RSS / ВСЕ

|  Новая книга - Татьяна Нешумова. Надежда есть, но ее не существует.
|  Новый автор - Лиза Неклесса
|  Новый автор - Александр Самойлов
|  Новый автор - Римма Аглиуллина
|  Новый автор - Ангелина Сабитова
|  Новый автор - Олег Копылов
|  Новый автор - Лена Малорик
|  На страницу поиска добавлен поиск Яндекса.
|  Новый автор - Константин Матросов
|  Новый автор - Ян Любимов
РАБОЧИЙ СТОЛ
СПИСОК АВТОРОВ

Кирилл Миронов

ПРОГУЛКА, ВЕДУЩАЯ К ОСОЗНАНИЮ ТОГО, ЧТО – ПОРА

28-03-2015 : редактор - Женя Риц





СТРАХ И ОТВРАЩЕНИЕ В САМАРЕ - 2

в пакетике из «пятерочки»
у нас болталась полторашка самары красной
цитрамон из аптеки «тридцать шесть и шесть»
четыре презерватива поштучно
из сетевого ларька «табак»
и пачка сигарет «ява синяя»
(тот же ларек)
сначала мы остановились у разбитых бордюров
на площади героев двадцать первой армии
под сенью древних кленов
посаженных двадцать лет назад
мы остановились и излили самару красную в наши сердца
понимая
что следующим шагом будет рюмочная «старый капрал»
(до презервативов еще далеко)
мы приняли цитрамон
и вскрыли яву
- как писатель, я считаю что я бессмертен – нагло сказал один из нас
- как писатель, я считаю, что это я бессмертен, - столь же нагло сказал другой из нас
и еще я считаю, что ты не писатель – сказал кто-то из нас
на следующий день
мы проснулись каждый в своем офисе
выбритые и в галстуках
и единственное что мы вспомнили –
это совместную попытку продажи четырех презервативов на остановке
долгие телефонные разговоры с женщинами и мужчинами
но хоть убей – никто из нас не вспомнил,
кто первый начал доказывать, что гиппиус – приличная поэтесса
а второй – что цветаева по сравнению с ней – жалкий тролль


КАК СОНЯ ГУЛЯЛА

Соня пришла в библиотеку и говорит:
Фу!
Фу!
Читать нечего
Потом Соня пришла в галерею и говорит:
Фу!
Фу!
Смотреть нечего
А затем Соня пришла в магазин «Интим» и говорит:
Фу!
Фу!
Хотя вот это вот – ничего
Купила Соня вот это вот ничего
И дальше пошла
Фукать


***

Сегодня я вновь оказался в налоговой
Я стоял и не понимал, что мне делать
Прыщавая барыня с излишками хны на волосьях говорила:
Дайте мне то
почему у вас здесь это
возьмите талончик
идите в другое окошко
Как и тогда
я залезал на потолок, обхватывал лампочку
и оттуда молил: но что, что мне сказать в то окошко?
Но барыня громко объявляла: ОБЕД
А потом сидела и пилила ногти
маленькой дорогой пилой
купленной в бутике РИВ ГОШ
Растворимый кофе из именных кружек с надписью
НАСТЯ
МАШЕНЬКА
ОЛЯ
устремлялся по пищеводам к одному большому желудку
Гости окошек шелестели бумажками
Все тихо ругались
кто то сквозь зубы
кто то сквозь кожный покров
кто то не стеснялся вслух говорить: какая оказия, дамы и господа!
Тогда до меня дошло: я умер
несколько лет назад в этой очереди
и видимо это – последний круг


***

когда я разинул рот
чтобы поймать зазевавшегося жука
или редкие капли дождя
мимо-подошла женщина
и сказала: у него
да у него
именно у него
богатый язык
вмиг я захлопнул рот
жуки пролетели мимо
дождь вообще перестал идти в другом месте
- о, сказал я тихо себе – дай мне немного
взаймы


ПЛАНЫ НА СРЕДУ

послезавтра ко мне приедет художник
размером с викинга
и золотыми зубами

я встречу его – размером с дрища
и немецкими пломбами

мы будем пить водку
рассуждая о материи
и закусывая пельменями

после того, как мы выпьем первую
мы начнем рассуждать о пельмене
закусывая материями
открывая вторую

как бы то ни было
мы уже договорились:
не бить по лицу
отвлекаться от темы только
чтобы воспеть женщину
и ни в коем случае
не переставать
хотеть
быть
богами


***

сыну

Автор – Виктор Миронов, ведущий мастер по жилищно-коммунальному хозяйству, отец поэта Кирилла Миронова. Писано первым по случаю прослушивания стихов последнего 7 января 2015 года, в связи с обширным расчувствованием на почве скорби по пережитому и непреодолимой тяги к давно позабытому творчеству.

был на войне -
не долго -
но запомнил -
дороже жизни
только лишь любовь
и верный друг
который потревожит твой покой


***

ненависть – это когда пчела рвет тычинку,
а спартанец держит убогого надо рвом.
способность видеть главную из песчинок
среди всего
дана не господу, а всего лишь тварям его.

любовь к свету – как вошь на ключице,
переползающая есть-плодиться -
ко всем под ребро.
любовь – это памятник в нашей столице
у которого нет никого.

поиск более ясного, высшего,
ни на что не похожего, единственно-одного –
лишь увлечение топонимикой
а не морфологией слов.

создание звуков или молчание –
это степень колебания тишины.
выворачивать себя на изнанку –
признак искренности души.


***

внемли. и расскажи как дела.
у меня тут на сволоте сволота,
любови нет. как и любви.
расскажи, как дела у тебя. расскажи.
что до меня – то работаю, грыжа есть.
немножечко тараканов. но можно сесть
на стул и не раздавить парочку –
такова их суть. им главное выжить –
остальное приблуд.
лишнее, когда шевелить руками,
походя, ногой топтать пол.
важное – когда всЁ раздавят,
кроме души, размерами с холл.
холл правда бывает маленьким
или большим – короче – «от – до»
я отрастил хобот с твою окраину –
трубить гимн над районным золотом.
ты если живешь – то пожалуйста, вдумчиво.
для начала – себе. излишество – остальным.
если уж умираешь – тогда, конечно,
все навыворот:
все рады,
ты в морге
слезы
цветы
поминки
мэйнстрим


ГЛЯДЯ НА СВОЙ КУЛАК

мои любимые кучкуются на выбитой костяшке
моего безымянного пальца,
сталкиваясь лбами, подпрыгивая и расстраиваясь от нирваны.
каждый из них занял одну из борозд,
которые образовались за миллионные сжатия кулака.

их не было, когда я сжал кулак в тысячный раз,
их не станет больше, когда я сожму кулак через 10 лет.
я могу потерять их, сжимая кулак через 20 лет,
и от этого любимые становятся заведомо невыносимы.

иногда я заставляю себя увидеть их мертвыми.
я знаю, где находится могила каждого,
и, благодаря тому, что их очень мало,
у меня есть возможность молчать над их прахом
каждый месяц до конца моих дней.

я представляю, как я – единственный оставшийся жить –
прихожу к их могилам,
посещаю их склепы
и колумбарии, где от них осталось лишь горстка гнили,
пепла
и мое воспоминание каждого.

это позволяет мне держаться достойно,
не разговаривать попусту,
молчать, как и полагается в таких случаях,
созерцая свою память и чувства.

когда все они были живы,
мы непростительно часто
не умели быть честными,
много шутили,
печалились не о том,
радовались безумству.

каждый из нас чувствовал перебор,
каждый знал, что именно тогда
необходимо идти на север,
но мы шли, кто куда:
нас пугало верное направление.

пока все они размеренно копошатся
на выбитой костяшке моего безымянного пальца,
на который я никогда не надену кольцо.
они живы, и они – прекрасны.
они и есть мое кольцо на всю жизнь.
и уже сейчас я начинаю молчать над ними



***

то что я узнал, уже не забыть никогда
больше я не смогу молиться
потому что молиться некому
больше я не смогу верить в чудо
потому что знаю, как его сделать
больше мне не нужна любовь
потому что она есть во мне
больше мне незачем уезжать
потому что я был повсюду
больше мне не нужно ждать смерти
потому что я уже умирал


blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah