РАБОЧИЙ СТОЛ

СПИСОК АВТОРОВ

Дмитрий Дедюлин

С МИРУ ПО НИТКЕ

19-06-2022 : редактор - Алла Горбунова






* * *


сам я Даниил Хармс
писать меня учил Дмитрий Быков
а так я овощевод колхозный
сижу и наливаю в баночку
шампанское эпохи рококо
а мой пастух унесший молоко
копает эти древние могилы
я поднимаю ангела на вилы
а он легко сигает в эту тень
«где сиги ваши?» – грозно набекрень
фуражку сдвинувши
безмолвно вопрошает
моя любовь меня во тьме рожает
а я иду туда где Божий день
безумие людское воплощает





* * *


и кто-то камень положил в его протянутую руку
а кто-то положил на камень
а кто-то просто без кого-то
Минерву трогает руками

так все живут в смешном июне
пыль поднебесную глотая
и только я как тёмный юный
бреду во тьме совсем из Рая

совсем из Ада, из Ван Гога
из Господа, из тёмной точки
в которой рог Единорога
растёт как сон из пьяной почки





СОНЕТ 787


родившись здесь я начинаю песнь
в огромном зале средь густых оваций
мне кажется мне нужно одеваться
в моих штанах бумажек жухлых пресс
набрал в ближайшем парке аква виту
и желудей – бегу к себе домой
и мой влюблённый шепчет: «Боже мой»
сойдясь во мне среди тяжёлых литер
с печальным хохотом весёлых лебедей
они летят над плесенью отрады
спартаковцев прохладные отряды
резвятся в этой золотой воде
как фавны среди скованных людей
к ним руки тянут чорные наяды





ПОЧТАЛЬОН


не умирай – напишешь лучше
напишешь лучше – не пиши
а может быть пустые тучи
несут амброзию души?

несут кентавра – ты ли в теле
искал надуманный закон?
но ты надумал: мир не целен
ведь мир лишь только почтальон

что нас несёт – опустит в скрыньку
и канем в щель простым письмом
и только Смерть на чёрном рынке
которую как сон возьмём

в свои пенаты – Смерть достанет
послание и вот прочтёт
и только павший пеплом станет
смеясь на землю упадёт





* * *


«излечу поцелуем від лупы
поцелую в залупу» –
так говорил мне ветер
с усердием истинного магометанина
а я кланялся ему
устилая полами халата
суеверные поверхности белых святынь





ОХАБЕНЬ


нельзя привыкнуть только к смерти
нельзя привыкнуть ни к чему
вы нарисуйте на конверте
ориентальную тюрьму

Восток базар и нищий в теле
что заперт в камерной тюрьме
на плечи жаворонки сели
а сам в неправильном уме

не смотрит на свои пожары
не смотрит на святую высь
не смотрит на пьян вечер алый
а смотрит там куда нашлись

какие-то слова и греки
печальных снов пустая связь
и только звон в зелёном небе
колеблет медную ферязь





* * *


вы видели эту соплю?
такая только у меня и Майкла Джексона
так что бес соплей одобрил бы тебя
«бес соплей» – я сказал
и ты уходишь в тёмный сумрак
пошатываясь и дрожа
замирая от плача
манекен любви
выстиранный как платье бедной невесты





* * *


здравствуйте, мой муж работает мудаком
когда он шерстит свою шерсть
он падает носом прямо в ристалище победы
он таранит своими глазами покорённые углы
он лютует сидя на эстраде
и избивая палочками барабанную тарелку
цветок лютик загнувшийся от моих ядовитых газов
и подсчитывающий свои барыши прямо в горшке с геранью





ЗИМА


в норковой шубе и с «дипломатом»
был я чудесным печальным солдатом
честь отдавал и ходил в этот сон
где кумачовые алые флаги
тело полощут своё на бумаге
и прозябает бедняга гарсон

рифма чужая, жизнь тоже чужая
сам я чужой и дойду до конца
а в том конце пустота ножевая
сотни красавиц не сводят лица
с фаллоса черни – священной игрушки
чёрные скатерти бродят во тьме
с официантами – тени подушек
томно зевают летая в зиме





* * *


пенетрация граций – это тоже искусство
мы жуём на морозе простой бутерброд
и мы вводим письмо в это тёмное русло
безусловно вперёд

а потом отступаем, набеги, побеги
что растут не страшась даже в чёрном дерьме
моя милая, ты – словно роза из Негев
что растёт под камнями в тяжёлой сурьме

и малиновой охре, победная песня
это бык попирает лежащий навоз
Суламифь окаянная, а вокруг неизвестность
и растёт в ней печальная роза из роз





* * *


личность диктатора Левитана осталась непонятной
диктатор управлял массами грачей
летающих над первой осенью
и опускающихся к зиме
чтобы напиться чёрной влаги
выдавленной из озябшей земли





* * *


девчата,
копируем историю чата
купируем свои прелести
корпим как зайчата
над грудой морковок
если что, я нем
только белый провод
несёт это крем

крем для корпии
для бинтов, для ваты
вот эти служивые
выбились из сил
полюбили радость
все они – солдаты
только я им чоботы
для любви носил





ПРАКСИТЕЛЬНАЯ ОДА


сверкают лица словно пятки
ребята юные сидят
они играют с другом в прятки
а друг их ловит словно гад

а друг их ловит словно шершень
а друг их ловит словно гид
вот в голове вино запершит
сквозь белый облак убежит

струя Фалерна иль Катулла
хвалебная как сон струя
и только Боги из-под стула
ползут как чёрная змея





ШИФР


довольно пасмурно и холодно
и неба тёмная слеза
сверкает как зелёный Воланда
смотрите Воланду в глаза

там стужа мрак и тени прячутся
там тёмная седая муть
и только Век как каракатица
ползёт – вы можете вздохнуть

там впереди туманы лютые
бомбардировки небеса
что стонут с каждою минутою
налёта – Рейха полюса

вращаются а Коба цинковый
стоит перед растеньем стрел
товарищ Жуков на простынке
нарисовал что не успел

в снегу и мёртвые и страшные
распятые на том огне
и кажется что кровью крашеной
шифр расставанья на стене





ФУЭТЕ


у меня в душе маньяк
я глушу один коньяк
кто-то может, кто-то так
вместо снов растёт бардак

в том борделе песнь да зной
и не знаю я иной
девы что срывает мак
я целую этот флаг

флаг распятий сквозь напев
к нам полощется как лев
рыщет ночью, ищет ключ
что растёт в горах колюч

а потом в нём плещет кровь
кровь разорванных коров
новь непознанных причин
я ищу твои ключи





ЧУКОТСКОЕ РОМАНСЕРО


зачем блудили с коркодилами,
мои шальные удила?
а ты меня поддела вилами
а после в комнате ушла

к дивану – с ним проводишь праздники
а я в шкафу живу порой
с тобой мы, милая, проказники
и увлекаемся игрой

а ты меня любила во поле
как бузину, как тёмный сад
но тихо ангелы протопали
и я иду к тебе назад

чтобы закрыть тебя в пожарище
твоих лесов и ясных глаз
мы будем милыми товарищами
но кто любовь тебе отдаст?





ДАНЦИГ


есть предел у всего, даже если ты выпил грамм сто
даже если сверкают во тьме этой мятной созвездья
и вершится во тьме золотой волшебство
копошится душа среди страшных и мраморных лезвий

даже если литания в небе скупом прозвучит
даже если плывут там хоралы, поют Сефироты
всё равно ты найдёшь свой сухой и распатланный трут
и огниво найдёшь у подножия тусклой гарроты

но не верь бубенцам: изгиляются плещут и лгут
и летит под валдайской луной таратайка
только тёмные тени куда-то плывут и ревут
пусть сожмёт бубенцы простоватая медная тайка

там в Бангкоке дают покурить смесь из трав
от которой кружится рассудок в прельстительном танце
и уходит во тьму твой скрипящий тяжёлый корабль
покидая загруженный каменный Данциг





ДАГОМЕЯ


со сберкнижкой провожу я вечер
изучаю чёрный депозит
а душа как тёмное колечко
дыма сигаретного летит

покури, прохожий, беломору
посмотри на белые часы
а потом скажи как Чёрный Ворон
про песок что льётся на весы

тот песок серебряный – он странный
он как будто сделан из муки
посыпают им сплошные раны
а потом потом из чепухи

лепят попугаев и пигмеев
лепят баобабы и опят
шум утих и блещет Дагомея
на твоих задумчивых путях





КАТРЕН


пиздец пиздец ты нам отец
и мать с тяжёлой повиликой
я потерял тут четверть лика
которую смотрел скопец
когда он щёлкал эти грец-
кие орехи словно Мика

она была как чорный тлен
о Мика Мика ты не джаггер
во тьме задумчивые маги
что поменяли жизнь на баги
рисуют мраморный катрен





СРОК


какой-то срок
мне сходит с рук
Дедюлин – Бог
Дедюлин – Буг

течёт железная Двина
не означая ни черта
и почему всегда она
и почему она

и вот под этой пустотой
во тьме где бродит мавр
брожу я кровью молодой
среди прекрасных трав

но нет ни твёрдого рожна
где сани на пути?
как санный путь блестит слюна
и ты меня прости
 
blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah





πτ 18+
(ↄ) 1999–2022 Полутона

Поддержать проект
ЮMoney | Paypal