RSS / ВСЕ

|  Новая книга - Андрей Дмитриев. «СТЕРХ ЗВУКОВОЙ»
|  Фестиваль "Поэзия со знаком плюс"
|  Новый автор - Елена Зейферт
|  Новый автор - Евгений Матвеев
|  Новый автор - Андрей Дмитриев
|  Новый автор - Михаил Бордуновский
|  Новый автор - Юлия Горбунова
|  Новый автор - Кира Пешкова
|  Новый автор - Егор Давыдов
|  Новый автор - Саша Круглов
ADV

Смотрите подробности Вафельные полотенца оптом здесь. | http://contragento.by/ картотека бай: альфа картотека.
СООБЩЕСТВО ПОЛУТОНА
СПИСОК АВТОРОВ

Екатерина Келлер

Уроки молчания

22-10-2004





1.

Ты повернешься к ожиданию спиной:
оно разбилось в золотой и синий лед.
Как больно порвано прозрачное панно
холодной воли – опьяняющий полет
за контур боли, за границы тишины
(как вырывается, колышется зрачок:
сухой камыш и небеса отражены,
а впрочем, вынуты и вовсе ни при чем).
Не надо зрячим быть, чтоб видеть этот след
в стекле – на небе – на подушке – на губах,
жить в оглушительном томительном тепле
сегодня, после, в заколоченных гробах.
Твоей свободе дорасти бы до тебя
туда, где бродят под закатом табуны,
светло и слепо распуститься дотемна
сухим бутоном на четыре стороны.
Они расходятся в молчании легко,
от звука голоса, от имени в бегах,
туман плывет за ними вслед, как молоко,
в еще неведомых кисельных берегах.
Смотри в глаза ему, но только не заплачь,
в глаза смотри ему, но только не смотри -
зияет пятнами наставленных заплат
истертый воздух, дорогой ультрамарин.
Считай на пальцах, недосчитывай до ста,
на самый кончик может точно не хватить.
И только смутная усталость на устах,
не научившихся молчанию в пути.


2.

Голос мой ранен молчанием, не домолчать – никак.
Может быть, будет лучше уступить и играть в слова,
вылепить из отражений голос – голема – двойника,
руки себе – царапать, руки голема – целовать.
Смотрит тебе в глаза он – заглянуть и ему в глаза,
слышать помимо пенья то, что помимо слов
бьется на кончике жала – хочешь, можно сказать
то, что острее жалости, выше голоса и голов.
Сердце мое – из пыли. Соль на моем ноже.
Хочешь привкуса боли в мясе моих приправ?
Кто заклинал вернуться? Поздно мне. Я – уже.
(Недосчиталась – голоса и одного ребра.)
Сладко тебе проигрывать, глиняный истукан.
Вот же, возьми хоть тело, исцелованное в песок –
я-то сумею точно без такого-то пустяка
в оцепененье словом, от молчанья – на волосок.
Хочешь придумать пытку мне лучшую, чем была?
Лучше – уже не будет, так что спокойно дли
прежний урок молчания: золото – тлен, зола,
пеплом становится слово, податливейшая из глин.


3.

Кто же будет заботиться о моем нетерпенье,
кто не устанет взбалтывать сцеженный воздух с кровью,
выгадывая, выспрашивая, лучше ли мне – теперь мне
точно лучше заткнуться, кто еще будет кроме
тени моей прислушиваться, есть горелые корки,
подбирая за завтраком привкус черного завтра,
привкус сожженной вечности, опаляюще-горький –
слишком растраченной вечности, всласть натешившей за три
месяца, вот и месяцем виснет вверху обрезок
от чего-то округлого, желтого, вроде дыни.
Вот тебе сыпь словесная. Так становишься Крезом
в самом сердце пустыни. Так понимаешь: ты не
знаешь, о чем молчать тебе. Спрашиваешь, не сон ли
три поседевших месяца, вышедших в воды сна и
скрывшихся в лес забвения. Так вырубаешь “only –“
в автомобильном радио, что там потом – кто знает.

4.

Покуда августа тишайшие авгуры
нарочно медлят в толкованье знаков,
устав описывать летящие фигуры
в дождливом небе – буквы, всходы злаков,
исходы полководческих компаний
туда, на самый дальний север сердца...
пока они все видят, как в тумане
и сквозь туман, которым не согреться,
давай запьем вином свою тревогу,
как лето пряным и как осень терпким,
и месяц нам посветит на дорогу,
взойдя в тумане – мы поймем и стерпим
холодную отраву новой ночи,
конец дождя, молчание любимых
и не заметим, как горчит вино. Чем
договорить? Усталы и слабы мы.
А будущее – как просвет в печали,
невыносимый росчерк черной стаи,
и непонятно сердцу, чем отчалить
и что оставить дому, улетая.


5.

... а хор уже замолчал.
_____Ася Анистратенко

Сегодня я вышла из дома и долго куда-то шла.
Мне снилась дорога к дому, но дом почему-то – нет.
Я снова переходила в пространство из рельс и шпал
и снова читала граффити, оставленные на стене.
Должно быть, в округе август дрожит на листве росой,
нарвешь черноплодной рябины - наполнит и свяжет речь.
Должно быть, я здесь бежала – по следу дождя – босой.
Но можно ли этот воздух кому-нибудь в дар сберечь?
(Чтоб срез этой солнечной сини смородиновым листом
остался на кромке нёба, как луч в прохладной воде?...)
Но я возвращалась к дому, не ведая, где мой дом,
и ты где – тоже не зная (какая разница, где).
Я шла, никого не видя, выпрашивая наизусть
погасшего сходства облик – оно начало мельчать,
но было, пока что было: меч солнца, рассекший куст.
Осталось стоять в закате и долго-долго молчать.


август - сентябрь 2003.
blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah blah