РАБОЧИЙ СТОЛ

СПИСОК АВТОРОВ

Александр Петрушкин

Эта пони удивительна

06-12-2008 : редактор - Кирилл Пейсиков





***
вот так летишь и льстишь
а в нутрь пусто пуста и та
удвоенная та

ты слышишь вась
моя квартира держится едва
вот так летишь
и та и та и та

ять стоит жизни

если оглядеться найдешь карманы
а в карманах
сердце

разломанное с хлебом пополам
летишь и слышишь
кто-то рядом в голос

там

***

длящийся как провод для продолжения тебя
образует кислоту
двуязычная петля

образует кислоту насекомое виска
докасается ко рту
деревянная тоска

все пройдет и ты найдешь что разжатая рука
мнет как птица пустоту
из последнего куска

продлевает путь из пут
всем чужого
языка

пишет клюв нас всех пасут
и спасут как
кислота

МЯСО

Алексею Халтурину

ох это сушенное мясо луны и двора
куска не досталось – полай полечись не одна

а Нео стоит смотрит в Матрицу видит свое
крестись а не пой не пой а крестись над собой

летающий смех этот лающий смех никотин
желтушные пальцы взаимно читай аспирин

взаимно летай по тверской баррикадной соли
кыштымских блядей что получше друзей но вдали

напишут письмо напишут в четыре строки
пути переводят нас к смерти из улиц оги

сушеное мясо торчит под луною как спирт
спаси сохрани меня от меня и обид

***

волки волки по клыки
по любовь идут с руки

по любовь стоят в реке
лена лена вдалеке

полные как провода
ходят люди ходят да

гумилев над ними пьяный
будто богом этим данный

а качель скрипит из тьмы
на реке горят следы

лёне с леной по хрен всё
над рекой стоит лицо

волк себя целует и
от лица идут круги


НРЗБ. ПО МОТИВАМ ПЕРЕПИСКИ С МАШАРЫГИНЫМ

-1-
мама мама никакого секса никаких мальчиков ни в коем случае девочек
эта пони удивительна

говори со мной об иванове о сосноре о сидорове об океане
о царе салтане

мама мама сказала быть дома (когда нибудь лошадь пристрелят –
собери яблоки)

-2-
в третьем часу носят беременность больше чем девять часов
гладят живот изнутри и снаружи
солдаты двух рот

ротный сегодня ушел в караул - караул! –
кличут две роты когда им не хватит двух
дур

эти солдаты – весь мир новогорный бля бля
выберут тело а после повесят
тебя

-3-
обращайся голый голый
снег идет по всей земле
дунет в мятные пределы
выкурит блох за предел
я стою на переулке
а вокруг летят окурки

бога нет поскольку есть

снег

здесь

-4-
нрзб как нрзб
стол стоящий на дворе
пьяными накрыт и бредит
белая горячка верит
едет едет голова
на троих тебе дана

нрзб и нрзб харакири в декабре
тянется не очень долго
но короче
в октябре

нрзб и нрзб

***

обойти не обойдёшь
выйдешь выйдешь не войдёшь

злее смерти только дети
зоопарка нет на свете

всё уехал зоопарк
сидоров не очень рад

я спешу в другое место
с погремушкою дружу

у меня в кармане пестоль
я сегодня не сужу

обойти не обойти
выйти выйти перейти

то ли жизнь а то ли булку
баррикадное метро

смертна каждая кожурка
и билеты далеко

***
собачий нос мороза
потные пироги

выйдешь от носа к носу
улицы на оги

но невозможна скорость
если девятый час

пес или береза
но обнимают нас

***

радио пускает граммофон
слышишь лепет детский
слышишь фон

поднимает мокрую метель
хлеб и фон пора итить
в постель

в звуковую тишину ну-ну
подожди пока и я
усну

подожди не уходи меня
радио транслирует
меня

перелётный ангелов отряд
ночь копал дорогу мне
назад

***

поскрипывает дверь
вагона ресторана
всё от того что поздно
всё потому что рано

а стоит чтоб не стоить
и говоришь наощупь
заведомое пошло
а не войдешь и ропщет

стоишь посередине
и в тамбуре не тесно
и от друзей ушедших
мне в воздухе нет места

