РАБОЧИЙ СТОЛ
СПИСОК АВТОРОВМихаил Токарев
вальпургиева ночь
27-11-2025 : ред. Евгений Паламарчук
Фантомас
Я выдумал кисельные глаза
И муху, что запуталась в глазах,
Твои клубничные глаза
Я слопаю на исходе лета,
В сметане повстречается оса,
Как летний символ,
Как его примета.
Я выдумал коленки и они,
Когда они мелькают,
Вспоминаю танец
Нанайских мальчиков
В заснеженной степи,
Такой я представляю старость.
Я много выдумал,
Особенно про то,
Что пудра на щеках
Созвучна лепре,
Такая вот особенность ума,
Побочные приема нейролептов.
Азалептина, пина, пена, пи,
Кветиапина, квелые барашки,
Я склонен полагать,
В заснеженной степи
Нет места нарисованным
Барашкам.
Поэтому я выдумал гортань
И пищевод
И прочие пространства,
Способные вместить меня,
Качели, детство,
Куст акации.
Я выдумал тебя,
Поскольку не могу
Иначе описать
Каникулы в деревне,
Себя на каменистом берегу
В купальных плавках
И тряпичных кедах.
Я выдумал тебя
Согласно тишине,
Согласно шепотам и крикам
И стае голубиной в вышине
И чьим-то там ланитам.
Я выдумал тебя
По буквам, по частям,
И разложил на суффиксы и корни,
И точно в кокон,
Спрятал в целлофан,
Пугаясь крови.
В царстве эндокринных недомоганий
Колышется пакетик на ветру
И даже я когда-нибудь умру,
И стану, как Джохар Дудаев
И снег на улице растает,
Мороз и солнце,
Брюхо снегиря,
И ты накрасилась не зря
И по двору идешь не зря,
Нарядная, как новый год.
Повсюду, всюду бог,
В пенсионерах и эклерах,
В узоре на окне, что плева,
В названии райотдела.
И в том, что бог
Кончается на Г,
Так ходит лошадь
По шахматной доске
И ты по ласковой зиме
В колготках темно-синих,
Сапожках темно-синих
И мандариновом пальто
И в мандаринах
Мне слышится звук О.
Мне слышатся робкие шаги,
И снег хрустит,
Как бюстгальтер у Кюри,
Если к нему
Приблизить Гейгер.
Помимо прочего,
Помимо А и Б,
Я полагаю,
Что проиграл в войне
Между полами.
И в царстве женщин,
В царстве
Эндокринных недомоганий
Не принято
Уходить за хлебом
Навсегда.
И я бы расцеловал уста,
Похожие на причудливый
Гербарий
Когда-нибудь, когда
Снежок растает,
А из Чечни
Воротятся войска.
Вальпургиева ночь
И эта церебральная любовь,
Орнамент звуков,
Фиу-лиу-лиу,
И пахнет сухофруктами любовь,
И как шанхайский рынок
Говорлива.
И как настенные ковры
И на спине нарывы,
Багровы и воспалены
За стенкой крики.
И мальчик Агния Барто
Лопочет что-то поэтично
И дышит на оконное стекло,
Луна похожа на мокрицу.
И бархатисты голоса
Старухи, дворника, старухи
И не о чем тут молчать,
Как монпансье те звуки.
В многосуставной тишине
Едва сгибаются колени,
Щебечут скуфы о судьбе
У девочки за стенкой.
О, транскрибируй тишину,
Фонетику гемоглобина,
О, препарируй тишину,
Как лягушонка
Анонимного.
Как дождевых червей,
Созвучных
Девичьим губешкам,
Сквозь позвонки,
Отделы шейные,
Зеленые чулочки.
Так холоден пинцет,
Булавки холодны
И скальпель,
Так холодны вы все
Или подводит память.
А звуки, звуки, фиу-фи,
Весны молебен,
Крещендо стонов
По любви
И запах вербы.
И нашатырная слюна
И корвалола очи,
И наступает, наступа
Вальпургиева ночь.
Офелия
Сукровица твоей души
На трусиках
С коровкой божьей,
Едва-едва
Рассвет брезжит,
По шву трещит
Капроновая кожа.
В лесной,
Ажурной синеве
Слыхать помехи
Электрички,
И в этой жуткой синеве
По-волчьи рыкает
Отличник.
И близорукие ку-ку,
Полиамурные чирики
Дрожат на кварцевом
Ветру,
Качается на ветке китель.
Пустая, стая болтовня
Рифмуется с прямою речью,
Вегетососудистый туман
Сокрыл скворечник.
И дождь становится тобой,
Воруя запахи и формы,
Стуча по ксилофону ребер
И холодит утробу.
И нёбо мокрая тетрадь
Для сочинений
И брекеты похожи на хрусталь,
И лак похожий
На мицелий.
И мшистый запах, креозот,
И близость
Железнодорожной сыпи,
И насекомий хоровод,
Набухший, женский клитор.
Клещу созвучный,
Комару,
И небо заслоняют
Жвалы,
Все прорастает во плоти
Лесного мемориала.
Ахматова
Фунфырики звенят
И так звенят соски
И ожерелья черные агаты,
И у последующей строки
Ребенок с автоматом
На миг проявится
И скроется во тьме.
И ветка треснет
Подъязычной кости,
Истлевший образ
Из папье-маше,
И голубь на березе,
Перебирая лапками,
Реснички и глаза,
И нефтяное это оперенье,
Хотел бы что-то показать,
Но исчезает
В стекловидном теле.
И как медуза
Этот чайный гриб,
Скелет кошачий
Обрастает шерстью,
И кухня на огонь летит
С улыбкою младенца.
Вот это тело,
Челка, как штрихкод,
Вот эти губы сколопендры,
И сердце,
Круглосуточный ларек,
Цыганский профиль,
Шепот бледный.
Лобок дремучий,
Поле и колхоз,
Листочки кожи,
Шелкопряды,
Любовь и туберкулез,
Зиготы координаты.
И мой портрет
В учебнике лит-ры,
И школьник,
Соблазнившийся когда-то,
Он извергает
Жемчуга плоды
В кладовке интерната.
b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h
Поддержать проект:
Юmoney | Тбанк