РАБОЧИЙ СТОЛ
СПИСОК АВТОРОВВиталий Яровой
ПУТЕШЕСТВИЕ СПЯЩЕГО
30-11-2025 : ред. Сергей Круглов
Памяти родителей
Отход ко сну
Гудение крови в сосудах во время полной луны
По какой-то неясной причине сопрягается с накатом волны
На пустынный берег. Бессонно зеваешь, томясь
Чувствовать – чувствуешь, а никак не уловишь, где связь
Волны и луны, и терзает мысль, неотвязная словно вошь
Что наступит утро, луна в воде раствориться, и ты умрешь
Зато утешает другая: да, умрешь, ну так что ж
Не закончиться жизнь оттого, что придется одеть макинтош
Деревянный, к тому же и временный. И все ж, и все ж
Остановка времени
… именно в это время часы превращаются в ноль
Вода в реке останавливается, становится стклом и камнем
Недвижимы якорь и месяц, не шелохнется челн
На глади, лишенной перетекания
Похожей на остановившуюся речь
Дошедшую до предела, до молчания
Не знающую, куда и зачем ей течь
Она б потекла - да не может: перед нею порог
За которым другое время, другая речь
От которых время течет в разные стороны
В глубину, и вверх, и вовнутрь, и назад. А внизу
Снова и снова смолится дно, конопатятся щели
Спускаются на воду лодки, вставляются весла в уключины
Определение направления
Густая как ночь. Отступает и подступает опять
Это река, дорога или указующая рука
Как поплавок, туда-сюда на весу качается сердце
Как ни странно, тени одних и тех же ветвей непрестанно
Отражаются в вверх бегущей воде к приотворенной двери
Из-за которой пробивается свет
Может там зеркало. Может, его там нет
Мертв ли, жив ли? – попеременно то жив, то мертв
Гребец, для которого направленье движенья пока неизвестно
Он только знает, что там, где-то гораздо выше
В сухой и тесной келье
Чистая соль струится через край колыбели
Первое воспоминание о родителях
Как миновать этот томящий душу
И почти безразмерный нулевой час. Дом над рекою пуст
Мать и отец ушли, поселились в призрачном Китеже-граде
Плывущий сын, оставшись один, до предела напрягшимся слухом
Время от времени ловит чуть слышный гул подводных колоколов
Начало движения
Подводные скалы, рифы, глухое биение крови
Лодка скользит сама по себе, без помощи весел
Прилив и отлив в одинаковой мере отдаляют от цели
Виден еще над водою багровый отблеск заката, но
Дырявая лодка упрямо плывет по темной стоячей воде
Лодочник, он же гребец почти теряет сознанье
В ушах канат, в мозгах - плотная вата
Так вот и плавает жизнь, не обретшая смысла
В лодке худой. Усыхают деревья, кусты на оставленном берегу
Там человек с луною над головой нетерпеливо ждет
Когда разрешит непониманье его двойник
Время от времени всплывающий из глубины тусклого зеркала
Движение
Движение – чередованье коротких и длинных строк в стихотворении
Которого нет. Успокоится ли недвижно сидящий в лодке? Или же
Все так же тщетно будет пытаться пристать к размытому берегу
Набрякшая полость луны притягивает разъединенных рыб
Свистящий воздух, потеряв берега, неизбежно вливается в небо
Заплутавший ловец, потерявший сеть, пересекший границу
Между текущим будущим и отошедшим прошлым
Искушается мыслью – пустой, бесконечной, бессвязной
Непотребной, ничему не служащей, ни к чему не пригодной
Иссушающей ум, умаляющей душу, сокращающей сердце
Трудно поверить в то, что безвозвратно канувший день уже не вернуть
Краешком памяти осознается комизм несоответствий
Прежних понятий, мыслей и слов с теперешним их значеньем
Душа неизбежно входит в сердцевину не отвечающей тьмы
Черный квадрат на белом фоне. Вид сверху
… но выплывает из подледных вод квадрат
Бесстрастный, как погасшая звезда
Налитая мерцающим свинцом
Застывшим раз и навсегда, однако
Мерцание выходит за пределы
Застывшей формы, и квадрат к углу
Себя наискосок смещает - силой
Энергии, направленной в движенье
Вглубь: захватив края пространства
За шиворот окрест себя вбирает
В свою же пасть и эту глубину
Просвечивает собственным рентгеном
И видит в перспективе белизну
Грядущего преображенья мира
Чрез неизбежный крест
Второе воспоминание о родителях
Отец умер в январе, около трех пополудни, накануне Крещения
Мать – десятью днями позже, около трех пополуночи
Их нестирающиеся пути должно быть навечно
Прочерчены полосами следов на глади замерзшей реки
Черный квадрат, мерцающий в сумраке льда
Втянул их вовнутрь, в себя, но даже и там
Они продолжают свое путешествие
В зеркалах бесконечно пересекающихся смешений
