фактурный
тривиальный маленько:

в дни
когда самозванец
Владимир Ильич
низложил помазанника Николая
Мария скрылась
за океаном

сменила
вербу на пальму

служила
у беглых белогвардейцев
средь запахов отчей речи
блинов огурцов борщей

в странной гордыне
предпочитала

мыть тарелки
у высокородных

коль не у князя
так уж хоть у барона
на худой конец
у вдовы лейб-гвардейца

но нежданно
пред ней распахнулись
врата карьеры актрисы

дебютировала
в немом фильме
Весёлый моряк Джимми

так себе фильмик
не обеспечил Марии
прочного места
в истории музы десятой

потом
выступала в ревю
второсортных театриков
треньбрень

наконец
о апогей
прославилась
в цирковом номере
Танец с медведем
или Сибирская свадьба

фурор был недолог
партнёр Мишка
обнял слишком пылко
свирепая ласка
покинутой родины

чудом ушла живой

всё это
плюс два
неудачных замужества

ещё существенная деталь

гордо отвергла
предложение издать вымышленную
автобиографию «Дочь Люцифера»

поступила тактичней
небезызвестной Светланы


2.
заметка в Пасифик Войс
украшена фотоснимком
умершей

крепкая
вытесанная из надёжного дерева
женщина
стоит
на фоне стены

в руке сжимая
кожаный предмет

среднее что-то
меж ридикюлем
и сумой почтальона

внимание пана Когито
приковала
не азиатская рожа Марии
не маленькие глазки медвежьи
не крутой силуэт танцовщицы бывшей
а именно этот
изо всех сил сжимаемый
кожаный предмет

что
в нём
носила
по бездорожьям
городов чуждых
лесов
полей
гор

– петербургские ночи
– самовар тульский
– сборник псалмов староверских
– украденную серебряную ложку
с монограммой царицы
– зуб святого Кирилла
– войну и мир
– жемчуг засушенный в травах
– горстку мёрзлой земли
– иконку

никто этого не узнает
суму забрала
с собою


3.
ныне
бренные останки
Марии Распутин
дочери последнего беса
последних Романовых
упокоились на кладбище американском

не оплакана колоколом
басом поповским

каково ей
в этом краю непонятном
на пикнике
мертвяков развесёлых
в финале воскресного конкурса
кондитеров розово-белых

где лишь самшит и птицы
напоминают о вечном

Мария
– думает пан Когито
Мария далёкая кастелянша
с загрубелыми красными пальцами

ничья Лаура



ПОСЛАНЕЦ

посланец на ком зациклилась схема содома
о чаянный вестник триумфа либо погрома
прервать не приходит трагедии нудный урок

скандирует хор в глубине пророчества клятвы безумья
король геральдической рыбой бьётся в ячейках бездумья
где же второй из этой пары клоунов – рок

эпилог знает что! орёл вихрь волна морскaя
мёртвые что на поле еле дышат как камни
боги все спят ночь без молний безмолвный крик

наконец явился гонец маска крови слёз и грязюки
руки простирал на восток клекотал невнятные глюки
это было похуже смерти ибо ни тревога ни жалость
не нужны нам подай оправданье в последний миг

blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah