Сбор средств:
Яндекс Paypal

СООБЩЕСТВО

СПИСОК АВТОРОВ

Тимофей Дунченко

морошка

12-08-2013





офшор

1.

Отрывая родимые пятна от полотна. Строя
говоримые схемы уговаривать их мультовой, самой страшной.
Срывая голову как ту антуанетты.

Выбирая офшор. Где эти беленькие, тощенькие
и задают. Выведя на медляк. Ставит нужный трек,
бит как крошки ведут к леденечному.

Что прясть, как есть. Что жесть не здесь. Словил
маяк как резь зубную.

И всю смерть выйти напрямую. Ревя, как лефф.

Как они страшненькие своего озера, шьют картину
света конца.

Как солнечный заяц скачком отпрыгивает от лица. А он
с тем пятном следа.

Живет его как комету.

Соединиться со всеми без родства.


2.

Как на колкое собираясь долго, у зеркала править
челку. Смех отстоять как надпись на футболке.

Столько разного и вмятины. И смотреть в бинокль,
как в двустволку, высматривать. Безобразное.

На ход ноги, на заковыр ладони. Щуриться и смеяться.
В агонии, на волне щеки.

Перестают задевать волны. Как та кромка. Как все
громко, и коррозийно полный.

Разрушаемо долгий, схему шить подобрав иголку
к обоюту. Невменяемый к абсолюту, румянил катышек.

Разговор держал.

Перестающий понимать и понимаем быть.

Он, помня всё - попробует то всё.

Сложить в бумажный самолет.

И в копоть запульнуть.

Свернуть и скомкать, позабыть.


3.

Следующая стадия терпения. Следущий zip
ощущений. От честности к выдоху разрушения
мягкого и теперь мы только и делаем,
что меняем взгляды.

Он думал, что бежит с дорожки от печенья, а это
пыль со глиняных его - и он бежал обратно.

Неприятное развлечение. Обозначить следы
как пятна.

Развлекаться становится неприятно.


4.

Этому был посвящен год этот. Офшор и память,
память и как раскручивать, как добраться до.

До краешка. До полного раскрытья.

Казалось, что виток всей смерти вопреки. Пока
не встал у русла.

А там у русла - окончание реки увидел.


5.

Старушка звенела-звенела. Птица ее
подбегала на подоконник
клевала хлеб.

Клевала глаза и уши, клевала пальцы и десны.

Старушка сжевала вёсны.

С себя отрубая щеп.

Что было памятью, астры и розалин. И немного дикого
яблока.

Тлен и овин. Мертвая трава на кормежку и
разнузданный колокол.

Старушка звенела.

Смерть тащила ее, по полям, по долам - волоком.


6.

От полотна отрывая родимые пятна. Всё думая
что обратно можно свернуть перегнув колени обратно.

Прыгать по памяти как кузнечик. Прыгая - настоящее не беречь,
а будущему - не перечить.

Чтобы внутренняя ариадна сдалась
и отдалась быку.

Чтобы всех от меня разбросавших на жизнь
никто уже не столкнул.

Чтобы память болела и тлела. И рисовала
узор из стальных решеток.

Чтобы если мне вдруг понадобиться сказать,
я придумаю новую речь, как шепот.


сирень свирипеет

1.

Сирень стояла дыбом, я придумывал пожарище
человека. Некий культурный гоп-стоп.

Записать разговор, и там, в окончание трека
разложить по веточкам - гнездо животное.

Где все дрожало от жары, где стали ближе
схлынув. Где приняв то рвотное.

Заполыхала вязь запястья, сдвинулся
нюх. Оно мне промышляет счастье. Я в него
смеюсь.

Такие чешки православья, сандалики суровые,
да мозоль на мизинце.

Разбодяжить жизнь на свое и мое и
нутряную провинцию.

И готовое к окончанию.

Одни истерики, что-то давно я не видел
успокоенного и глубоко печального.


2.

Перешептываться. Хлопать пазухой. Ремень
по дырочке отшепчет до вчера.

Заразным гулом смотреть на там растущие ромашки.

Кто ест то тело тот и текст. Орет прочитанное
бурю. Орет и ярость и про жизнь
чуть-чуть поговорит.