ДЕНЩИК

-1-
дневниковая запись:
денщик крепко спит

три ведра самогона
пригнали вчера

три вагона солдат
охранять этот спирт

а сапог сапогу
ни гора

-2-
переходи меня как мост - сегодня перешел октябрь
за половину дат своих я спрашивал а он молчал
переходи пере-хоть-что умывши руки до костей
денщик проснулся ну и что он слышит хруст
пустых гостей

переходил переводил с французского доязыка
двоих солдат чем рассмешил он встал пока в
округ ходил - он впал в густые облака
он впал в сосновую постель в погибель
тварей и друзей

его везли издалека и гроб в харбин от колчака
парил начав лишь говорить
в пустынной волостной дороге
и на байкальском переходе
он вымыл ноги

начал пить

-3-
смотри какая лепота гляди какая слепота
когда б я мог но может он он стреконожит а потом
заходит в дом

смотри как он насрал вот здесь - как было там
теперь лишь здесь - он воет а оно лежит
не говорит

оно растает позже к лету - он ест последнюю котлету
прощаясь с ним оно лежит
в округе тиф

смотри какая слепота подстриженная голова
и безымянный перегон
со всех сторон

как бог
и он

-4-
1:1

одиннадцать
и раз
так шел январь по мутные колени
он бормотал себя по декабрю
он сам себе сантехник
в смысле гений
сказать
1
1
или люблю

его жена с той стороны стекла
лежит с открытыми глазами проспала
или не спит с раздвинутых колен
вползает в тёмный дом
среди тен-
ей
приснилось ей что среди них одна
её

и что наполнена до дна
она его родит
она его
родит
ему

и больше одного

-5-
я понял я не помню я
у поезда есть берега
вожатый поезду сюртук
связал - урюк

диагонален только свет
мы параллельны света нет
сплошная дочь прерывист сын
я не один

как снег здесь пропадает дым
которому сказала сгинь
старуха [выход у метро]
и хорошо

мне холодно и восемь смен
маячат впереди - совсем
своё двоим не пережить
глаза зашить

и шастать по слепой войне
со всеми в мире - наравне
вагонная инака речь
совсем без плеч

-6-
вот и горим лежит топор
но на земле а где рука

она довыпила его
и берега

страна не странная она
рубаха и пьяна с корней

своих не зная языка
берёт детей

вот и идём который год
денщик устал молчит урод

лежит топор а горла нет
минет и свет

***

ничего не надо больше только мя
называет тятя пришлое дитя

называет мамой или беленой
ничего не надо данному не мной

но проходит горла тощая болезнь
и молчать не поздно ножевая резь

обучает молча голос отдавать
на столе открыта голая тетрадь

***

гулит метро гулит до миллиметра гулит хоть голуби остались в зоопарке
ты ничего не выучил уроки остались в школе – школы не осталось
ты корочкой подмерзшею покрытый крошишь свои пока пустые руки
и у пальто осталось только горло а в горле гули гули с хлебом звуки

а спустишься под землю в переходы и там читают книги вне прохожих
течет трамвай с собою не похожий собаки это небо небом роют
они прозрачны тонкие собаки – из них построят в дерево ступени
гулит метро гулит по миллиметру и ждёт ямщик когда его заменят

***

и простота как мама
как камень – все торчишь? –

то сбросит тебя амен
то спросит – что кричишь?