Это не явь и не сон, и даже не бред – отраженье
Бесконечной потусторонней реальности
Могущая всех свести глубина
Из которой никто из уплывших ни разу не возвращался
Кто ведет их сквозь сны, сквозь дыбом вставшие волны
Кто налегает на весла, кто сидит на корме
Кто рассекает пред ними застывшую воду
Как смола кипящую, как белые облака
Призрачными пузырями висящие на горизонте
В сторону Египта
Затрудненность дыхания. Путешествие сквозь анфилады
Гулких пещер, бесконечных каналов, бесчисленных арок – на пару
С однообразным, навязчивым и бередящим душу напевом
И вопросом: кто решится поплыть дальше ? Кто сумеет измерить
Бесконечность воды и пути
Пуст небосвод. Лишь по краю, внизу, по западной части его
Проплывает ладья, курс держащая в глубину неба
Говорят гребцы: Встанем ли мы перед вами, Ангелы Божьи, минуя
Глашатая, Стража, Привратника? Им отвечает
Существо с головою луны или собаки:
Естеству изменивший, покинувший внутренний остров
Вечно будет блуждать в дырявой ладье, низвергнутый с неба
Глух он и слеп. Путь его обозначен смутными вехами
Сзади одна за другой шелестят непрочитанной жизни страницы
Заблудившийся ветер, плутая, в плотном шумит тростнике
Приснившаяся песенка
Ходит ветер в камышах
Тешит ветер малыша
Шепчет ветер малышу
Камышовое шушу
Говорит: усни малыш
В лодке-люльке словно мышь
Тебе долго нужно спать
Чтоб тебе приснилась мать
Чтоб пришел к тебе отец
Постучал клюкой в окно
Чтоб принес тебе венец
Крест, просфору и вино
Ляг со свечкою в руке
Встань со смертью в кулаке
Ночь как лодочка плывет
По безбрежной по реке
Ветер веет, чуть дыша
Смерть подходит не спеша
И поет для малыша
Камышовая душа
Третье воспоминание о родителях
Потустороннее зло проникает в мир сквозь атмосферные дыры
Пробитые сгустками человечьих грехов
Снова и снова скользят по реке, приучаясь к долгому странствию
Замшелые лодки уставших гребцов
Вертикальный ангел свесился с неба, другой устремился навстречу
Оторвавшись от поверхности параллельно текущей реки
Две скользящие плоскости: плоскость воды, плоскость воздуха
Льнут друг к другу. Меж ними
Чешуя двоящихся рыб, бьющих хвостами
В темноте по венцам доверху переполненных ведер
Кто вынесет их на поверхность круглой дырявой луны
Рыб разминувшихся, рыб поплывших в противоположные стороны
Отражаясь на водной поверхности, за ними следует ангел
Тихий всплеск сопровождает скольжение по реке
Воспоминания неспешно плывут во время
Длительного путешествия, которому не видно конца
Приснившаяся песенка
Вздохи Стикса, весел скрип
В лодке слышен чих да хрип
В направлении зари
Едут в вечность чинари
Холод снежного холста
В пустоту зовет и манит
Завлечет, затем обманет
И подернет коркой льда
Прорубь. Стылая вода
Цепенеет в стуже лютой
Холодок обэриутов
Часть ее. Осколки льда
Поглощает глубина
Вечной Леты – ни ответа
Ни привета, ни следа
Лишь мозги пронзает ветра
Смертоносная игла
Сонное бормотание как попытка прямого высказывания
Господи, от моего челна Ты отымаешь
И вполне справедливо, якорь надежды и веры
Вернее, сам я его то и дело теряю
Опустившись в бездну, среди подводных рифов блуждаю
Там искушают меня глубинные звери
На вечный покой зазывая к заросшим густою травою гротам
Но даже и выше, устремляясь к ангельским силам, теряюсь на поворотах
Внутри меняющей направление розы ветров
Три четверти жизни уже протекло
Под перевернутой лодкой кукушка кукует
От неверной воды, снова и снова смущая мозги
Взбесившийся ветер на обратную сторону дует
Луны. И опять не видно ни зги
Фаза тонкого сна
Слышно, как снова и снова скрипят
Весла в уключинах. В лодках гребцы
Постепенно теряют ощущение воздуха
Вкупе со зрительным осязаньем пространств
Иные перекликаются. Иные плывут молча. На берегу
Лодочники гремят цепями. Вдали, у самого горизонта
Видны паруса отплывших раннее
Тех, первых, некогда тоже бывших живыми
От их внимания не ускользает твердость
Свинцовых воздуха, дующего от земли
Они понимают: движенье вот-вот прекратится
С твердью небесной соединится водная твердь
Приснившаяся песенка
Воздух плотен, непрозрачен
Дни стрекочут как стрекозы
Невод пуст, уплыли рыбы
Обмелевшая река
Обнажает берега
Ночь твердеет как стекло
Слышит шепоты: куда
Делись призрачные тени
Не успев постичь мгновений
Смысл исчезли навсегда
Вот проплыл во мгле старик
Призраком за ним – старуха
Жизнь без плоти и без духа
Сушит весла. То ль камыш
