РАБОЧИЙ СТОЛ

СПИСОК АВТОРОВ

Леонид Китайник

Поздние песни

28-12-2020 : редактор - Женя Риц





Поздние песни

Вчера под гремучим дождем
бродил по асфальтам зеркальным,
сегодня раствором крахмальным
пропитан ночной окоем.

Мозаика, летопись, свод
моих ежедневных катренов,
где времени тусклая пена
куда-то неслышно влечет.

— Зачем — вопрошаю, — кому
нужны эти поздние песни,
ступени кружащихся лестниц,
ведущих в далекую тьму?

Молчит пелена в вышине.
Затишье в шпалерах секвойных.
И только язык беспокойный
твердит амфибрахии мне.



Хвойный плюш

Вечер стелет хвойным плюшем
длинноиглых пондерос.
Всё назойливей и суше
неотвеченный вопрос.

Сто попыток, сто печалей,
ста времён глухая гать,
но чего не замечали,
то теперь не разгадать.

Ну и пусть. Полночной книгой
зачитались сто огней
и небесное индиго
разливается во мне.



Уходящее лето

Не жалобой и не ответом —
никто и не задал вопрос —
вгляжусь в уходящее лето
меж кленов, секвой, пондерос.

Цветенье индийской сирени —
сполохи бездымных костров
сквозь улиц зеленые звенья,
оплетшие город пестро.

Урочища автомобилей
в полуденных стойлах молчат.
И крыши испанского стиля —
платков черепичных парча.



Отступление

Речь куда-то отступает,
как пожухлая листва.
Тропка разума скупая.
Неприметные слова.

Безымянные предметы
ищут краски — не найдут.
Сто вопросов — пять ответов,
и беспамятства редут.



Ежедневное

Ежедневный отчет о природе,
о шныряющих белках в кустах,
о кошачьем и птичьем народе
завертелся во мне неспроста.

Это медная оторопь рощи,
облетающей в серый узор,
где слова расставания проще
меж лесистых и выжженных гор.

Две гряды окаймили долину:
за восточной пустыня и зной,
за другой - океанские спины
под высокой скалистой стеной.

Вот он - мир, для меня припасенный,
многозвучный, уютный, цветной,
где последние ливни муссона
побратаются с буйной весной.



Закваска

Любви отдаленной закваска
опарой осенней взойдет —
казалось, потрескалась краска
и минул пятнадцатый год,

но снова о будни колотит
медового взгляда волна.
Утешься словесной щепотью,
и песня опять солона.



Ужин

                            В.К.

— Собиратель словесных жемчужин, —
мне сказал ярославский поэт.
Соберемся-ка, друже, на ужин
в час большого парада планет.

Мы попросим у Снейдерса снеди,
и нальем у Хайяма вина,
и пускай на пирушку приедет
стихотворцев родная страна.



Кошка породы табби

Кошка породы «табби»
бежево-серой масти
еле видна в овраге,
в сене и стебельках.

Скоро октябрь ослабит
солнечные запястья,
ярких деревьев стяги
вспыхнут у дней в руках.

Что нам с тобой неймется?
Годы и расстоянья
все разрешили здраво —
лучше не подберешь.

Плещут ночей колодцы,
розы рассвета ранят,
сыплется слов отрава —
ладно, подруга, что ж?...



Ленинские горы

               Е.Р.

Калифорнийские просторы,
айфоново-секвойный быт.
«Люблю я Ленинские горы...», —
мехмат далекий не забыт.

Оркестр народных инструментов,
Нечаев тенором поет,
и я в ватаге диссидентов,
и том «Зияющих высот»,

и ар-деко семи высоток
(мы пять за вечер обошли),
и путь - он длинен иль короток? —
в двух полушариях земли.



Повторное цветение

На фоне белесых колосьев,
под солнцем, несмелым с утра,
в повторном цветении осень
приветствует робким «ура».

От звездочек бледно-лиловых
и желтых цветочков вблизи
доносится тихое слово,
что всем увяданье грозит.

Что кроны индийской сирени,
аллеи поблекших шаров,
в соседнем кустарнике сменит
молочных розеток покров.



Пороги

И даже в порогах родного,
пожизненного языка
со словом не сплавится слово
и речь от души далека.

В цепях неподъемных и черных
повиснет в ночи неживой
молчания узник покорный
под башнями темных секвой.



В. П.

                              Памяти Влада Пенькова

Где доносит до Балтики ветер
из эгейских и ханьских широт,
с крыши пагоды можно заметить
океана разинутый рот.

В мокрых сумерках каждому слову
то кричать, то гореть, то горчить:
виноградная трель птицелова
и лоза, словно звездная нить.



Хлам

Все чаще смотрю в словари
и медлю у шкафа с посудой.
Тусклее светильник горит,
но виден еще отовсюду.

Служи, моя лампа, друзьям,
родным и совсем незнакомым,
как милый раскрашенный хлам,
на полках пылящийся дома.



Сумерки

В тени половины домов и стволов,
закатные окна горят
и плещется легкий словесный улов
под тихий напев сентября.

Потом в отдалении скрылись холмы
и местность утратила цвет.
Лишь кисти пунцовые смотрят из тьмы,
индийской сирени привет.


 
blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah





Cбор средств на оплату хостинга
ЮMoney (Яндекс.Деньги) | Paypal

πτ 18+
1999–2021 Полутона
計画通り