РАБОЧИЙ СТОЛ
СПИСОК АВТОРОВЗвательный падеж
Александр Баженов
27-11-2025 : ред. Сергей Круглов
***
Я должен пронести
Блаженство через муку,
Читая "Зла Цветы",
Но, где-нибудь к шести,
Зайдут ко мне без стука
Воскресшие мечты...
Я знаю, пустота,
Что за грехи отвечу,
Спустившись в ночи ил,
Где злая красота
Пила до капли свечи
И вила дым кадил.
Кошмара шестерни
Прокрутятся со скрипом,
Наступит тишина,
И радостные дни
Всплывут, подобно рыбам,
Со дна гнилого сна...
***
В окнах пролит закат разнотонного цвета азалий.
Ветер листья вздымает. Пора говорить тет-а-тет
С пустотою о том, что уста до сих пор не сказали
Или, в зеркало глянув, увидеть сторонний портрет.
Внутривенный покой наполняет тоннели артерий
И к эдемскому сну ад реальности клонит меня.
Я казнён без суда – это главный духовный критерий,
По которому я избегу вечных мук и огня.
Что должно отражаться в юродивом этом сказанье:
Вечной ночи зрачок, где схоронен Персея венец,
Кровь бродячая по Византийскому летописанью
Или осени свет, как свечи христианской близнец?
Ариадны пылающей нитью в шуршании тёплом
Вышит в сказку мой путь, где кошмар засыпает, а я
Объясняю себя панораму вмещающим стёклам,
Ахиллесовых пят от Господних очей не тая.
Птичьими глазами
На ветках – деловитые грачи
На сказочных похожи персонажей:
Сполоснуты во мраке их плащи,
Пропитаны лоснящеюся сажей.
Урал, водохранилище – места,
Невспаханные зубьями прогресса…
Опять иду слоняться в никуда
Опушками оттаявшего леса.
Я остаюсь, Россия, не один
С поросшими черёмухой садами:
Друзья, что не дожили до седин,
Поблёскивают птичьими глазами.
Муляж
Грачи искупали в ночи на плащах своих перья
И Варфоломеевской тьмой кто-то мир затопил.
Но ветер мне на ухо шепчет святые поверья:
«Хранима душа твоя и прикрываем твой тыл…»
Охра на опавшей листве говорит о печали
Того, кто стоял созерцая зеркальный квадрат,
В зрачках утонул и уплыл в беспросветные дали,
И не возвратится на бренную землю назад…
Ни лица, а маски из не мукомольного хлеба
Я вижу на людях, а город, похожий на сон,
Стоит под горящей лазурью макетного неба
И держит на ветках фигуры муляжных ворон.
***
Пойдём по утреннему инею,
Пока заря не налилась.
Над головою бездну синюю
Покрыла облачная вязь.
Вагоны грузовые катятся,
Дымят заводы кое-как –
Так просыпается сумятица
И город скидывает мрак.
Страшны окрестные окраины –
Рабочих время, хмурых лиц,
А мы на ранние проталины
Глядим с орбиты вольных птиц.
Город
Этот город таким ещё не был,
Или, может, печали печать
На него наложила та небыль,
Что не может во мне замолчать?
Этот город бесплодных исканий
Прорастает в меня, как пучок
Планировок облупленных зданий,
Микросхем паутинных дорог.
В лабиринте коробок-хрущёвок
Или в друзе квартальных громад
Я из бархата крыльев огневок
Вышиваю на облако взгляд.
Где-то там, в турмалине заката,
Что в сундук уместился к мечтам,
Где оправдывать счастье не надо,
Я свои очертанья отдам.
Где-то там, за пределом границы,
Где не водится горя и бед,
Я увижу родимые лица,
Утекая в последний рассвет.
***
Я обращаю взоры к Богу,
Но он чуть дальше от меня,
Чем в преисподнюю дорога
В лоскутьях алого огня.
Когда паденье неизбежно,
Прошу: «Десницу протяни
И уложи в страницы нежно
Бездарно прожитые дни».
***
Меня, Всевидящий, избавь
От всех незримых труб,
До дна сосущих жизни явь,
Дотла, до синих губ.
Я был к твоим посланьям глух
И к слепкам знаков слеп,
Но ощущал себя как дух,
Что заперт в тела склеп.
***
У развалин погоста
Неприметно и просто
Я иду в никуда
Навсегда…
В одиночку, в отсрочку,
В долгосрочную строчку
Ничего не беру,
Ибо скоро умру.
С ветерком – пилигримом,
С неземным в голове
Мандельштамовским «Римом»
Я иду по траве.
По обочине рая
Прохожу, вычитая
Из себя по мечте…
Я – никто и нигде.
Но к тебе я однажды
Возгоранием жажды
Пробужденья вернусь,
Крепко спящая Русь!
У Рождества в корзине
Здравствуй, седая даль:
Избы да мелколесье,
Добрая грусть-печаль
И тишины поместье.
Образ деревни прост
Хоть на какой картине:
Блещут барханы звёзд
У Рождества в корзине.
Родинка, роды, род,
Родина – дело в корне
Слов из родных пород
Снов из долины горней…
Всё остальное – фон –
Шалости света, тени.
Как для владык – амвон,
Так для поэта – сени…
В стужу сплошную вхож,
Я приближаюсь к чуду:
Звёздный зажгли чертёж
Те, кого помнить буду...
Так и стою, чудак,
В светлой ночи по горло –
Той, что совиный зрак
Вплоть до луны протёрла.
Сила речи
Плеск оваций, бренное богатство,
Звон в копилке – в Лету канет всё…
Мне бы для души голодной яства –
Кисть Рембрандта и перо Басё.
Грамоты, медали – карьеристам
А поэту – ангелов язык,
Строчек на снегу страницы чистом
И полетов по вселенным книг...
Речь поэта не впадает в русло
Мод или течений – всё равно,
А бродит, как знахарское сусло,
Образуя доброе вино...
Той же силой превращает кокон
В «Глаз павлиний» книжного червя,
И горит в дому в одном из окон
Лампочка, ночную тень кривя…
Вороний глаз
Зрачков сплошные дыры
Над клювом у вороны,
Как сканер формул мира,
Где плавал борт Харона...
В них копьецо дефиса
В немую вечность вмёрзло,
В них лижут волны Стикса
Древнейшей лодки вёсла.
В них омывают мысы
Липучие чернила,
И свет съедают крысы,
И гибнет всё, что было.
Неуслышанному поэту
В зиме, просвеченной свечой,
Где снег, как пепел всех историй,
Познай безмолвие ещё:
Впади речным потоком в море.
Когда-нибудь твой труд прочтёт
Искусствовед, лингвист, филолог
И отнесёт его в народ
И на одну из книжных полок.
Хоть долог путь сей, как-нибудь
Услышат люди шёпот крови
Про нескончаемую суть
Души, что дышит в каждом слове.
b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h
Поддержать проект:
Юmoney | Тбанк