Где сдержится и тухонько в пенек.

Возникло проволочное и меч. И тот кто выдернет
возьмет ее возьмет.

Ударит в голову себя, даст течь.


3.

Ох режет так, и режет сяк. Манок на бегай до меня,
кусни лизни опробуй щуп. Беру как кожу
излиняв.

У Машеньккки были юбббочки. Держала жизнь
в тюбике. Слишком много строила планов,
проебала настоящий момент.

Во плане было - воспрянуть. А воспрянула, снялась катушка,
зажевало ленту.

Зазвучала на репите хуйня.


4.

Я записываю и читается. Вылизываю, и ищу воды
для слюны. Мне ужасно нравится, как ты выглядишь
когда тянется. С губы твоей слюна воды моей.

Подрезая сирени на букеты. Упаковывая детство в ячеичные
ракеты. Тюбиками выдавливая космонавтов комнат.

Лелеять того, кто ничо не знает, ничо не помнит.


5.

Тут и сподобиться. Пальцем провести по деснам, выдавить
по пчеле. Лови нектар, как барахлишко. Засвирипеет
на излишки пыльц.

Попрыгать маленьким с ресницы на ресницу. И заползать
под сон.

Приснится слон-самоубийца. Хобот взрежет лапу. Под кожу
бы под кожу поступью по трапу.

В глазах, в ногтях везде везде
песок.


6.

Сирень стояла дыбом, я пощупал. Стирал до катышек,
клопировал момент.

И в каждом щупальце по камешку еще бы.

Герметики хахашечки лимит.



дитеныши

1.

Сияло солнышко. Мы домик рисовали. Трубу, окошко
и арбуз на А4. Так много краски выпито до
дна. Когда избавились от мокрого пятна.

Сияло солнышко. Мы домика лишились.

От хрома к схрону, от лукошка к корзинке
гипермаркета. От хлебных крошек к самолету
леденцов.

Когда изба легла на стройную волну. И покачала бревнами
на лунной. От ряби вдруг привиделось лицо. С открытым
ртом, с касаткой вместо десен.

И встали рядом милые мои. Дитеныши, у каждого

нет жизни.


2.

С любым человеком чувствовал себя как на хайвее. Видел смазанные
номера на задней части. Слышал шелест и свист, вперемешку
с коробкой телепередач.

Страшная собачка Спистолетинепроснисьниразу потявкивала
с заднего сидения на пролетающие мимо. Успевала разгрызть
кость до мозга, а мозг всасывала так быстро, что мысли
превращались в соль.

Собачка Спистолет засыпала, ей снился корм и серые-серые
руки. Руки брали ее за шкирку и выбрасывали вон
из машины.

Дальше поездка проходила легче.

Дитеныши мои, тлеем. Виски щупать не прощупать. Находиться
никогда не найдется. Мир шибок, корни в узел, музыка только
наушники щекочет, когда шибанет в уши, нас там уже
не будет.

Только уши покрутятся как монета на пустынной трассе. И спустя
секунд 18 останутся два мягких, разгладятся, ящерка подойдет
и утащит мочки в норку.


3.

Убегая, он топырил средние пальцы и хохотал - "да дверные они все,
дверные!" Ключик золотой мудак. Поверхность пузырилась очень
неотчетливо. Не оставила ни записи, ни прощального кивка,
пузыри и тщетное постоянство.

Оставил постоянство я. Тщательно подсчитал, где, куда, гжель какая,
стынет ли семирамида, доволен ли бык. Какую каплю положить
в бинокль, чтобы дальше увидать. С какого лезвия допрыгнуть
чтоб распасться.

На две довольных половины.

Прядь смахивать, как золотую обезьянку. Мол на каждого есть свой
звуковой манок. Щекочет, но до крови.

Разгрызть с любовью то веретено. До капли, до пузырчатого
мрака. Стянув пленку с парника глядеть, как овощи
торопятся стать гнилью.

Дверные все они дверные. С нахрапа, с копоти, с нависшим
послезавтра.

Морошка здесь, морошка там. И смесь из юного телесного морозца
и тяжкого заполненного накипью следа.


4.

А занавеси нам не разрулить. Пищало и заботилось
о нужном. Скопило ширь, створило вязь, склепало матушку
и грязь. Слепило статую в которую приник.

Как широта страна моя родная, так долгота стремительно
растет. Зевает клювом, трогает ребром.

Течет как камень, льдом потает. Чуть-чуть ударит,
как лизнет макушку. Протяжным смайликом стрелу ту поцелует. Стрела
оборотится в жабу со стрелой. А жабу, в ней яйцо, в яйце язык,
на языке микробы и тусовка - вдруг станет полною царицей
красоты.

О чем молчит, что терпит за щекою. Малюсенькое дитко
и клочок. Который механически по полу, туда-сюда, как нечто
проживая. Который мех, но движется по полу. А сердце бьется
где-то под рукой.

А я выгуливал то сердце, убирал его сранье. В пакет, и не менял
пакета. Пакет порвался, выплеснулось всё.

И объясняй теперь где честно где несет.


5.

Дитеныш мал. Ни тела ни зачатков. Купирован дыхания обзор. Дышу
морок, хватаю за коленки, вгрызаюсь в костное и шарюсь
по себе.

Манило частное, снимало на ресницы. Мол дубль хлопнуло и увлажнило
глаз.

Сто дублей три минуты до того момента. Пока не стало все взаправду
и сейчас.


6.

Сияло солнышко сияло. Злят ее клетки памяти, холодят
подошвы. Мигают огоньки аэропорта, стравливаются в кипящее внушительное
полотно. Приземление подзадоривает итожить. Сцеживать тело
в панно земное.

Колосится очередь на выход. Принимая улыбку стюарда как магнит на
холодильник. То есть на память.

Трап рыхл, проваливаться в ямы. А тело твердое дрожит и уходит
через таможню от темы. Хватается за трубку и уезжает прямо.

Уже с багажом выйти и покурить отчаянно вдохновенно.


мортидо

1.

Грызло ж, не пытаясь дотронуться, тихо клацая на расстоянии типа
прийдет рассвет, тронет волоски, поднимет встоймя, мурашки займет
хоррора танцами. Уух, вздрогнешь, ужасик вихр.

Три раза прихватывало бок. Трираза. Сшибало в пот. На третий
прилетела жар-птица, прибежал мигрень-зверь, приплыла ой-рыба.

И сказали хором: "МОРТИДО МОРТИДО МОРТИДО"

Смеялся.


2.

Сброс кожи, с нелюбимыми простившись. Урон урожая, живая еще
межа. Круши-ломай но четко зная чо-когда.

В руке кирка, в кармане дырка, очами зыркнув, ртом ковырнув яз.

Ножиком месяц тыркнул, солнце ткнул, овцу зарезал, долго вслушивался
в мировой лязг.

Тишина. Не шелестит, не колышется, ни цикад.

Лишенный ада, выстраивает сам себя в ряд.

И дает каждому себе по имени.

Ты - щур, ты - морок,
ты - щуп, ты - ворох,
ты - клад, ты - резь,
ты - трап, ты - весть.
Ты - лех, ты - нюх,
ты - мех, ты - юг.
Ты - лаз, ты - серп,
ты - паз, ты - нерв.


Сброс кожи, с нелюбимыми простившись. Оконное приравнивая
к (щуру, мороку, щупу, вороху, кладу, рези,
трапу, вести, леху, нюху, меху, югу, лазу, серпу, пазу) нерву.

Выходя за стекло первым.


3.

А там торопилось выпасть. Долго ждать, но вырасти. Скорее
слить, как помои.

Выпить их. Ощущение от тошноты утроить.

Учетверить - выпустить. Удочерить - вырастить.

Испортить шествие простым падением.

Полностью раскромсать печение.

Заиконить рвение.


4.

Опять круша. Ходил, смеялся,
троллил смысл. Дышал и
брызгал.

.
5.

Не будет знамений, будут просчитанные моменты. Настоятельно, как то
взрывы, а не аплодисменты.

Вспышки молний, а не фотокамер. Не в толпе их шаришься,
а споткнулся о камень. Хлопаешь чаще, держишь фотик.