и все висишь на ветке
и третий пьёшь пузырь

а простота ручная
и стоит наших крыш

САМУРАЙ МУМУ

помнишь мы были рельсами - на земле
только нет только нет только нет

Дмитрий Машарыгин

пишешь что пишется типа ну ладно
завтра яичница сёдня сегодня
как сарацин как седзин
навсегда ты
но не молчишь
по значенью не поздно

это не поздно вот падает ветер
падает вечер москва и отчизна
русский башкир самурай
едет поезд
едет безмолвно
в поиске сына

в этой стране неподъемной ну ладно
сегодня беременность завтра по новой
ты с ножевою
словесною раной
встанешь в главе
прицепного улова

в белых столбах зачумевшего снега
с блядской эротикой добрый
поручик выведет нас
на семнадцатом поле
выпустит голубя барыня
сучек

крошки клевать у последних прохожих
с дантова круга до дантова мира
едет башкир самурай
будто русский
едет отчизною
в поиске сына

едет молчанием едет с едою
едет с елдою по дырам затёртой
с ним гомофоб и таджик и пророки
крошки клюют
алигьеревской
новой

а за окном закопченным сосновым
сын как щенок перекрестит всех лапой
едешь в семнадцатом
птичьем помёте
сын подвывает
- куда ты куда
ты

как немоты коченеющей остов
сотня сторон и башкир виноватый
видит как поле на выстрел
выводят
белые ангелы
или палаты

пишет по ветру едет за сыном
и стрекозиная речь самурая

(сын подвывает там через поле)

краем своим всю себя
удаляет

***

тот еще питер пожалуй москва
хоть б садовая дом номер два
два обалдуя бредут через лес
это арбат он стоит без чудес
скоро умрут эти голубя два
белому снегу не пережва
ать говори говори два шара
может прибьется к тебе мошкара
чувствует нас электрический ток
раз есть здесь выток то значит исток
тоже там есть понимаешь меня
это не Питер сплошная Москва
ходишь и ходишь всё тащишь Кыштым
и за тобою молочный как дым
этот идёт как густой идиот
снег перевёрстанный наоборот
тут есть москва остальное кыштым
и б садовая плача по ним
я прохожу и на той стороне
крыльями машут
наверное мне
голубь и голубь во рту
снег горит
тот ещё питер меня
перейти

***

закончены стихи дорога и тоска
когда объединишь то сложится доска
трёхтонная читай буквальная и я
стою среди снежков (провальный
как строфа)

ты не жалей меня (проходим магазин:
я воровал отсюда свинцовый хлеб и Зин
соседских воровал до талова до слёз)
теперь я здесь в строю обугленных
берез

законченный как жизнь как свой блатной базар
когда всех сложишь ты получится вокзал
разложится конец незначимых речей
летят снежки в лицо как будто я
ничей

***

вот гончая страна
полай и отойди
господь не впереди
и шконки на запасе
а взгляд как у воров
стоверстых перейди
но с воем погоди
он здесь опасен

вот гончая страна
нессученый поэт
читается как хлеб
в глухом владивостоке
и пашут эти финки
воронеж и вийон
осоловей земля
всегдастопервой стройки

приветствуй мя земля
которой я живу
которой я умру
и досыта наемся
отеческих гробов
и костяных корней
родного языка с которого
не деться

***

сползают с нижнего в кыштым
Собака Пар Тесак И Блярва

четверка их – по стенке скрип
кыштым кыштым
Чего нам надо?

чего нам надо надо что?
я говорю - собак и блярва
отходят в сторону на стук

и воздуха наждак
НА НАДО

идём мы станцией Потьмы
по эти обе стороны
четверка их и прочих тьма

темна у света
Сторона

***

пойми никто не виноват
ни в том ни в этом отвечай
из пустоты как урожай
всё отражается в вине
пойми закроются глаза
а ты внутри на глубине

всё против почему
ты
за?

пойми никто не виноват
дрожит судья в тебе дрожит
немой и триста киловатт
земли с виной
в тебе
лежит

***

Евгению Туренко

побойся ходить и отвечать
небо и небо устанешь кончать

беременный страхом родить себя врозь
расходишься с голосом – слышишь небось

не бойся пустыни и рваного рта
что скажешь то скажешь всеподло когда

вода не удержит держащего всех
соломы охапкой а встанешь смотреть

за слово ответишь и слово тебе
вернёт – эту осень и прошлого нет

высоты фанерны пейзаж наизусть
идёт по тебе под осиновый хруст

***

горячая и мутная река
она течет как огнь издалека
издалека как бабочка летит
и машарыгин с небом говорит
он падает разводит руки-суки
от сук не деться – есть соснора только
насколько ты готов на сто настолько
что речь взбивает воздух брешут в гугле
что гул небесен – тили тили тесто
горячая и мутная невеста
летит от небеси за каплей капля
а машарыгин с небом говорит
как столп и дым почти почти стоит
издалека из пятен подзаборных
его восьмиугольный вертолёт
идет по небу говорит заводит
пустынна речь что нам его речёт
горячая и мутная река –
дай бог пройти его дурные руки
издалека он падает до дна
но рцы еси до аз до юз до твердой буки

насколько ты готов?
на сто на сто

***

без оболочки дочь Вийона
летает шариком над домом
и выше дочки только тать
идём искать

всё улетело улетело
осталось мокрое лишь тело
и выше кожи только тать
летим летать

без оболочки дочь Вийона
стоит в холодном незнакомом
без почвы тьме верстает мрак
и слову прах

под снегом под пургой под белым
вийон и дочка все без тела
и дети тычат пальцем в окна
там Бог в нас

идёт – но видят только дети
считалочка – ты будешь третьим…
а выше слова только тать
пора порхать

невинность опыты вийона
и дочка ходит незнакомым
ему путём и только снег
накроет всех

***

… идти по рельсам или мостовой
читая нечитаемое чи-
таемое только мы ничьи…

Д. Машарыгин

а наяву нет ничего читай таи
гоняй чаи направо а на левой
Й поспешно нацепи
а на цепи пусть за тобой цербЕры
их тайна страсть но холоден азарт
взбирайся по войне на подоконник
и Хули не поймет наш треугольник
и не проймет его (читай: не влазь)
все бляха или муха – Ничего
порхает бабочкой как брови над глазами
и если видим нам горизонтальный снег
то город неуместен между нами
стоит стена стеной ты сам дурак
считаешь время тьму по децибелам
а на яву на явках тишина
и и там кратко предстоящее над – белым
себя не слышишь потому что речь
пересекает воздух вертикально
а наяву взбирается наверх
война к войне – достойна и сучайно

гоняй чаи прасковья паровоз
за речи суки отвечают небу
но хули уподабливаясь хлеву
его как ирод средь народу жжёт

***

Елене Оболикште

у лены объектив внутри вокруг её калитка
ходи и хлопай изнутри как урка и улитка

у лены праздник новый год подряд день двадцать пятый
выглядывают из меня то урки то солдаты

у них набитый камнем рот и ищут лену вроде
а я пойду служить на флот на сухопутнем флоте

похлопай дым мой по спине ты лена и марина
а у меня есть немота как долька апельсина

недетские пишу стихи у лены в объективе
а санников проговорил что есть всегда четыре
что есть четыре стороны у темноты есть света
калитка у меня внутри а лена не одета

у лены объектив и взгляд – он за меня в ответе
ходи и хлопай изнутри на том и этом свете

***

стоящий под столбом растёт за ним вдогонку
негромкое негромко как вишня говоря
растущий в небо столб с ним говорит и тонко
растёт куда-то вниз от кроны до корнЯ

возьми слепое я возьми кусочек тела
не грому гласный улей в узлах чужих садов
нас столб произносил скорей чем неумело
мы покупали вишню для ослеплённых ртов

шёл тёмный аммиак среди огня и снега
возьми не говори не бойся попросить
у всех столбов земли молчащего ночлега
и говори как воздух по средам для живых

***

когда есть смерть есть я
за разговором (разговором измеришь ты)
по бету в храме стоит иосиф его прямы

пути и путы (снег начался) летит сквозь лоб
и бога косновенье ртутно
как оборот

по речи
хаббала зима и астана
и смотрит в тело не глазами его страна

когда есть смерть мы не забыты и слава бо
г остаётся как постскриптум
читает бо

и только речь нам не спаситель и демиург
когда есть смерть мы расстаёмся
уже без рук

когда есть смерть
ты произносишь (и несёшь)
tehom-хосек

и воды небо в водах носят
как стыд
на всех

***

НЕТ ЗАМЕЧАТЕЛЬНОЙ РЕКИ
ГРОЗА ШУМИТ В ГЛЯДИ ГЛЯДИТ
А ГЛАДИТ ПРОТИВ ШЕРСТИ
ЕСТЬ У ТРАВЫ СВОЯ СУДЬБА

НО ВОТ ДОЕДЕНА ОНА
ТЕПЕРЬ – СТЕНА

нет незамеченной воды
снегов сегодня пруд пруди
и град падёт над головами
прелестен свет он между нами
сечёт то фишку то судьбу
и ни гу-гу

ХВАЛЁННЫЙ БРАТ ЗОВЁТ В СИБИРЬ
ГРОЗА В ГЛЯДИ СВОЁ ГЛЯДИТ
ПОГЛАДИШЬ ПРОТИВ ШЕРСТИ
И НЕБО ТЁМНОЕ КАК ШЕСТЬ
ТВОИХ ДЕТЕЙ БЕЖИТ НА ЖЕСТЬ

И ПОСТОРОННИМ СВЕТИТ
А КТО ТЕБЕ
ОТВЕТИТ?

земля похожа на шмеля
жужжит когда из лап огня
порвутся на нейтрино
Наташа и Ирина
нет замечательной реки
гроза то шепчет то урчит
и ты живёшь в свердловске
но снега нет пришёл кыштым
за ним озёрск или булдым
или соседский коля

С ПОРТВЕЙНОМ ОН ПРИШЁЛ ОДИН
СТАКАН ДОСТАЛ А ТАМ ЗА НИМ
СЛЕПОЙ ГОСПОДЬ ИДЁТ ОДИН

И САМ СЕБЯ НЕ ВИДИТ
НО КТО ЕГО ОБИДИТ?

земля похожа не жужжит
пока слепой на ней стоит
и слепоту корявит
но если он из топора меня
пристроил в тополя
то ульем я предстану


хвалённый брат иди в Сибирь
Соседский Коля там стоит
под лампочкой в руке
он держит по карманам стыд
и этот стыд огнём горит
и шмель не дерево простит
а мякоть семи сит

ТАК ЧТО ЖЕ ВСЁ УХОДИТ БРАТ
МЫ ПЕРЕХОДИМ БРОДОМ АД
СВОИХ ПРОЩЕНИЙ И ЩЕНКОВ
ГОСПОДЬ ГОТОВЫЙ НЕ ГОТОВ
И МЕСТА НЕ НАХОДИТ
А КОЛЯ В ПЕРЕХОДЕ

стоит веслом стоит крылом
каков еврей таков закон
нет замечательной реки
господь не пишет со строки
первоначальной не найти
и говорит как мёд
прости

там колю видел я господь
он вбитый в электроны гвоздь
в подземном из потоков
там коля он един портвейн
там коля пень и коля день
мы переходим нашу тень
и рядом этот коля

теперь не коля только рад
никто господь не виноват
пернатых камушков парад
жужжащих галечек и ос
которых коля не донёс
летят стеной
назад

И ЭТОТ МАЛЕНЬКИЙ ГОСПОДЬ
СВОЙ ПАЛЬЧИК ТЫЧЕТ В РОВНЫЙ РОТ
КАК ЭЛЕКТРИЧЕСТВО ОРЁТ
ГЛЯДИ ГЛЯДИТ
В ГЛАЗА

***

Борису Херсонскому и Андрею Черкасову

Тает пахучее облачко конопляного дыма.
Смотришь и понимаешь: революция необходима!