То ль песок шуршит как мышь
В русле высохшем
Голос умершей девочки
«Когда я усну, опустите меня
В зеленую мглу, в траву-мураву
Пусть только не плачут по мне, не поют
О, кроткая Нелл»
Исход в никуда. Прозрачна луна
Безумный старик головою поник
На карточный стол. Цыган-пустослов
Сидит у костра
Тоскою полна
Беги сквозь кустарник на берег реки
Пусть пьяный паромщик бранится в ночи
Ни нам, ни ему от реки не уйти
Ломаем кустарник и топчем камыш
Осипшие воют собаки, и мышь
Подгрызла луну, и мелькают года
И странно представить, что не навсегда
С тобой мы расстались. Подай же нам весть
Ведь ты же нас помнишь. Тебе ведь и здесь
Все виделся Старец в седой бороде
И Ангел, спешащий навстречу воде
Ожидание события, могущего прояснить снящееся
Как камень, лежащий у кромки прибоя, не зная, как скоро подступит река
Спящий неторопливо и долго думает, то и дело оглядываясь назад
Нет, не так. Гораздо, гораздо раньше
Он имел предостаточно времени, чтобы подумать
Теперь же он просто ждет
Над ним, подобно реке, протекает небо
Слышится плеск подступающих волн, шелест травы, шорох песка
Грезится прикосновенье реки, облака, ветра, ангела, Бога
Звуки покамест невнятны, смысл недостаточен, сущности неразличимы
Зато достаточно времени, чтоб согласовать следствия и причины
И лишь затем сложить все воедино в стройном аккорде. Одно
Спящему ясно: в своем ожидании должен он быть совершенно спокоен
На рубеже
Отходящим на промысел в ночь
Сквозь мутные стекла виден иной, прежде не ведомый берег
Медленно уходит вода. Близок последний приют
Хрустит остывшая кровь в отвердевшем теле
Словно в высохших досках густая смола
Смутно, как бы сквозь мглу видится берег другого моря
В трех саженях от суши, на глади недвижная лодка, и в ней
Силуэт на фоне вечереющего горизонта, парящий над гулом толпы
То властно звучащий, то тихо меркнущий голос
Прерываемый в промежутках – вздох и выдох – подступающей тишиной
Слова расходятся подобно кругам в стоячей воде
Долго звучат в сознании уходящих
Иду, есксилфен, о спирон ту спирин
Видение во время тонкого сна
Еще в глуби клубится мрак и ползок
И в вечности звук лопнувшей струны
Еще не смолк, и, по привычке, монотонно
Жизнь колыбель усталую качает
Снов и событий временных. Но он
На руки взяв Младенца, уплывает
От брега ветхого в ладье давным-давно
Готовой в путь, но только лишь теперь
Отчалившей
Тяжелая вода
Густясь, удерживала весла, дальний берег
Едва был виден за туманами - и вот
Волна взыграла, прояснилась даль, и парус
Уверенно поставила рука
И голоса из мрака вслед за ним
Несутся все отчетливей, слышнее
«Вот, разрушается вслед за уставом Божьим
Состав земной, и все потоки в море
Безжалостное гонит время. Как бы нам
Его преодолеть?
Не забывай
Уплывший к Богу старче Симеоне
На берегу оставшихся, моли
Всемилостивого Младенца, Мать Его
В последний час помиловать нас, грешных»
Последнее воспоминание о родителях
Жили когда-то старик со старухой у мимо бегущей реки
Жили-были, рыбу удили
Сели в лодку - вначале он, затем и она
Друг за другом уплыли
Унесла их река туда
Где ни дна, ни берега, ни оконца
Где даже краем не отражается солнце
Где и сама река не катиться. Не спеша
Покрывается льдом, как не двигающаяся душа
Говорит старик: не понимаю, куда я попал
И пропал ли я, или еще не пропал
Думал, как в молодости, назначить очередное свидание у реки
А теперь, откуда-то издали, из непроницаемой мглы
Лишь глупая слышится песенка: мы
Катались на лодочке
А хотелось бы все ж оглянуться назад
Чтоб увидеть опять, как приближается ангел смущающий
Ведь и нам предстоит испытать, видно, то
Что испытывал раннее терпеливо ждущий движения
Не отчаивающийся от его отсутствия, чающий
Видящий, как смущающаяся вода откатывается назад
Вместе с нею земля и небо смещаются до бесконечности
Смещаются ангелы, люди и звери
Смещается время в сторону вечности
Говорит старуха:
Полежим и мы напоследок над этой тягучей водой
В последний раз проследим за быстролетящей звездой
Поглядим, как внимают ее паденью поля
Ощутим, как сыра под остывшим телом земля
Как нелепы мы в своем ожиданье беды
Пусть невнятность жизни перерастает в неясность судьбы
Но мы скоро спокойно уснем, будем спать, и проснемся при звуке трубы
И, проснувшись, встанем - и будем уже не мы
b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h b l a h
Поддержать проект:
Юmoney | Тбанк