Сначала запечатлеваешь глазом, а потом кладешь себе мир
в ротик. Но стараешься поймать и остановить каждый момент.

Прожевать, зажевать, изрыгнуть лент.


6.

Непонятно то ли держаться за поручень то ли жевать овощ. То ли
смотреть в глаза чудовищ то ли костерить за глаза уебищ.

То ли зажмурить глаза - и наслаждаться картинкой, иногда помогая
себе - нажимая пальцем на веко.

То ли пытаться взрастить, то ли окончательно убить в себе
человека.



приманка


1.

Попускать взахруст. Ту ширь, куски вчерашнего,
чертеж морока. Стравить моменты ясности
с кормежкой деревянных снегирей.

Хорошо бы это все разрушить, сложить оружие. А я и не
подозревал о подобном сопротивлении.

Барабаны бьют также гулко и, кажется, оправдывают
ощущение.

Что слишком много приоткрытых окон,
и нет совсем дверей.

Взахруст, взахлеб. И мягко
притираться. К кромешной тьме. Попробовать бояться
и не найти решения вовне.

Оставить мокрое и пыльное
по обе стороны. Нажать на мягкое стены, увидеть
катышек запястья.

Смахнуть как лишнее в ладонь. Оставить лютое, а мокрое
просто перемешать с пыльным.

И после - очень тщательно выбирать
мелодию для будильника.


2.

на изгибе начала нулевых появилось nn-е количество новых текстописцев
программеры, близкие к новым девайсам, админы,
деловые, следящие за гаджетами (еще без гаджетов),
будущие блоггеры, подростки литинститута, и просто
люди, понимающие как вывести текст в пространство.

ленивцы искусства.

их подхватили другие ленивцы, обросшие новейшими
девайсами, объективами,
с подростковыми перспективами, со знаниями
набранными на всех поровну.

так появились тысячные фотографы.

в какой-то момент медийная хуйня
призвала свое ктулху. спросоня ли с перепою
то и то пишет одно
и фотографирует другое. а теперь береги голову.

стало скушно одним писать, другим фотографировать, тут и
местность подоспела. виток прошел, десятые года.

перебор средств, как в разговоре. сначала знакомимся,
потом объяснять свои политические взгляды. и когда
всего и везде уже понамешано.

приходит пора хаоса в виде аналитически
чувственного и пещерного экшена.


3.

когда солдат молчит
и смотрит сверху как сержант
на роту
он рядовым еще
понимает
что ему никогда ни в прошлом ни в будущем
не получится
справиться с этими
идиотами


4.

Чего бояться больше,
пошлости или сырости,
прошлого или вырасти,
ножного или десного,
ранне-го или поздне-го.

Чего бояться если нечего бояться,
крупиц, тупиц или того
как из подсобного собраться
во зверя с миллионом лиц.

Одно лицо как провода,
другое как девятьсот девяносто девять тысяч
девятьсот девяносто девять
проводов.

По одному идет ток. По остальным
мычащее стадо коров.


5.

"хакни меня!" - на просьбу ту винил
ответил съехавшей, шипящей по картону.
но храп берег до сонной герцогини.

"хакни, хакни меня!" - рыдал мерцгирь,
а катышек катал со безымянного на скатерть.

в каше - комки.

сердца - звонки, забирается в уголок деревенской
хаты и что-то бормочет пятнадцать минут
у иконки.

та молчит но глядит на мир виновато.

мир одобряет но не пускает внутрь, руку дает
и ведет по своей кромке.

под барабанов бой, под небесный лязг.

верить и ждать поломки.


6.

Из кос как бант тюльпан. Закос
под танец. Чужим стыдом - зачищенное платье
понесло.

Ублеск вовнутрь. Вырезав свисток - им
заглушил молчанье. И подогнул висок, пока он
распростерт.

Миньоны встали. Хлопнули цепи. Растя навыкат,
полушария сминая.

Задолго обсуждая как невзрачно. Как из былинки
молния растет.

Иду держась, чтоб не упасть, за лямки.

Ищу ловушки, ем приманки.

Всё.
blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah


πτ 18+
1999–2020 Полутона
計画通り