polutona.ru

Виктор Иванiв

ЧЕТЫРЕ ЛЕТНИХ СТИХОТВОРЕНИЯ

АЛЕША

Проплывают пред глазами пешеходы и земля
А на ней деревья буквой йот и игрек тополя
Наш троллейбус плавно едет прямо по прямой
И сегодня воскресенье летний день и выходной

Мы с товарищем Алешей едем и едим
И едим мороженое впрочем ест его один
Да Алеша мой товарищ и садимся в первый ряд
Нашего кинотеатра «Пионер» стоим в дверях

Впрочем и в кинотеатр на американское кино
Не останусь я с Алешей лучше буду пить вино
Мы в дверях стоим и курим впрочем я один курю
И рассказываю Леше как по-немецки говорю

Говорить я по-немецки только лишь во сне могу
А курю я очень много стало быть занемогу
А Алеша уж не курит занемог и перестал
И в вине бы тож конечно он от друга не отстал

Скажет мама мне жениться внуков надо заводить
И об этом с мамой Леши есть о чем поговорить
Только Леша мой товарищ побледнел и похудел
Ну а я хоть ем не много очень быстро потолстел

Караулят нас болезни и у каждого своя
Хотя раньше пили вместе и курили он и я
А теперь курю и пью я он мороженое ест
И никто и в ус не дует что остались без невест

Видно что по одиночке расставаться надо нам
И несут уже веночки к нашим пох похоронам
Раньше пили мы с ним вместе одному дорога в рай
А другому в расчудесный неветшающий сарай

Может сжалится апостол хлеб один делили мы
И в груди один носили светлый образ Фатимы
И хотя не воевали пусть хоть в праздники войны
я смогу увидеть друга нет на нас вины


1 СЕНТЯБРЯ

Когда направимся мы за аэропорт
Вдруг опустеет улица с домами
Так неприметное произойдет
Вдруг изменение заноет пух
Остались тополи от почты и до бани
Щекастых и табачных рассыпух

Всего один шажок один прыжок
От площади Калинина и вниз
Пошел проспект и мы с тобой дружок
По шею в сумраке уж к кладбищу плывем
И только лишь окликни оглянись
Уж поминай пока не оживем

и начинается учебный год
с улыбкой светлою приветного прощанья
как будто вспоминает анекдот
и про себя заранее смеется
ведь в новой сетке радиовещанья
пустая кнопка продается

конец забудет рассказать не сможет
сменяют снова школьные базары
сменяют выставки цветов пригожих
и в понедельник будет перекличка
и несошедшего с чела и плеч загара
следы покажет девочка-чумичка

перекликались мы пересчитались
и сделали журавликов японских
недосчиталися пока перекликались
мы одного в сравненьи с прошлым годом
Васенька Платов тот что на иконке
На речке потонул в субботу

Вот так и мы с товарищем идем
От площади об этом вспоминая
Сегодня мы часы переведем
На зиму как на пояс на другой
на часовой когда перелетаем
одной до стрелки тянемся рукой

и кажется а вдруг предугадаем
ступив на солнечный квадрат
что этой осенью придет беда нам
за нами брат из телефонной трубки
и заберет с тобою нас кондрат
протянет нам глазастые обрубки

в двадцатых числах августа тогда
встречаем мы с тобой такие лица
что врежутся нам в память навсегда
уродливы ущербны и ужасны
они в устах улыбка шевелится
глаза слезятся кровоточат язвы

а про себя и говорить боится


ЛЕГОСТАЙ

Кто утешителем выступит нежным
Легкой рукою слезы утрет
В домохозяйстве будет прилежным
Вымоет пол и все приберет
Прямо спасенный Витька Убийца -
Суд начался уж и метил вышак
Был под аффектом и вам не приснится
С догом жену… и решился на шаг

Вот так и наш живет приживалом
А никого ведь не убивал
Матерь его от груди отрывала
Как Кабыздоза кто здесь не бывал
Не рисковал умереть под забором
Живехоньким эту смерть перенесть
И посмеяться над собственным горем
Легкий снотворный акафист прочесть

Сможет веселеньким голосом спеть нам
Как наслажденьиц надо бежать:
«Детская смертность ах детская смертность
Когда же научатся тебя побеждать»
Смертную муку телесным процессом
Плач ритуалом беззубых старух
В тонкие стеклышки смотрит не смейся
Дернет за пейсу насмешливый дух

Скажет Зубатов здесь привыкаю
В полночь осеннюю полон вокзал
Теплый агдам в молоко я макаю
Вот что Зубатов мне рассказал
Ночью он здесь целовался с бомжами
Пушкина им наизусть рассказал
Краснокирпичного дома в пижаме
Ночью под лесенку не заползал

Вышел оттуда совсем уж под утро
И не преминул сорвать бандажей
Сморщенных синих и черных раздутых
Мертвые трупы видел бомжей
Как через год возвращаешься в город
Ходишь рассеян и ищешь часы
В «Рафике» белом водителем скорой
Матушки-смерти маршрутном такси

В полдень стучатся в железные двери
Новые вместо картонных дверей
Люди сбежавшие из богадельни
Дикой пугают своей болтовней
Дикой безумной и рвутся в палаты
Скотчем заклеят закрытый замок
Что же стучащему не отворят и
Что же как в детстве от страха ты взмок?

Вышел на улице ходят цыганки
Детям на хлебушек просят подать
Страхом не чуешь не чуешь обман ты
Как и они начинаешь гадать
Ты повторяешь одно МАНТЫ МАНТЫ
Еще не ешь на вокзале речном
А уж жуешь вдруг и видишь Саманту
И письма счастья и ходишь ручной

Выпятит бельма пустые врачица
Зеленоватый иконостас
в книжном шкафу но тебе не молчится
шилом скорей ей выколи глаз
пламя сменяется чадом угарным
выколю глаз а потом приклею
сахарным липким нектарным
сладким бензином тебя оболью

рано ты блядь на тот свет отправляешь
маму мою.

начинай же лечить
в свой же подол себе оправляешь
рук не хочешь мочить
в комнате двое нас кончится время
ты календарь не листай
лаем встречаем тебя во дворе мы
брат Кабыздох и брат Легостай


ОСТРОЛИСТ

Рассечена на слоги наша речь
и утомляемая ленью
сколочена ее надо стеречь
и предъявить до предъявленья

сторожкие улавливают псы
твой страх и перекусят руку
как без руки перевести часы
на долгую на вечную разлуку?

и каждой клеткою без памяти вопить
чем старее чем старее тем хуже
клещом налиться и усыновить
того кого никак нельзя мне скушать

и ребра посчитать структуралист
и даже пальцы посчитать не сможет
и лис жующий остролист
письма лаврового не сгложет

историек что за полночь текут
или по городу в кафе заходят
пока его часы не истекут
сухотных ног не перебродят

а клеточка ручоночка и слог
посахарят уста и отравят желудок
ключной брелок и шейный позвонок
свинцовым грузилом я не отяжелю так