polutona.ru

НАТАЛЬЯ ЯВЛЮХИНА

Спика

***
в ночные дачи в обруче жд
сошло созвездье Девы, став огнем 
в цветочной антрацитовой воде
прудов, полярным днем;

кричащий в бочку, с дырочкой в боку, 
он ходит, спотыкаясь о труху –
фольга, бычки, чертополох в сугробах –
он сумасшедший или идиот 
и ничего на свете не берет 
таких как он, и слава богу (Богу) 

молчит электросхема ноября –
зеленая пластинка с золотой
извилиной молвы (да он больной, 
да он убьет когда-нибудь тебя) 

и Спика, бессердечная звезда, 
парковочным прожекторным лучом 
из-под воды, из под говна и льда, 
высвечивает ту, что не видна 

во всей тоске магическую ноту 
наверное, ей имя простота:
поставить чайник, выпустить кота,
впустить кота, собраться на работу


***
в приемной химкинской больницы
мужик садится на диван
в его мозгу щебечут птицы
но он не пьян

и он не узнал и не узнает
что ему доктор написал
на зимних дачах лай растает
и ощетинится кристалл

березняка от электричек
под полоумный щебет птичек
на сквозняке на проходной
тебе прикуривал охранник
и видел все: как ты домой
вернулся сел поставил чайник
и снова сел на угловой
диван и снова встал с дивана
вдруг догадавшись что душа
из подражанья встанет прямо
а дальше легче – из кармана
достать бумажку и держа
ее огромными руками
перечитать ту дребедень
чтоб стала ночь под облаками 
светла как день


***
схватив однажды солнечный удар
на гаснущей проселочной дороге
душа узнает свой репертуар
как первоклассник узнает уроки
на понедельник в пятницу; они
просты как дважды два: огни огни
вода трава и сквозняки по полу
ты выучить их можешь назубок
но содрогаясь от того как Бог
витражный свет кладет на половицы 
партийных дач запнешься об огонь 
траву и воду и похеришь школу –
лед вперемешку с пухом под ресницы 
набьется распахнется тишина
я ничего не понимаю в этом:
огонь трава вода вина вина
ошпаренная холодом и светом


***
идет человек по льду скользя
он сделает то что сделать нельзя
и качнется холодная ветка
продавщица откроет ночной ларек
не разогнется вовек человек
наклонившийся за монеткой

на пристани – водка и беляши
заклинаю тебя: никуда не спеши
потому что хоть я и отставший
километры назад я на том берегу
тебя жду по колено в горячем снегу
пока ищет родитель уставший
меня там где я быть не могу

и промокла дубленка и озеро снег поглощает
совершенно бесшумно и Бог тебя сразу прощает 
не успею под воду уйти
я в том месте где баржи столкнулись холодными лбами
где консервные банки и рвота и лед под ногами
и камыш озаренный каменными снегами
поднимаются в небо а я опускаюсь на дно
повторяя тебе что я жду тебя дома давно 
сохнут санки на лестничной клетке
"Папа снова в говно 
его рвет бутербродом и спиртом
на пустой переправе зимой"
она скажет "Господи боже мой"
и пойдет занимать у соседки 
на дорогу домой


***
старик в коричневой беретке
зайдет в трамвай пройдёт в конец
его душа – птенец на ветке
злой огнедышащий птенец

смерть сядет рядом не смыкая 
настырных глаз. издалека
накатит сладкий холод мая
повалят тучи-облака

дыхнет пречистый ветер яблонь
но твой звериный райский мрак
весна прощанием ослаблен:
я вижу вывеску "табак" 

на перекрестке полустанок
роддом крапиву у реки
лицо ушедшее так рано 
в надгробья сны и лопухи
что я черты не различаю

но слышу голос: "я скучаю";
ночные шахты колоколен. 
но тот кто сделался птенцом
Твоим насмешливо спокоен
перед концом

чего не скажешь обо мне 
я выхожу и смерть в окне
бессонный кот переморгнет
со стариком моим уедет

и он конечно же умрет
не доезжая до кольца
и он возлюбленную встретит 
не разглядеть ее лица


***
не было несчастья да умерла мать
она поехала мыть убирать стирать
звезда стояла в окне стояла звезда
а жизни не было никогда

простая забота похоронить покормить
котов вынести все на помойку
бежит в облаках луна и ребенок пить
просит во сне и жизнь прожита на двойку

кирпич лопухи пасмурные дворы
снова дожди дожди дожди с тополями
закрылся Сбербанк но открылись другие миры 
под травой и камнями – 
это температура. свалить бы из этой дыры
погулять порыдать и вернуться когда-нибудь к маме