Борис Херсонский

Водка наперекор – водовоз седьмой
В бочке последней вертит тебя домой
Андрей Черкасов

всё едино в предместьях у барина всё едино
плачет один о себе пропавшем другой на льдине
собирает хворост на солнечные часы
смотрит смотрит на церковь из темноты
церковь смотрит из темноты на андрея
он собирался шагнуть он почти поверил
сделал два шага по водам затем под ней
жабры задвигались тело стало быстрей

всё едино в предместьях новой гражданской
войны не бывает бывает зато что оплатим мы
свежий сырок «янтарь» и бутылку спирта
стерилизуем себя изнутри чтобы речи чисто
выходили из горлышка у своей темноты

всё едино в наречье у барина всё едино
никто не бывает первым тем бо последним
мир построен из единого или осиного клина
но кто запускает в нашем омуте бредень?
а водовоз над водою скрипит в повозке
и вынимает на свет от часов своих отголоски
то ли речей то ли ангелов всебухих
на минарет залетел и почти затих

всё едино съедобно в этих лесах единых
утикает речь или словарь разбился
что под водою сделаешь с этим дурным пророком
если ты говоришь значит я не слышу
я потерял все связи с твоим порогом

двое в предместьях льдины почти не дышат

***

Двигаясь словно вплавь задыханье я
Не успеваю тебе говорить а не то что сказать
Перебегаю себя как кошак дорогу
Речь грузовая которую перемножу
На всех своих не своих поделив на лагерь
Свой литпроцесс понимаю что скоро лагерь
И перекрёстна речь как следы собаки
Ты смотришь насквозь меня
На все эти знаки

Радуйся брат я двигаюсь понемногу
Обрастаю землёй и водой и слепым диалогом
Если свет есть то не он освещает дорогу
По тонкому льду по жиру и по ожогу
Будем свиньями брат будем бодаться в небо
Будем пить жрать но не выпрашивать хлеба
Слова и простоты – не смотри в Кыштыме
Оно слишком сверху или внутри (прочитав забыли)
Держи беломор закусывай мёртвой травкой
Метафизика уральская – то ещё блядство
Я понимаю ты вынимаешь множишь
Небо моё то почешешь то растревожишь
Остаётся любовь задыханье читаешь дальше
Все пересчитаны пущены (щёлкнул затвор)
Что дальше?

***

математика брат два шара три шара
за стеклом тишина полетай дирижабль
там осенние лисьи гуляют щенки
там дано: не уснуть но
проспится

это ржавое мёртвое жалкое де
дедебильная девочка видит окно
на разлитое смотрит
по нашей земле
и синица

математика брат или наша сестра
непонятное с бабочкой там в подязычье
ты умел говорить но когда-то устал
два шара пять шаров
остальное – приличье

неприличный ребёнок закроет стекло
дедебильная девочка ляжет в кровать
за окном тишиной тишина но постой
над ребёнком родившим
тебя и меня

там осенние лисьи щенки в январе
промерзают как пчёлы на вобле и пиве
дедебильная девочка спит как в норе
и синичное тело
чтоб его не простили

Математика брат Воркута Магадан
кемерОвская водка и Камы резина
дедебильная девочка ищет вопрос как назвали её
и не помнит
она или Зина

ты стоишь за окном у окна до окна
переносная нежность спешишь с переездом
дедебильный ребёнок твоя сторона
выходи не всегда над
подъездом

***

пилили женщину пилили
на части две и три и три
пилы звенели после пили
в них наступившей тишине

глобальные как пионеры
недавно умершей страны
немедленно остервенели
пилы три шли и шли и шли

пилили женщину на время
пилили вдоль и поперёк
земля ломалась безраздельно
и плыл невидимый как ток

её необъяснимый голос
на части две и три и три
её ослепших пионера
шагали вдоль белым белы

РУССКИЙ БУКОВСКИ

Леониду Юлдашеву

так сходят с ума говорят только паузой столько
что не вынесет город не вынесет если серьёзно
Мой Буковски читает подстриженный буквой донос

он не любит купаться лежит где пропал перенос
свой снежок он не любит но зона его подстрижёт
будет жить если выживет если на оборот

так уходят с ума в этот больный подкожный словарь
так из дерева (помнишь какого?) течёт киноварь
на расплавленный кадр налетел человек не похож

Мой Буковски не ангел и век до обидного прож.
то есть мал то жрать спать он не сможет летает расправленный кадр
место паузы – там здесь растёт кровяной травяной тёплый шар

проглотив букву д здесь проходят в нетронутый лифт
Мой Буковски читает под деревом жидким лежит
перенос – буква г – телефон никуда не бежит

он – лежащий – читает бумагу – бумага в тени говорит
что не вынесет город не вынесет если серьёзно
так проходит наш ум говорящий о теле доносы

мой Буковски твой век и бумага уходят быстрей
чем прохожий на пляже пустой с пустотой налегке
он вращеньем своим утверждает что есть на иголку резина

мне condom написать было лень ты уверен что бог это Зина
в месте паузы вместе стояли лежали не спали больней и больней
становилась река (мы её не назвали, но Пермь)

он лежал мой прохожий на той на другой стороне у бумаги
он от влаги бесправен и по ней плакал бог или ангел
так неважным себя назовёт мой Буковски читает бумагу (его тихо рвёт

здесь на родину – рядом массовки читает нас крот
оглушителен паузы сип и младенчик топ-топ
полежал и поехал с мигалкой в челябу

челябойнонстоп

РАСПИСАНИЕ

в далёком ехать ехать в близком
вагоне электрички до ростова
дожать балканскую дожить чужие спички
дожечь уже не видишь не готова

в далёком ехать и скрипеть навылет
пружинами мужчинами детьми
вагоны переполненные мною
взлетают в небо около семи

***

Имея степень февраля,
он плачет дирижаблем в гелий –

под ним проходят егеря
неместной дотатарской веры.

Мне имя – девять или шесть.
Мне слово – брат или сеструха:

такая мёртвая старуха
свершает третий переход,
имея степень февраля –
Казённый голос тела слышу:
зола не зла зола не зря,

– но корень извлечённый дышит…
на нас надышится и вот
умрёт (читай наоборот)
проклюнется снаружи дымом.

Имея степень февраля
летает чёрная подвода
и смотрит жёлтая погода
на середину словаря:

Среди чужих черновиков
стоит – как гвоздь – сплошное тело

они взлетают неумело,
за дирижаблем воздух для

В библиотеках не моих
в чужих чужих Катеринбургах
имеешь степень и один
ты не пугаешься
испуга.

***

Дмитрию Машарыгину

камень в гору годом
кодой своим ходом
роет подземные руды
они никого не судят

здравствуй русская баня
ходом своим ходом
баба одна с мужиками
- намучилась, - крестится камень

камень и в гору в гору
подводной норой сквозь горю
через кору насквозь весь
вымытый камнем бог

здравствуй русская баня
тебя мой камень забанят
её проведут сквозь зеков
камень ползёт за ней

камень ползёт сквозь камень
молчит (а не может) амен
горит до утра подкожный
заряд у горы под ней

здравствуй русская баня
ей шепчет на утро камень
- тебя на верёвке за смертью
моей посылать: у ей

только злые гости
из горла орут кости
камень ползёт на гору
где быть средь других камней

камень ведёт свою стаю
короче путей и глины
всех кобелей виновней
и русской чистой страшней

***

-1-
(но не цепляйся - не твоя
до исповеди безответной,
до смерти, проще говоря).
Евгения Изварина

не ты не ты и не кастет в полкисти
песком в глаза и жёстким пивом в рот

ты говорит наверное не сможешь
ты горицвет а скоро будешь скот

всё сбудется и наскоро записан
как глухота и исповедь по русски

идёшь иди не просишь растираешь
слезу песком пророщенных болот

всё сбудется
в нас вденут нитку - ниткой
пройдёшься и уколешь никого
а ты играешь бритву и улыбку

пока тебя Отсель не заберёт

-2-
... Здесь человек и есть излишек
страны, истёртой до каймы
Евгения Изварина

с чужими но по-свойски говоря
ты обнимаешь как тебя земля

выплёвывала проще не звала
на кобелях своих везла
свезла
связала

свой промерянный язык
дощатым словом ты и так привык
к чужому

по чужому говоря
нет смерти егерь есть
дурна

земля

своих но по другому говоря
ты говоришь

(выходишь за поля)

***

в поклон – в поклон – в поклон
оглянешься –
мир страшный
тебе заглянет в рот
как бы дантист бесстрашный
срифмуешь полукеды
не с кедами с носком
давай скорей уедем
оставим им дурдом
оставим им надежду
оставим поезд им
в поклон – в поклон – отсюда –
к тем мёртвым и живым
оставим списки-
вписки
и женщин для любви
чтоб дети говорили
на мы на ты на вы

***

крохотное небо назывные буквы
подсадила мама кума на копейку
посчитаешь – сдохнешь от любви и муки
но читают в хате по солдату швейку
но читают в хате кружевные окна
умирая нежно от красивых сук
хавает ребёнок у родного голубя
из трёхпалых резаных
тёмно синих рук

ГОГОЛЬ

ты помолись за нас смели в двух жерновах
один похож на небо другой землёй зажат

один горит как кожа из проруби в метель
второе – не второе – а спиртовой наш зверь

ходили с машарыгиным под небеси кыштымской
ходили аки голуби клевали зёрна с рук

и тело не болело а говорило слово
из гроба раздавался неравномерный стук

ЖЕНЩИНА СОРОКОЛЕТНЯЯ

привкус чего-то актуального наверное литературы
снобизма (идитынах) крики панаехали тут всякие дуры
всякие всякие

целую тебя за ушком

в избушке между кладбищем и небом целую то кладбищем то небом
то есениным то женщиной сороколетней
летней

трогаю мну обдираюсь ботвою до крови
типа дайте мне грантса дайте водочки и любови
слова нет – остаётся твоё тело

тёплое и страшное

за окном светает от неактуального снега

***

молчи молчи молчи молчи
то с правой то с другой руки
здесь есть река но изреки
ножа не видно не дыши
застыл как зябнущий незверь
не птица но себя сильней
прозрачней видишь как внутри
двора тебя все мужики
стоят не дышат а вверху
летает непрозрачный куб

он говорит – что говорит
молчание звонарь болит
и ходит по гнедой дуге
трам-пам-парам с бре-ке-ке-ке
молчи молчи молчи молчи
но выйдя в тело мужики
взлетают как с одной руки
из глубины слепой реки
свинцовый куб во мне летит
молчи молчи мне говорит

изнанка речи на забор
водозабор

три слова матерных и на
всё е страна

без пафоса и без теней
плывём по ней

и густо густо огород
стучится в рот

откроешь дверь со всех петель
читай тетерь

в глухой стране один слепой
он за тобой

и говорит за нас рука
(но далека)

ты обернёшься и вернёшь
по рылу ложь

изнанка речи тишина
вползёт под нож

какая мягкая земля
примериваешь на себя

и траляля

***

рукою тронула не той
которой длинной

жить приучилась в смерть – постой
у шконки глинной

свинцова жизнь но жестяной
шажок в автобус

верняк негордый шестерной
смотри увозит

смотри выносят говорят
о чьей-то светлой

а за окном – два фонаря
под глазом третьей

на четверть выбитый сквозной
по праву зуба

и голубь с телом говоря
ждёт лесоруба

ЧАД

Ольге Ермолаевой

над головами в чад трамвай влетел разбился
на стаю медленных ворон
разворотился

на стаю медленных ворон на горловое
молчание на дирижабль
над головою

свистит молчание свистит заветной уркой
над головами в чад трамвай на полудурка
всегда дурак

найдёт игру цветные тряпки
на перестрелку есть всегда свои
посадки

над головами Чад трамвай и дым до пепла
и я стою – не навсегда

светло и слепо
blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah





Cбор средств на оплату хостинга
ЮMoney (Яндекс.Деньги) | Paypal

πτ 18+
1999–2021 Полутона
計画通り